Спиноза Б. Избранные произведения
Шрифт:
обнаруживают в осмеянном несовершенство, которое они должны
были бы исправить не насмешкой, а скорее добрым словом.
С
мех не имеет отношения к другому, но лишь к человеку, замечающему в себе нечто хорошее; и так как это известный род
радости, то об этом нечего сказать больше, чем уже сказано о
радости. Я говорю здесь о смехе, вызываемом определенной идеей, побуждающей человека смеяться, а не о смехе, вызываемом
движением жизненных духов. Говорить о последнем, как не
имеющем отношения ни к добру, ни к злу не входит в наши
намерения.
О
зависти, гневе и негодовании здесь нечего больше сказать, как
напомнить то, что мы выше сказали о ненависти.
1
31
ГЛАВА XII
О ЧЕСТИ, СТЫДЕ И БЕССТЫДСТВЕ
Т
еперь мы так же кратко скажем о чести, стыде и бесстыдстве.
Первая представляет собой известный род радости, которую
испытывает каждый, замечая, что его деятельность уважается и
восхваляется другими, не имеющими при этом в виду какой-либо
пользы или выгоды.
С
тыд есть известная печаль, возникающая в человеке, когда он видит, что его поступки презираются другими, не имеющими в виду какой-
либо выгоды или вреда.
Б
есстыдство есть не что иное, как лишение или отказ от стыда не на
основании разума, но или от незнания стыда, как у детей, дикарей и
т.д., или от того, что человек, к которому относились очень
пренебрежительно, решается на все без разбора.
Т
аким образом, зная эти аффекты, мы знаем также заключенные в них
суету и несовершенство. Ибо честь и стыд, как сказано при их
определении, не только бесполезны, но вредны и гибельны, поскольку они основаны на самолюбии и заблуждении, что человек
является первой причиной своих действий и потому заслуживает
похвалы и порицания.
Э
тим я не хочу сказать, что среди людей надо жить так, как вдали от
них, где честь и стыд не имеют места; напротив, я согласен, что мы
можем пользоваться ими ради пользы людей, с целью исправления
их и даже делать это, ограничивая нашу собственную свободу
(вообще совершенную и дозволенную). Например, если человек
носит дорогую одежду, чтобы пользоваться уважением, то он ищет
чести, происходящей из себялюбия, не обращая внимания на своего
ближнего. Если же кто-либо видит, что его мудрость, благодаря
которой он мог бы быть полезным ближним, презирается и топчется
ногами, потому что он носит дурное платье, тот сделает хорошо, если с целью помочь им наденет платье, которое не отталкивает их, и, став таким образом похожим на своих ближних, привлечет их на
свою сторону.
Ч
то касается бесстыдства, то оно оказывается таким, что для нас
достаточно его определения, чтобы видеть его безобразие, и этого
для нас довольно.
1
32
ГЛАВА XIII
О БЛАГОСКЛОННОСТИ, БЛАГОДАРНОСТИ
И НЕБЛАГОДАРНОСТИ. О СКОРБИ
Т
еперь пойдет речь о благосклонности, благодарности и
неблагодарности. Что касается первых двух, то они представляют
собой склонность души желать и делать нечто хорошее своему
ближнему. Я говорю «желать», если тому, кто сделал добро, в свою
очередь делается добро; я говорю «делать», если мы сами получили и
приняли какое-либо добро.
Я
знаю, что обычно все люди считают эти аффекты хорошими, тем не
менее я осмеливаюсь сказать, что в совершенном человеке они не
могут иметь места. Ибо совершенного человека побуждает помочь
своему ближнему только необходимость, а не другая причина.
Поэтому он в гораздо большей степени чувствует себя обязанным
помочь даже самому последнему безбожнику, если видит его в
большом несчастье и нужде.
Н
еблагодарность есть пренебрежение благодарностью, точно так же, как бесстыдство — пренебрежение стыдом, и притом без всякого
разумного соображения, а лишь как следствие жадности или
слишком большого себялюбия. Поэтому она не может иметь места в
совершенном человеке.
С
корбь — последнее, о чем мы будем говорить в рассуждении о
страстях; этим мы закончим. Скорбь есть известный род печали, возникший из соображения добра, которое мы потеряли без надежды
снова получить его. Она показывает нам наше несовершенство, так
что, рассмотрев ее, мы тотчас признали ее дурной. Ибо мы уже выше
доказали, что плохо привязываться и прикрепляться к вещам, которые легко могут быть потеряны и которых мы не можем иметь
по желанию. А так как она есть некоторый род печали, то мы
должны избегать ее, как мы уже выше заметили, говоря о печали.
ГЛАВА XIV
О ХОРОШЕМ И ДУРНОМ В СТРАСТЯХ
Т
аким образом, я думаю, что уже достаточно показал и доказал, что
только истинная вера или разум ведут нас к познанию добра и зла.
Если мы покажем, что первая
1
33
и главная причина всех этих аффектов — познание, то станет ясным, что, правильно пользуясь своим рассудком и разумом, мы никогда не
впадем в какую-либо страсть, которой следует избегать. Я говорю
«своим рассудком», так как не думаю, что один только разум