Чтение онлайн

не говорят безотносительно: они боятся признать, что существуют, поскольку они ничего не знают; так что они должны, наконец, умолкнуть, чтобы не предположить чего-либо, что отзывалось бы

истиной. С ними, наконец, не может быть речи о науках; ибо что

касается жизненного и общественного обихода, то здесь

необходимость вынуждает их допускать свое существование и

искать своей пользы и клятвенно утверждать и отрицать многое.

Действительно, если им нужно что-нибудь доказать, то они не знают, достаточны ли доводы или недостаточны. Если они отрицают, соглашаются или возражают, то не знают, что отрицают, с чем

соглашаются или что возражают; так что их нужно считать как бы

автоматами, совершенно лишенными ума.

В

озвратимся теперь к нашему предмету. Мы находили до сих пор, во-

первых, цель, к которой стремимся направить все наши помышления.

Мы узнали, во-вторых, каков наилучший способ восприятия, при

помощи которого мы можем прийти к нашему усовершенствованию.

Мы узнали, в-третьих, каков первый путь, на который должен

вступить дух, чтобы начало было хорошим: он должен сообразно с

нормой некоторой данной истинной идеи продолжать исследовать по

определенным законам. Чтобы это совершилось правильно, метод

должен дать следующее:

В

о-первых, отличить истинную идею от всех прочих восприятий и

ограждать от них дух.

В

о-вторых, сообщить правила, по которым неизвестные вещи

воспринимались бы сообразно с указанной нормой.

В

– третьих (и последних), установить порядок, чтобы мы не

утомлялись над бесполезным. Узнав этот метод, мы увидели, в-

четвертых, что совершеннейшим этот метод будет тогда, когда мы

будем обладать идеей совершеннейшего существа. Поэтому вначале

надо будет наиболее

3

34

заботиться о том, чтобы как можно скорее прийти к познанию такого

существа.

И

так, начнем с первой части метода, которая заключается, как мы

сказали, в том, чтобы различать и отделять истинную идею от

прочих восприятий и удерживать дух от смешения ложных, фиктивных и сомнительных идей с истинными. Я намерен здесь

подробно разъяснить это, чтобы удержать читателей в размышлении

над столь необходимым предметом, а также потому, что многие даже

в истинном сомневаются по той причине, что не обратили внимания

на различение между истинным восприятием и всеми другими. Это

уподобляет их людям, которые, бодрствуя, не сомневались в том, что

они бодрствуют; но, признав себя однажды во сне, как это часто

бывает, несомненно бодрствующими, убедившись затем, что это

ложно, усомнились и в своем бодрствовании: происходит же это

потому, что они никогда не различали между сном и

бодрствованием. Вместе с тем я предупреждаю, что не буду здесь

разъяснять сущность каждого восприятия и его ближайшую

причину, потому что это относится к Философии, а сообщу только

то, чего требует метод, т.е. где встречается восприятие фиктивное, ложное и сомнительное и как мы от каждого из них можем

освободиться. Итак, первым пусть будет исследование о фиктивной

(вымышленной) идее (idea ficta).

Т

ак как всякое восприятие есть восприятие либо вещи, рассматриваемой как существующая, либо одной только сущности, а

фикция чаще бывает относительно вещей, рассматриваемых как

существующие, то я прежде всего скажу об этом случае, т.е. таком, где фиктивно одно только существование, а вещь, воспринимаемую

фиктивно, при этом понимают или предполагают, что понимают.

Например, я создаю фикцию (fingo), что Петр, которого я знаю, идет

домой, что он меня посещает, и т.п. * Я спрашиваю при этом, к чему

относится такая идея. Я вижу, что она относится только к

возможному, а не к необходимому и не к невозможному.

Невозможной я называю такую вещь, природа которой противоречит

тому, чтобы она существовала; необходимой — вещь, природа

которой

__________________

*

Смотри ниже то, что мы заметим о гипотезах; их мы ясно понимаем; фикция же заключается в том, что мы утверждаем существование их

такими в небесных телах.

3

35

противоречит тому, чтобы эта вещь не существовала; возможной —

такую, существование которой по самой ее природе не содержит

противоречия тому, чтобы она существовала или не существовала, но необходимость или невозможность существования которой

зависит от причин, неизвестных нам, в то время как мы создаем

фикцию ее существования. Поэтому, если бы нам известна была ее

необходимость или невозможность, зависящая от внешних причин, то мы не могли бы создать о ней никакой фикции. Отсюда следует, что если существует некий бог или нечто всеведущее, то он не мог

бы создать решительно никаких фикций. Ибо что касается нас, то раз

я знаю *, что существую, то не могу создать фикцию, что существую

или не существую; не могу также создать фикцию, чтобы слон

проходил через игольное ушко; не могу также, зная ** природу бога, выдумать, что он существует или не существует. Так же нужно

понимать и о химере, природа которой противоречит

существованию. Отсюда явствует то, что я сказал, а именно, что

фикция, о которой мы здесь говорим, не имеет места по отношению

к вечным *** истинам. Сейчас я еще покажу, что никакая фикция не

относится к вечным истинам.

П

режде чем идти дальше, надо здесь попутно отметить, что то

различие, которое существует между сущностью одной вещи и

сущностью другой, существует также между действительностью или

существованием этой же вещи и действительностью или

существованием другой вещи. Так что, например, если бы мы хотели

понять существование Адама лишь через существование вообще, то