Чтение онлайн

Могу ли?

Я подношу ее руку к своим губам и целую костяшки пальцев.

— Да. Могу.

Ее лицо озаряется такой ослепительной улыбкой, что на нее почти невозможно смотреть, слишком много всего хочется увидеть.

— Неужели? Обычно ты говоришь «нет».

Я провожу костяшками пальцев по ее щеке, и она вздыхает и наклоняется навстречу моему прикосновению.

— Думаю, что ты доказала, что заслуживаешь доверия.

— Спасибо. Это очень много значит для меня. Я знаю, что ты нелегко доверяешь людям, особенно женщинам. — Я теряю ее улыбку и сразу же скучаю по ней.

— Откуда ты это знаешь?

Улыбка возвращается, но выглядит вымученной.

— Гейдж рассказал мне о твоей маме. Что она делала с тобой, твоими братьями и сестрой.

Он рассказывает ей о моем прошлом. Отвратительные вещи, которые я был вынужден делать, и еще худшие вещи, от которых Гейдж защищал меня. Это не те истории, которыми делятся любовники или друзья. Это рассказы об ужасах, основа каждого кошмара, которые должны быть унесены с собой в могилу. И я ненавижу, что они запятнали Шай.

Моя рука опускается от ее лица, и я отступаю назад.

— Почему он рассказал тебе это? — мой голос звучит бесстрастно.

— Не злись, ладно, я просто… — она прикусывает нижнюю губу, ее взгляд скользит по почти заходящему солнцу, затем возвращается ко мне. — Ты когда-нибудь задумывался, что произошло в тот день, когда ты получил этот шрам?

— Нет. — Гейдж взял на себя управление в тот день, и мне не нужно знать подробности того, что произошло, чтобы знать, что это закончилось четырьмя потерянными жизнями. — Если бы знал правду, я бы, наверное, ненавидел себя еще больше, чем сейчас.

— Тебе даже ни капельки не интересно узнать…

— Нет. Ни капельки. Все, что имеет значение — это то, что присяжные признали меня невиновным. То, что произошло на самом деле, не имеет значения.

— Но…

— Брось это, Шай! — я отворачиваюсь, злясь на себя за то, что накинулся на нее. Она не заслуживает моего гнева. — Я не хочу говорить об этом с тобой.

— Почему не со мной?

Потому что я хочу тебе нравится, но не хочу, чтобы ты видела, какой я слабый, хочу быть достойным тебя.

Я поворачиваюсь и заставляю себя расслабиться.

— Я не хочу знать, ясно?

Она качает головой.

— Хорошо, я понимаю. — Она протягивает мне руку. — Пошли, уже темнеет. Мы должны идти.

Я смотрю на клочок земли с уже раздавленными цветами как свидетельство того, что мы там натворили, и чувствую, как разочарование тает. Она тянет меня за руку, и, бросая последний взгляд, я следую за Шайен в гущу леса.

Лукас

К тому времени, как мы возвращаемся в дом у реки, уже темно. Мы не торопясь пробираемся сквозь деревья и разговариваем о бессмысленных вещах. Она смеется, когда я рассказываю истории о парнях на работе, и говорит мне о давних историях про тех же самых парней, когда была ребенком.

Между нами все легко, никаких разговоров о Гейдже или моем прошлом, ни слова об убийствах. Над головой гремит гром, и на нас падают первые капли дождя, когда мы попадаем к ручью.

Держимся за руки, маневрируя по бревенчатому мосту, и то, что начинается как морось, быстро превращается в ливень. Ее смех наполняет воздух вместе с сильным ароматом сосны и дождя, пока мы мчимся к входной двери.

Бадди лает на нас со своего места под крыльцом, и Шай быстро гладит его, прежде чем потащить меня к двери. Она улыбается мне, тяжело дыша, ее волосы мокрые, на ресницах капельки дождя.

Я открываю дверь, впуская ее внутрь, но она молча стоит несколько секунд, прежде чем двигается и переступает порог.

— Если это неудобно… — я потираю затылок, ненавидя слова, которые собираюсь сказать. — Ты не обязана оставаться.

Шайен подходит ко мне и приподнимается на цыпочки, чтобы прижаться своими губами к моим. Соль с ее кожи смешивается с прохладным дождем, и я облизываю губы, чтобы впитать каждую каплю.

Ее взгляд скользит от моих губ к шее, затем опускается на грудь.

— Ты промок насквозь.

— Ты тоже, — шепчу я, и не знаю почему, но это похоже на то, что громкость была уменьшена на всем, кроме моего колотящегося сердца.

Она опускает руки под мою толстовку и футболку, и я поднимаю руки, когда она скользит ими по моему телу и через голову. Ее взгляд прослеживает мои плечи, грудь и опускается ниже, пока ее руки не вцепляются в мои джинсы. Шайен возится с моим ремнем, но ей удается расстегнуть его вместе с ширинкой. Я так возбужден, так готов к ней, что эрекция натягивает ткань боксеров.

Ее челюсть отвисает, а грудь беспорядочно поднимается и опускается, когда она открыто смотрит мне между ног. Не в силах контролировать свою потребность в ней, я обхватываю ее подбородок, приподнимая голову, и прижимаюсь губами к ее губам. Посасываю ее губы, которые имеют вкус дождевой воды и оставляют во мне жажду большего. Здесь нет ни нежного поддразнивания, ни безмолвных просьб о вторжении. Наши языки яростно сплетаются вместе, как будто мы наконец-то отбросили всякую сдержанность. Я иду спиной вперед, продвигаясь вглубь дома, одновременно дергая за ее свитер и футболку, натягивая их на грудь, пока она пытается высвободить руки, и только тогда прерываю поцелуй достаточно надолго, чтобы стянуть их через голову.

Мои глаза горят от желания смотреть, изучать ее в одних джинсах и лифчике, но конкуренция ее рта слишком велика. Позже. Позже я потрачу время на то, чтобы поклоняться каждому изгибу ее тела, изучать ее звуки и запоминать их, но не сейчас.

Я дергаю за бретельки лифчика, желая снять его, но не имея ни малейшего представления, как это сделать. Она хихикает мне в губы над этой неуклюжей попыткой, и я толкаю ее спиной к стене в коридоре.

— Хотел бы я быть в этом лучше. — Мой лоб прижимается к ее лбу, пока она легко расстегивает застежку, и вещица падает на пол.

Она цепляет пальцами резинку моих боксеров и притягивает мои бедра к своим. Жар ее обнаженной груди касается моей.

— Ты лучше, чем думаешь.

Ощущение ее тепла рядом со мной делает невозможным игнорирование желания кончить. Я дрожу от возбуждения, необузданного желания и легкого намека на нервозность. Наклоняюсь, обхватываю ее ягодицы и легко поднимаю на руки. Она ногами сжимает мою талию, а ее жар прижимается к моей эрекции.

— Ммм… ты чувствуешься так хорошо.

Она языком облизывает мою шею, влажное скольжение по моему шраму заставляет меня дернуться в боксерах.