Чтение онлайн

Барнум привык к периодическим приступам неуверенности у своего симбиотика. В Кольце они роли не играли. Но когда они попадали в гравитационное поле, то Бейли это напоминало, насколько он беспомощен.

– Здесь ты можешь дышать сам, - продолжал Бейли.
– И видеть можешь сам - если не буду прикрывать твои глаза. Кстати, ты...

– Не дури. Зачем мне пользоваться собственными глазами, когда ты можешь дать мне лучшую картину, чем я сам?

– Это так: для Кольца. Но здесь все мои сверхчувства просто лишний груз. Какая тебе здесь польза от зрения с поправкой на скорость, если самый дальний объект в двадцати метрах, и неподвижен.

– Послушай, ты. Ты хочешь повернуться и уйти из этого тамбура? Мы это можем. Я так и сделаю, если для тебя это становится такой травмой.

Наступило долгое молчание, и Барнума затопило ощущение чего-то теплого и оправдывающегося, так что он ощутил слабость в своих развернутых наружу коленях.

– Оправдываться необходимости нет, - добавил он более сочувственным тоном.
– Я тебя понимаю. Это просто еще кое-что, что нам придется сделать вместе - как все остальное: и хорошее, и плохое.

– Я люблю тебя, Барнум.

– А я тебя, глупый.

Табличка на двери гласила:

ЛИТАВРА И РЭГТАЙМ

КОШКИ КАСТРЮЛЬНОЙ АЛЛЕИ

[Кастрюльная аллея (Tin Pan Alley) - прозвище квартала

в Нью-Йорке, где расположены нотные издательства и

музыкальные магазины, специализирующиеся на популярной

музыке; позже имя стало нарицательным]

Барнум и Бейли помедлили у двери.

– Что нужно сделать, постучать?
– вслух спросил Барнум.
– Прошло столько времени, что я уже забыл.

– Просто сожми руку в кулак и...

– Дело не в этом.
– Он засмеялся, прогоняя минутную нервозность.
– Я позабыл, что такое вежливость в человеческом обществе. Ну, во всех лентах, которые я видел, они это делают.

Он постучал в дверь, и после второго стука та открылась сама.

В комнате за столом, взгромоздив на него свои босые ноги, сидел мужчина. Барнум был готов к потрясению от вида еще одного человека _б_е_з кокона симбиотика, потому что по пути к конторе Литавры и Рэгтайма он уже встретил нескольких. Но от непривычного зрелища у него еще кружилась голова. Человек, похоже, ощутил это и молча жестом указал ему на стул. Он уселся, думая, что при малой силе тяжести это было не так уж и необходимо. Но в чем-то он был благодарен. Человек долгое время молчал, давая Барнуму время успокоиться и привести мысли в порядок. Барнум использовал это время, чтобы внимательно его осмотреть.

Кое-что в нем было очевидным; самое бросающееся в глаза - это то, что за модой он не гнался. Обувь не носили практически уже больше века по той простой причине, что ходить приходилось лишь по полам с мягким покрытием. Однако, последняя мода командовала: ОБУВЬ НОСЯТ.

Мужчина выглядел молодо, он ограничил свой возраст годами двадцатью. Одет он был в голографический костюм - иллюзию текучих цветов, которые отказывались оставаться на одном месте или принимать определенную форму. Под костюмом, вполне возможно, не было ничего, но Барнум не мог об этом судить.

– Вы Барнум и Бейли, так?
– спросил мужчина.

– Да. А вы Литавра?

– Рэгтайм. Литавра будет позже. Раю видеть вас. Никаких неприятностей при спуске? Кажется, вы сказали, что это ваш первый визит.

– Да, первый. Все нормально. И, кстати, спасибо за оплату переправы.

Тот жестом показал, что это мелочь.

