Чтение онлайн

случится, и отчаиваемся по поводу того, что хорошее не произойдет.М

ы говорим о страстях, поскольку они возникают из понятий о самих

вещах, теперь мы должны перейти к тем [страстям], которые

вытекают из понятий о том, кто воспринимает вещь.

К

огда надо что-либо сделать, чтобы вызвать вещь, а мы не принимаем

никакого решения, то душа принимает форму, которую мы называем

нерешительностью. Когда же она мужественно решается произвести

вещь, которую можно произвести, то это называется смелостью; если же произвести вещь трудно, то это называется

неустрашимостью или отвагой.

Н

о если кто-либо решается произвести нечто потому, что это удалось

другому (который сделал это до него), то это — соревнование.

Е

сли кто-либо знает, какое решение он должен принять, чтобы

произвести нечто хорошее или помешать чему-либо дурному, но не

делает этого, то это называется малодушием; если оно велико, то

называется боязливостью. Наконец, ревность есть забота о том, чтобы одному наслаждаться достигнутым и удержать его.

Р

ассмотрев, откуда происходят эти аффекты, нам уже легко показать, какие из них хороши и какие дурны. Что касается надежды, страха, уверенности, отчаяния и ревности, то они, очевидно, происходят из

неправильного мнения. Ибо, как мы выше доказали, все вещи имеют

свои необходимые причины и необходимо должны происходить так, как происходят. И хотя уверенность и отчаяние, по-видимому, получают свое место в неразрывной связи и последовательности

причин, но если правильно понять истину, то дело будет обстоять

совершенно иначе. Ибо никогда не наступают уверенность и

отчаяние, если раньше не было надежды и страха (ибо они

происходят

1

29

от последних). Если, например, некто считает хорошим то, что он

еще ожидает, он испытывает в душе форму, называемую надеждой; а

если он уверен в мнимом благе, то душа приобретает покой, называемый нами уверенностью. Все, что мы говорим об

уверенности, можно сказать и об отчаянии. Однако ввиду сказанного

нами о любви эти страсти также не могут иметь места в

совершенном человеке, так как предполагают вещи, к которым мы не

должны привязываться ввиду их изменчивого характера (как мы это

заметили при определении любви) и к которым мы не должны питать

и отвращения (как это было доказано при определении ненависти); но человек, питающий эти страсти, всегда подвержен этой

привязанности и этому отвращению.

Ч

то касается нерешительности, малодушия и боязливости, то их

несовершенство легко узнать по их особому характеру и природе: ибо все, что они делают к нашей выгоде, вытекает лишь

отрицательно из действия их природы. Если, например, некто

надеется на что-либо, что он считает хорошим, но что на самом деле

не хорошо, и вследствие нерешительности или малодушия не имеет

смелости, необходимой для выполнения этого дела, то он

отрицательным или случайным образом избавится от дурного, которое считал хорошим. Поэтому такие страсти не могут иметь

места у человека, руководимого истинным разумом.

Н

аконец, что касается смелости, неустрашимости и соревнования, то о

них нечего больше сказать, чем мы уже сказали о любви и ненависти.

ГЛАВА X

ОБ УГРЫЗЕНИЯХ СОВЕСТИ И РАСКАЯНИИ

С

кажем теперь кратко об угрызениях совести и раскаянии. Они

возникают только от поспешности; ибо угрызения совести

происходят только от того, что мы делаем нечто, сомневаясь, хорошо

оно или дурно, а раскаяние от того, что мы сделали нечто дурное.

О

днако многие люди (хорошо пользующиеся своим разумом) иногда

ошибаются (так как им недостает необхо-

1

30

димой способности к правильному употреблению разума). Можно

поэтому подумать, что эти угрызения совести и раскаяние исправят

их, и заключить отсюда, как это все и делают, что эти аффекты

хороши. Но если мы правильно рассмотрим их, то найдем, что они не

только не хороши, но, наоборот, дурны. Ибо очевидно, что мы всегда

в большей степени справляемся разумом и любовью к истине, чем

угрызениями совести и раскаянием. Они вредны и дурны, потому что

представляют собой известный род печали; а мы доказали выше, что

она вредна, почему мы должны употреблять все усилия, чтобы не

подвергнуться этому дурному чувству. Поэтому мы должны избегать

угрызений совести и раскаяния.

ГЛАВА XI

О НАСМЕШКЕ И ШУТКЕ

Н

асмешка и шутка зависят от ложного мнения и обнаруживают в

насмешнике и шутнике несовершенство.

О

ни основаны на ложном мнении, так как полагают, что осмеиваемый

является первой причиной своих поступков, которые-де не зависят

необходимо от бога, как другие вещи в природе. В насмешнике они

обнаруживают несовершенство, ибо осмеиваемое или заслуживает

насмешки, или нет. Если оно не заслуживает насмешки, то

насмешники проявляют дурной характер, так как осмеивают то, что

не следует осмеивать. Если же оно заслуживает этого, то они