Чтение онлайн

– Разумеется, – ответил я и протянул свободную руку.

Он моментально ее принял.

– Не верится, что ты вытатуируешь мой рисунок на своей коже.

– Мне он нравится.

– Но она же навсегда.

Я засмеялся.

– Ага, татуировки, они такие. Совершенно верно.

– Завали. Ты понял, о чем я.

– Понял.

– А что если тебе разонравится?

– Я никогда не разлюблю эту песню, – заверил я. – А тот факт, что ты точно знал, что для меня нарисовать, делает ее исключительной.

– Девочки? – позвал Эмилио. – Хотите посмотреть?

Вошли Шель и Уэнди, и Эмилио рассказал им об оборудовании и процессе. Соответствующим образом он расположил мою руку и на крошечном пространстве нетронутой кожи вытатуировал музыкальную ноту.

Эндрю покосился на меня, словно испытывал болезненные ощущения.

– Больно?

Я покачал головой.

– Не. – Кажется, я его не убедил. Поэтому я поднял руку, которую он до сих пор держал в своей руке. – Разве я был бы полностью ими покрыт, если б было больно?

Он пожал плечами и все равно вроде как сомневался в моих словах, но наклонился, чтоб рассмотреть поближе. Я не возражал. Он мог нависать надо мной подобным образом в любое время. От него исходило тепло и невероятный аромат. А потом он отпустил мою руку и для лучшего обзора подошел к Эмилио. И изучал творение своих рук.

– Отличные линии.

– Спасибо, дружище, – не теряя концентрации, сказал Эмилио. Все заняло буквально минуты две. Он откинулся назад, осмотрел свою работу и протер татуировку в последний раз. – Готово.

Я вскочил и направился к зеркалу разглядеть новое дополнение со всех сторон.

– Смотрится супер.

Когда я обернулся, Эндрю закусил нижнюю губу и вроде бы нервничал.

– Тебе нравится?

Я подошел к нему, опустил руки на его талию и поцеловал в щеку.

– Я в восторге. – Я снова уселся, а Эмилио показывал и рассказывал Шель и Уэнди о последующем уходе, и как лучше всего заботиться о татуировках. Он обернул мою руку, а когда закончил, я их спросил:

– Ну? Готовы записаться на первый прием?

Обе энергично кивнули.

– Да, конечно, – сказала Шель.

– Ну, хорошо, – произнес я и, оставив Эмилио убираться, проводил девушек к стойке. – На какой день?

Обе склонились к следующей субботе. Я записал обеих и снял копии с их рисунков для Эмилио. Они весело щебетали и решили провести день на Венис Бич.

– Эндрю? Хотите с нами?

Он быстро глянул на меня и покачал головой.

– Нет, спасибо.

Шель понимающе рассмеялась, а Эндрю велел ей заткнуться и зарделся, отчего она захохотала еще громче. Я обнял его и притянул к себе.

– У него есть предложение получше.

– Даже и не сомневаюсь, – проговорила Шель. Улыбаясь, она чмокнула его в щеку, пообещала увидеться на работе, и они вышли за дверь.

Эндрю глубоко вдохнул и отстранился.

– Рука болит?

Было два способа разыграть ситуацию. Первый: сказать ему правдивое «нет», безусловно, ничего у меня не болело. И второй: сыграть на полную катушку.

– Немного побаливает, – произнес я, поморщился и погладил свою руку.

Он сделал шаг назад, на лице запечатлелась тревога, и нежно взял меня за свежетатуированную руку.

– Правда?

– Да, мне нужно прилечь. – Я изобразил серьезность. – А тебе нужно ко мне присоединиться.

Закончив дезинфицировать кресло, в котором я сидел, Эмилио фыркнул, и Эндрю стремительно стрельнул в меня взглядом.

– Ты шутишь?

– Нет. – Я пытался не улыбаться. – Мне требуется куча внимания. Желательно в виде чего–нибудь развратного.

Эндрю вцепился пальцами в мои ребра, и я подпрыгнул.

– В таком случае ты покупаешь мне обед.

– Хорошо, я как раз голоден.

– И нам нужно вернуться в музыкальный магазин, – сказал он. – Как бы ни был хорош альбом Джеффа Бакли, ты слушаешь его слишком часто.

Я ахнул и изобразил обиду.

– Ты меня ранил. Его и нужно слушать слишком часто, и число прослушиваний не меньше бесконечности.

– Бесконечность – не число.

– Нет, число. – Я прошел к двери и, открыв ее, ждал, пока он выйдет первым. – После вас.

– Ты должен выбрать альбом, который я буду слушать на этой неделе. – Эндрю остановился и повернулся к Эмилио. – О, Эмилио? Хочешь, принесем тебе что–нибудь перекусить?

Эмилио быстро глянул на меня, потом улыбнулся и неспешно кивнул.

– Да, было бы неплохо. Спасибо.

Я обвил руками плечи Эндрю и вытянул его за дверь.

– Не смей подлизываться к моим друзьям. Эмилио всегда будет со мной согласен. Бесконечность – число.

Когда дверь закрывалась, до нас долетел смешок Эмилио, и я улыбался по пути к бургерной. И обнимал Эндрю рукой, где была набита новая тату.

Эндрю доел свой бургер и, откинувшись на спинку стула, радостно погладил живот.

– Так чем ты занимался утром? – спросил он.

Я отодвинул наполовину опустошенную тарелку, недоумевая от того, как же много он ел.

– Проснулся в одиночестве. – Я фыркнул. – Как в тебя помещается такое количество еды?

– Я все сжигаю в спортзале. Что поясняет, почему ты проснулся в одиночестве. Я же сказал, что ухожу.

– Я могу придумать кучу других способов сжечь калории.

Он зарделся, но ухмылка выдала его заинтересованность.

– Да неужели?

– Ага. И тебе даже не придется натягивать спортивный костюм.

– На мне будет хоть какая–то одежда?

– Безусловно, нет.

Он рассмеялся.

– Не подумал.

– Честно говоря, тот факт, что ты прячешь свое тело под тканью, – преступление против человечества.

Он почти выплюнул свой напиток, но успел собраться.

– Сомневаюсь, что человечество согласилось бы.

– Тогда либо они не правы, либо вруны. Или лесбиянки. Или входят в антиромбиковое сообщество.