– Не думайте об этом. Все решают наверху. Мы делаем ставку на то, что вы окажетесь достаточно хороши для того, чтобы с избытком отплатить нам. Мы достаточно часто были правы, так что денег на этом не теряем. Большинству из вас, оттуда, не по карману высадка на Янусе, а тогда что бы с нами стало? Нам приходится обращаться к вам. Так дешевле.

– Наверное, да.
– Он снова умолк. Он заметил, что в горле возникло раздражение из-за непривычного усилия, вызванного речью. Не успел он подумать об этом, как ощутил, что в дело вступил Бейли. Внутренний усик, который был убран, метнулся из желудка и смазал его гортань. Боль прекратилась, поскольку реакция нервных окончаний была подавлена. Так или иначе, все это происходит в твоей голове, подумал он.

– Кто рекомендовал вам нас?
– спросил Рэгтайм.

– Кто... о, это был... кто это был, Бейли?
– Он слишком поздно осознал, что произнес это вслух. Он этого не хотел, и смутно ощущал, что, возможно, невежливо разговаривать таким образом со своим симбиотиком. Ответа Рэгтайм, разумеется, услышать не мог.

– Это был Антигона, - подсказал Бейли.

– Спасибо, - ответил Барнум, на это раз безмолвно.
– Человек по имени Антигона, - сказал он Рэгтайму.

Тот сделал об этом пометку, и снова, улыбаясь, поднял глаза.

– Ну, что же. А что вы хотели нам показать?

Барнум собирался описать Рэгтайму их работу, когда дверь распахнулась и вплыла женщина. Она в буквальном смысле вплыла, одним движением оттолкнувшись от косяка и захлопнув дверь с помощью своего левого педа, а затем быстро повернулась в воздухе, слегка касаясь пола кончиками пальцев - чтобы снизить скорость - до тех пор, пока не остановилась у стола, наклонившись над которым, начала возбужденно разговаривать с Рэгтаймом. Барнума удивило, что вместо ступней ног у нее были педы; он думал, что в Жемчужных Вратах никто ими не пользуется. Ходить на них было неудобно. Но, ходьба, похоже, ее не интересовала.

– Ну ты только послушай, что сейчас сделал Мейер!
– заявила она, от энтузиазма едва не поднимаясь в воздух. Пальцы ее педов двигались по ковру, пока она говорила.
– Он перегруппировал рецепторы в своих нервных путях - впереди справа, и ты не поверишь, как это влияет на...

– У нас клиент, Литавра.

Она обернулась и увидела стоящую перед ней пару человек-симбиотик. Она приложила руку ко рту, как бы заставляя себя умолкнуть, но прикрывала ею улыбку. Она подошла к ним (при слабом тяготении это нельзя было назвать ходьбой; казалось, что ей удается использовать для опоры по два вытянутых пальца на каждом педе и идти на них, так что похоже было, что она плывет). Она подошла к ним и протянула руку.

На ней, как и на Рэгтайме, был голографический костюм, но вместо того, чтобы носить проектор на поясе, как у того, ее проектор был вделан в перстень. Когда она протягивала руку, генератору приходилось компенсировать это, окутывая ее тело более длинными и тонкими паутинками света. Это выглядело как взрыв пастельных тонов, и едва прикрывало тело. То, что видел Барнум, могло принадлежать девушке шестнадцати лет: небольшие, неразвитые грудь и бедра, и две светлого цвета косы, доходившие до талии. Но ее движения опровергали это. В них не было неуклюжести подростка.

– Я Литавра, - произнесла она, протягивая руку. Бейли это застало врасплох, и он не знал, освобождать руку Барнума или нет. Так что то, за что она взялась, было кистью руки Барнума, покрытой трехсантиметровым слоем Бейли. Похоже, она не обратила на это внимания.

– Должно быть, вы Барнум и Бейли. Знаете ли вы, кто были первые Барнум и Бейли? [американские цирковые антрепренеры (XIX - нач. XX вв.)]

– Да, это люди, которые соорудили ваш огромный орган снаружи.

Она рассмеялась.