Спиноза Б. Избранные произведения
Шрифт:
Подобно этому, так как модусы мышления, совпадающие с вещью, имеют больше причин, то они имеют в себе и больше постоянства и
сущности. А так как они вполне согласуются с вещью, то
невозможно, чтобы они получали когда-либо иное воздействие от
вещи или могли испытать какие-либо изменения, так как мы уже
выше видели, что сущность вещи неизменна. Все это не имеет места
во лжи. Сказанное здесь представляет собой достаточный ответ на
предыдущий вопрос.
ГЛАВА XVI
О ВОЛЕ
З
ная, в чем состоит добро и зло, истина и ложь и в чем заключается
счастье совершенного человека, можно уже перейти к исследованию
себя самих и рассмотреть, достигаем ли мы такого счастья
добровольно или принудительно.
Д
ля этого надо исследовать, в чем состоит воля у тех, кто допускает
ее, и чем она отличается от желания. Желание, сказали мы, есть
наклонность души к чему-либо, что она считает благом, так что
отсюда следует, что прежде, чем наши желания направятся на нечто
внешнее, в нас
1
36
является решение, что это нечто хорошее; утверждение это, или, говоря общее, мощь утверждать и отрицать, называется волей *.
Т
аким образом, дело сводится к тому, является ли у нас это
утверждение добровольно или принудительно, т.е. утверждаем ли мы
что-либо о вещи или отрицаем без принуждения со стороны какой-
либо внешней причины. Но мы уже доказали, что вещь, которая не
объясняется сама собой и чье существование не принадлежит к ее
сущности, необходимо должна иметь внешнюю причину и что
причина, которая должна нечто произвести, должна произвести это
необходимо. Отсюда затем должно следовать, что желать ** в
особенности то или другое,
__________________
*
Таким образом, воля в смысле утверждения или решения отличается от
истинной веры тем, что она распространяется также на то, что в
действительности нехорошо, именно потому, что убеждение не таково, чтобы
ясно обнаружить, что иначе не может быть, как это имеет место и должно быть в
истинной вере, ибо из нее возникает только хорошее желание.
Н
о она отличается также от мнения тем, что она иногда может быть безошибочной
и надежной, что не имеет места во мнении, которое состоит в том, что она
предполагает и считает вероятным.
П
оэтому ее можно было бы назвать верой, ввиду того что она может также идти
надежно, и мнением, ввиду того что она подвержена заблуждению.
*
* Достоверно, что особенная воля должна иметь внешнюю причину, которая
вызывает ее; ибо, так как существование не принадлежит к ее сущности, она
необходимо должна возникать благодаря существованию чего-либо другого.
Е
сли скажут, что идея причины, производящей особенную волю, не есть идея, а
сама воля в человеке, а рассудок есть причина, без которой воля ничего не
может, так что воля и рассудок считаются неограниченными не как мысленные
сущности, а как реальные существа, то, по моему мнению, при внимательном
рассмотрении они все же представляют собой общие понятия, и я не могу
приписать им ничего реального. Но даже в этом случае надо признать, что
воление есть модификация воли, а идея — модификация рассудка; следовательно, рассудок и воля суть различные и реально разнородные
субстанции. Ибо видоизменяется субстанция, а не самый модус. Если же скажут, что душа управляет этими двумя субстанциями, тогда окажется третья
субстанция. Но это делает все эти вещи столь запутанными, что невозможно
иметь о них ясное и отчетливое понятие. Ибо если идея находится не в воле, а в
рассудке, то по правилу, что модус одной субстанции не может переходить в
другую, в воле не может возникнуть любви, так как противоречиво желать
чего-либо, о чем способность желания не имеет идеи.
Е
сли скажут, что благодаря связи воли с рассудком она усматривает то же, что
познает рассудок, и поэтому так же любит, то
1
37
утверждать или отрицать то или другое особенное о вещи — это, говорю я, также должно зависеть от внешней причины согласно
данному нами определению причины, которое заключается в том, что она не может быть свободна.
В
озможно, что это не удовлетворит многих, которые больше
привыкли занимать свой рассудок entia rationis (мысленными
сущностями), чем отдельными вещами, существующими в
действительности в природе, и потому рассматривают ens rationis (мысленную сущность) не как таковую, но как ens reale (реальное
существо). Ибо так как человек имеет то одну, то другую волю, то он
делает из нее в своей душе всеобщий модус, который он называет
волей, точно так, как он образует идею человека из [представлений]
того и другого человека. А так как он недостаточно различает
действительные существа от мысленных сущностей, то получается, что он рассматривает мысленные сущности как вещи, действительно
су-
__________________
можно возразить: так как усматривайте — то же понятие, а именно неясная идея, то оно также модус познания. Но из предыдущего следует, что этого не может
быть в воле, если бы даже существовала такая связь души и тела. Допустим, что
душа связана с толом, по обычному учению философов, однако тело никогда не
чувствует, а душа не имеет протяжения. Ибо тогда химера, в которой мы
объединим две субстанции, сможет быть единой, что ложно.