Чтение онлайн

субстанция существует, и существование субстанции, познаваемой

самой по себе, не следует из ее сущности; следовательно, ни одна

существующая субстанция не может быть понята сама по себе, но

должна принадлежать к чему-то другому. Т.е. если мы считаем

мышление и протяжение субстанциальными, то мы не познаем их ни в

их сущности, ни в их существовании, т.е. мы не постигаем их так, чтобы

их существование необходимо принадлежало к их сущности. Если же

мы докажем, что они суть атрибуты бога, то мы докажем а priori, что они

существуют, а posteriori же (это относится только к протяжению) мы

докажем существование протяжения из модусов, которые необходимо

должны иметь его своим субъектом.

*

* В природе, т.е. в субстанциальном протяжении; ибо, если бы оно было

разделено, то одновременно его природа и сущность

8

7

состоящая из различных частей, должна быть такова, что части ее, взятые сами по себе, могут быть мыслимы и познаны одна без

другой. Например, в часовом механизме, состоящем из различных

колес, шнуров и прочего, говорю я, каждое колесо, каждый шнур

может быть мыслим и познан сам по себе, не нуждаясь в целом, состоящем из них. Точно так же обстоит дело с водой, состоящей из

прямых удлиненных частиц: и здесь каждая часть ее может быть

мыслима и познана и существовать без целого. Но о протяжении, представляющем субстанцию, нельзя сказать, что оно имеет части, так как оно не может быть ни меньше, ни больше, и части его сами

по себе не могли бы быть мыслимы, так как протяжение по своей

природе должно быть бесконечно. Что оно не должно иметь частей, очевидно из того именно, что, если бы оно состояло из частей, оно, как сказано, не могло бы по своей природе быть бесконечно. Но в

бесконечной природе невозможно мыслить части, так как все части

по своей природе конечны. К тому же: если бы оно состояло из

различных частей, то можно было бы думать, что с уничтожением

некоторых частей его, протяжение все-таки сохранилось бы и не

уничтожилось бы вместе с уничтожением некоторых частей. Это, очевидно, содержит внутреннее противоречие для всего того, что по

своей собственной природе

__________________

были бы уничтожены, так как последняя состоит только в бесконечном

протяжении или, что то же самое, в целостном бытии.

Н

о, скажете вы, разве нет частей в протяжении раньше всяких модусов?

Никоим образом, скажу я. Но, скажете вы, если в материи есть

движение, то оно должно быть в одной части ее, так как оно не может

быть в целом вследствие бесконечности материи. Ибо по какому

направлению она стала бы двигаться? Вне ее нет ничего. Следовательно, в одной части. Ответ: там не одно движение, а движение и покой вместе; а последнее в целом и должно там быть, так как в протяжении нет части.

Если же вы остаетесь при своем утверждении, то скажите мне: если вы

делите все протяжение, то можете ли вы часть, отделенную вашим

разумом, и по природе отделить от всех его частей? Если это сделано, то

я спрашиваю: что лежит между отделенной частью и остальным? Вы

должны сказать: пустота, или другое тело, или нечто от самого

протяжения. Четвертого не может быть. Первое невозможно, так как нет

ничего пустого, что было бы положительно и не было бы телом; второе

также, ибо тогда существовал бы модус, которого не может быть, потому что протяжение как протяжение существует без и до всяких

модусов. Следовательно, третье, и потому нет части, но лишь

протяжение как целое.

8

8

бесконечно и никогда не может существовать или мыслиться как

ограниченное или конечное. — Далее, что касается деления в

природе, то мы говорим, что деление, как уже ранее сказано, никогда

не происходит в субстанции, но всегда и только в модусах

субстанции. Если я хочу делить воду, то я делю только модус

субстанции, а не самое субстанцию; каковой модус, будет ли он

модусом воды или чего-либо другого, всегда остается тем же самым. Д

еление, или страдание, происходит всегда в модусе. Так, если мы

скажем, что человек погибает или уничтожается, то это разумеется

только о человеке, поскольку он представляет определенное

сочетание или модус субстанции, а не о самой субстанции, от

которой он зависит.

М

ежду прочим, мы уже установили, как мы в дальнейшем еще скажем, что вне бога нет ничего и что он является имманентной причиной.

Но страдание, в котором действующий и страдающий различны, есть

очевидное несовершенство, ибо страдающий необходимо должен

зависеть от того, что ему извне причинило страдание. Это

невозможно в боге как совершенном существе. Затем нельзя сказать

о таком деятеле, который действует в самом себе, что он обладает

несовершенством страдающего, так как он не страдает от кого-либо

другого. Таков разум, о котором философы говорят, что он является

причиной своих понятий; но как можно сказать, что он

несовершенен, если он представляет собой имманентную причину и

страдает от самого себя? Так как, наконец, субстанция является

началом всех модусов, то она может с гораздо большим правом быть

названа деятельной, чем страдающей. Вышеизложенным мы считаем

все достаточно выясненным.

Д

алее, выставляется возражение, что необходимо должна быть первая

причина, движущая данное тело, так как оно само, находясь в покое, не может двигаться. Так как в природе, очевидно, существуют покой

и движение, то, по их мнению, они необходимо должны происходить