Чтение онлайн

Мишель берёт меня за руку и тащит настойчиво к барной стойке.

– Давай потанцуем? – предлагает она. Глаза подруги соблазнительно блестят в свете клубного освещения. Выглядит она пьянее моего. Миша не сдерживает рвущуюся из неё улыбку. – Танец помогает выпустить энергию и стресс.

Не умею танцевать так же круто как Мишель, но чему-то в Париже я научилась. Мы забираемся на стойку и отбросив комплексы благодаря алкоголю начинаем танцевать. В пьяном угаре я не замечаю вожделения вокруг, не зависти, просто двигаюсь под музыку, прыгаю и смеюсь.

Миша хватает меня и оглушительно кричит:

– А может плюнуть на всё и перестать мстить?

Отрицательно качаю головой. Можно бросить пить и курить, а бросить мстить невозможно. С этим нельзя жить. Это сводит тебя с ума. Разлагает изо дня в день. Червоточина в сердце пускает ядовитые корни и медленно убивает тебя.

Я не смогу успокоиться.

Мужик в полосатой рубашке и волосатыми руками хватает меня за лодыжку и тянет на себя, я лечу вниз головой с барной стойки, с ужасом считая сантиметры до столкновения с полом. У меня сердце ухает вниз от страха. Не хочется увидеть последним в своей жизни – волосатые пальцы сального извращенца.

В последний момент меня кто-то из толпы ловит и прижимает к себе. Чувствую сальные руки на бёдрах, они спускаются, желая задрать платье. Спаситель хочет содрать с меня благодарность, облапать по максимуму.

Я делаю всё, чтобы отбиться, кусаюсь и брыкаюсь. Мужик настойчиво скручивает и вжимает меня в своё тело. От него разит дешёвой водкой и недотрахом.

Мишель прыгает в толпу как настоящая амазонка, чтобы помочь мне освободиться из лап пьяного неандертальца. Завязывается драка. Люди кидаются друг на друга с кулаками без причины, не разбирая пол. Удары летят отовсюду.

Мужские руки выпускают меня, и я начинаю трезветь. Ищу глазами Мишель, пытаюсь найти подругу и вытащить наши жопы на улицу, пока не случилось плохое. Мы тянемся руками, но толпа оттесняет нас постоянно. Приходиться отбиваться, чтобы не получить по лицу.

– Миша! – зову подругу, тяну к ней руки.

К счастью, охрана врывается внутрь и начинает разнимать людей, останавливая балаган. Крепкие мужчины распутывают клубок тел, матерясь и угрожая особо тугим на голову.

– Это всё из-за этих шлюх! – верещит пухленькая девка в обтягивающем платье. Она тыкает пальцем в Мишель, могу поспорить на что угодно, что жирная просто хочет свести счёты. Завидует красоте Мише. – Они затеяли драку.

– Ты кого шлюхой назвала, бегемотина? – ору в ответ, ударяя тёлку кулаком в челюсть. Та взвизгивает как свинья мне на радость. – Закрой свой грязный рот!

Меня скручивает охрана и тащит к выходу. Мишель бежит за мной. Нас вытаскивают на улицу, грубо держа как котят за шкирки.

События так быстро пролетают перед глазами, что я не успеваю за ними.

– Вы не имеете право. – заявляет подруга на французском. Её конечно же никто не понимает. – Отпустите!

Ко входу подъезжает бобик с мигалкой, и из него практически на ходу выпрыгивает полицейский в новенькой форме. У мужчины усталый вид. За секунды на нас с Мишель надевают наручники и сажают в машину к бомжу.

Я чувствую себя героиней чёрно-белого фильма Чарли Чаплина. Сплошной абсурд и смешные, немые ситуации!

– Моя сумочка… Вы… – Мне не дают даже слово сказать, грубо запихивают в машину.

– Дежурный, у нас плюс две шлюхи. – Отчитывается полицейский по рации с усталым выражением лица. Для него всё происходящее рутина. – Места в обезьяннике есть ещё?

