Чтение онлайн

В это время перед нами разворачивалось действие, и чем дальше, тем интереснее оно становилось. Только что бежавшие к нам солдаты падали в снег на колени и склоняли головы. Кажется, точно так же меня приветствовала Тинил, когда приняла за местного русского. Интересно, им вообще похрен, во что мы одеты?

Нам со Степаном не помешало бы выйти на утоптанную дорогу, прежде чем я верну нас в обычное состояние. Снег рыхлый, но его хватит, чтобы причинить серьёзные травмы нашим ногам. Пришлось остановиться, не доходя до коленопреклонённых почитателей. Не идти же сквозь них.

— Кто по-русски говорит? — Спросил я.

— Pas de russe. — Раздалось в ответ.

— Пас так пас. — Понять эту фразу я смог без перевода. — Что мне с вами делать, любители лягушек? Покрошить в капусту? Или на компост? В виде удобрения от вас хоть какая-то польза будет.

— Нет крошить! — Вздёрнул голову один из солдат. — Я понимать немого славянский говорить.

— Ты смотри, что животворящее обещание смерти делает. — Ухмыльнулся я. — Говори, что и куда везёте?

— Лес муницион. Фурнитура. — Солдат не мог вспомнить перевод слов, но я его примерно понял. — К фронт. — Для достоверности он махнул рукой, показывая направление. Солдат попытался ещё что-то произнести, но не мог подобрать слова.

— Отойдите от машины подальше. — Приказал я и тоже помахал рукой для наглядности.

Писец! Некоторые пытались переползти в указанное место, не поднимаясь с колен. Хорошо, что большинство солдат оказалось более сообразительными и выполнили просьбу, встав на ноги. Выведя Степана на накатанную дорогу, я перевёл нас в нормальное состояние.

— Подойди сюда. — Подозвал горе-переводчика. — Сколько километров до линии фронта?

— Куаранте.

— Ква? Четыре, что ли? — Я показал ему четыре пальца. — Так?

Вместо ответа солдат четыре раза разжал и сжал оба кулака, при этом растопыривая пальцы.

— Сорок? Далеко. — Расстояние меня удивило. Похоже, линия фронта теперь далеко за городом. — Степан, посмотри, что в кузове лежит, только осторожно. — Попросил я.

— А эти не набросятся? — Он кивнул на наблюдающих за ними солдат.

— Пусть пробуют. — Равнодушно ответил я. — Аберрации нужна кровь. Их тоже подойдёт. Она ничем не хуже любой другой. Где у вас держат пленных? — Посмотрел я на переводчика.

— Нет, понимать. — Покачал он головой.

— Хреновый из тебя переводчик, если ты не понимаешь таких вопросов.

— А из тебя хреновый русский, если ты их задаёшь. — Раздался голос из-за грузовика. — Иди не дёргайся. Дольше проживёшь.

Сначала из-за грузовика показался Степан, а потом высокий мужик, держащий нож у горла парня.

Одежда на мужике выдавала его высокое воинское звание, в котором я всё равно не разбирался. Солдаты, до этого со страхом таращившиеся на меня, с не меньшим ужасом смотрели на офицера.

— Вы кто такие, оборванцы?

— Ты же слышал. Мы русские. Самые что ни на есть, натуральные. А ты что за чудо, считающее себя бессмертным? — Я подмигнул Степану. Парень выглядел напряжённым, что не удивительно, учитывая ситуацию.

— Ты на себя посмотри. — Презрительно скривился мужик. — Эти басни ты будешь всякой швали рассказывать. — Он кивнул в сторону солдат. — Они любят сказкам верить. Последний раз спрашиваю, кто вы такие?

Я потянулся к пространственному карману, чтобы достать меч. Но француз оказался нервным и вжал нож сильнее в шею Степана. Показалась кровь.

— Если причинишь вред моему другу, то убивать я тебя буду очень медленно. — Пообещал я.

— Если ещё раз дёрнешься, я перережу твоему другу горло. — Ухмыльнулся мужик, почувствовав мою слабину. — Никакие вы не русские. Обычные оборванцы, только очень наглые. Attrapez-le! (Схватить его. франц) — Бросил он фразу с приказными интонациями.

Я улыбнулся, видя французов, неуверенно поднимающихся с колен. Особенно тех, что видели, как мы шли, не оставляя следов на снегу. Если бы не нож у горла Степана, разговор пошёл бы совершенно иначе. Но мужик попался больно резкий, а справится лечилка с перерезанным горлом или нет, проверять на Степане не хотелось.

Медленно подняв руки, решил дождаться момента, когда опасная железка окажется подальше от горла Степана. Мужик ощерился в победной улыбке, но не торопился убирать нож. Степан, вопреки моим ожиданиям, казалось, вообще отключился от происходящего вокруг. Его взгляд расфокусировался, а тело расслабилось.

Нашлись самые отчаянные или глупые солдаты, которые подошли и завернули мне руки за спину. Французский офицер, видя, как мои руки связывают верёвкой, пренебрежительно бросил:

— Шваль. — И резанул ножом по горлу Степана.

Окружавшие меня французы взорвались фонтанами крови и кусков мяса, но я всё равно не успел.

Степан поднырнул под тент, прикрывавший кузов сзади. Внутри после яркого дня царила темень. Сзади скрипнул снег под чьими-то ногами. Он присел, желая выбраться и посмотреть, кто к нему подкрадывается. Внезапно он ощутил на плече крепкий хват чужой руки и одновременно холодный металл у горла.

Сердце ухнуло в пятки. Степан прекрасно понимал, что нож в умелой руке не оставляет ему ни единого шанса вырваться. То, что рука умелая, легко удалось понять по уверенным движениям и абсолютно спокойному голосу, которым незнакомец завёл разговор с Иваном. Погруженный в свои переживания, Степан совершенно не прислушивался к нему.

Мысли крутились возле одной фразы: ' Я же чувствовал, что не надо соваться в Аберрацию! Я же не хотел!'

Перед мысленным взором, по такому же замкнутому кругу, прокручивалась виденная, при очередной разборке, сцена. Парень пытается вырваться из похожего положения, но падает с располосованным горлом. Очень быстро на месте того парня Степан начал видеть себя.

Всё резко изменилось, когда Иван сделал неосторожное движение, а нож у горла взрезал кожу. Печень Степана резко надулась и лопнула, разметав по организму тёплые струи. Ему не было больно. Возможно, в реальности ничего не лопалось, просто по-другому эти ощущения трудно не описать. «Ошмётки» печени «застревали» под кожей и расползались в разные стороны, вызывая странное ощущение зуда. Он был даже приятным и нисколько не чесался.

В районе горла и надреза зуд был особенно активным. Степану показалось, что он слышит скрип чего-то твёрдого, выталкивающего лезвие ножа из раны.

Развитие событий выдернуло Степана из мира внутренних ощущений. Ивану завели руки за спину и начали связывать.

— Шваль. — Голос над головой зазвучал брезгливо и предвкушающе одновременно.

Нож медленно пошёл в сторону, но вместо мягкой плоти наткнулся твёрдый слой, образовавшийся под кожей. Скрежет стали был хорошо слышен. Воспрявший духом Степан уверенно перехватил руку с ножом и не напрягаясь отвёл её в сторону. Затем взял запястье на излом, заставив выронить нож, и продолжая движение, повалил мужика на землю. Его попытки сопротивляться, Степан игнорировал, имея подавляющее преимущество в силе.