– Вы охренели? Какие мы Вам шлюхи? – плюю на уродов прямо через решётку. Хочется отпинать козлов. Полный беспредел. – Вы не хотели бы объяснить нам, почему нас задержали? На каком основании?

– Рот закрой, борзая! – Мужик ударяет по решётке в ответ. – Будешь выёбываться, я тебя в камеру к бомжам посажу, ты там через пять минут по-другому запоёшь. Поняла меня?

– Нет. – мило отвечаю, показывая ему средний палец. – Это тебя на кол посадят, когда узнают, что ты нас закрыл по беспределу.

Мишель обнимает себя за плечи и сидит тихо, сладко постанывая и смахивая руками слёзы с щёк.

– Ага, Вы все так говорите. Только Ваши папики не хотят светиться и быстро забивают о Вас, когда у Вас возникают проблемы. – Мужики ржут, а я закусываю губу от злости. Надеюсь, что Ярослав будет искать меня и найдёт быстро. Быстрее отчима… Твою мать.

– Какая жесть. – бормочет Мишель. – Что теперь будет? Куда нас везут?

– Всё будет хорошо. – отвечаю ей, расправляя порванное платье. Только сейчас замечаю, что его порвали в драке. Какой позор. Ловлю себя на мысли, что боюсь гнева Ярого, Годзилла не погладит меня в голове за то, что мы натворили. Он утром говорил что-то про «не попадать в неприятности».

Нас вытаскивают из отделения, грубо тащат по земле. Я не выдерживаю и ударяю того, кто назвал нас шлюхами, коленом в пах. Тот в ответ отвешивает мне пощёчину, больше унизительную, чем болезненную.

– Импотент хренов. – цежу сдавленно. – Только и можешь, как дрочить и бить женщин!

– Сучка, сама напросилась. – Рычит мужик и кидает меня в камеру к бомжам как обещал. – Посмотрю, как ты запоёшь через полчаса.

Мишель сажают в соседнюю камеру, там пусто к счастью подруги. Она с ужасом смотрит на меня. Я вижу, как синяя жилка бьётся на её виске.

– Всё хорошо. – Говорю ей губами, мысленно взывая к Ярославу. Надеюсь, что он найдёт нас быстро. Быстрее, чем бомжи решат попробовать залезть мне в трусы. – Наша полиция чтит законы и не допустит нарушения прав граждан!

Рассматриваю своих сокамерников с гулко бьющимся сердцем. Помимо меня в камере сидит четверо мужчин. Голодных и грязных мужчин, смотрящих на меня с неконтролируемым голодом. Они держат себя в руках. Пока. Хватит ли их надолго – непонятно.

Решаю не садиться, подхожу к Мишель, мы касаемся рук друг друга через решётку. Чувствую её озноб, пытаюсь успокоить подругу.

– Вот это мы повеселились. – шепчет Мишель. – Отожгли, так отожгли.

Не говорю ничего подруге, потому что сама не могу собраться с мыслями. Чувствую взгляды на спине и попе, меня раздевает четыре пары глаз.

– Они не посмеют в полицейском участке. – успокаивает меня Миша. – Это противозаконно.

В отличие от моей наивной француженки я лучше разбираюсь в русском колорите и понимаю: чтобы проучить меня, полицейский закроет глаза на пакости мужиков. Но я решаю не говорить ей об этом, Мишель на взводе.

– Видел какие сочные девочки сегодня у нас? Трахает же кто-то таких. – К камерам с самым непринуждённым видом подходит пожилой полицейский с чашкой чая в руках. Он говорит при нас о совершенно бытовых вещах, не стесняясь нашего присутствия. – Ты бы видел мою жену, на неё без Виагры не встаёт, а на эти сочные булочки лишь от одного взгляда поднимается. Ну почему, кому вот такие карамельки, а кому-то ботва старая?