Чтение онлайн

Мужики ржут, а мне становится мерзко. Внутренний голос говорит, чтобы я заткнулась, но язык адово чешется, не выдерживаю и выдаю:

– Потому что старым козлам полагается как раз-таки ботва и хрен. Ясно тебе? Старый ублюдок. Залил слюной уже тут всё! – Мишель умоляюще цыкает, но я не могу сдержаться. После случая с отчимом, любое проявление мужского доминирования выводит меня из себя.

– Интересно ротиком в деле ты работаешь также как языком? – шутит старый и показывает на меня тому, кто нас принял. – Это про неё ты говорил? Так может научить как родину любить? Девочка же не видит берегов, лучше мы её научим манерам, чем жизнь потом? А?

– Почему нет? – хмыкает мужик, упирая руки в боки. – Родители не научили девочку манерам, нужно исправить. Если не мы, то кто покажет ей, что нужно язычок держать за зубами. Старшее поколение в ответе за подрастающее.

Противный гогот заполняет отделение.

– Что они хотят? – лопочет Миша, не разбирая ни слова. Я напрягаюсь всем телом, потому что настрой мужчин не обещает мне ничего хорошего. Интуитивно хочется сделать несколько шагов назад.

– Давай так, лапушка, отсосёшь сначала мне, потом моего другу… Если нам понравится, то мы не заставим тебя полировать хуи вон тех ребят… – пожилой полицейский отдаёт кружку с чаем своему подчинённому.

– Сейчас я заставлю тебя полировать хуи вот тех ребят… – как гром среди ясного неба. Голос Ярого грохочет, хотя он не кричит. Давит. Пугает всех присутствующих.

Клянусь, я чуть не завизжала как маленькая свинка при виде Ярослава. Хотелось топать ножками от счастья при виде большого злого дяди, готового убивать. Настоящий Годзилла!

Ярослав был вне себя от злости, он стоял позади полицейских с широко расставленными ногами и испепеляя глазами присутствующих. Только вот пока не было понятно, на кого он злится больше? На них или на меня?

Яр был выше мужчин и мощнее, у этих малых не было шансов против него. Полицейские смотрели на него выпучив глаза и пытаясь оценить, можно бодаться с Ярославом или не стоит?

– Выпустите их. – приказал Годзилла. Не успел пожилой открыть рта, как Яр вынул из кармана красное удостоверение и сверкнул им перед служителями закона. Не знаю, что там было написано, но это явно произвело впечатление на мужиков. Хотелось бы и мне узнать загадочное звание своего друга детства.

Полицейские тут же заметались из стороны в сторону в поисках ключей.

– Извините, но они себя вели вызывающе, затеяли драку… – мямлил старший, уменьшаясь в росте под взглядом Ярого на него. – Брюнетка вообще напала на моего сотрудника…

– Это ло-ооожь! – я зашлась в возмущении. Яр поднял голову на меня и посмотрел так, что я заткнулась тут же. Сигнал был понятен без слов, у него на роговице было написано «Дома поговорим».

– Эй. – Годзилла поймал за шиворот того, кто арестовал нас и ударил меня по лицу перед участком. Ярослав проигнорировал слова старшего. – Ты у нас женщин бьёшь?

– Я? Нет? Ну она… – Ярослав отвешивает ему пощёчину, унизительную и заставляющую всех присутствующих стать ниже травы и тише воды. Никому не хотелось попасться следующим ему под руку.

– Мама не учила девочек не обижать? – спрашивает он елейным голоском. – Тем более не трогать и даже не смотреть на девочек больших дядь, чтобы они тебе потом руки не поотрывали и не запихали куда поглубже?

– П-протите… – мужик решает изменить тактику, не поднимает глаз и принимает очень виноватый вид. – Не знаю, что на меня нашло.

– Не знаешь? – Яр со всей дури ударяет мужчину головой о решётку и закидывает в камеру к бомжам. Я едва успеваю уклониться, чтобы не стать на пути летящей тушки. – Так, а Вы подстрекали задержанных мужчин к изнасилованию?

Ярослав говорил медленно и обманчиво спокойно, теперь он обращался к пожилому главному, выдирающему на голове седеющие волосы. Тот просто начинает плакать и падает на колени, наклоняется и начинает причитать:

– Не гневайтесь ради Бога. Я думал же, что это проститутки. Знаете, сколько таких у нас за день? Они же слуги Сатаны, ничего в них человеческого. Накрутят жопой, а потом… Если бы знал, что кто-то из них Ваша… то я бы…

– Очко подбери и сунь на место. – рявкает Годзилла, игнорируя его унизительные стенания. – Сейчас я научу тебя родину любить и уважать рабочие обязанности. Проститутки тоже люди. Чьи-то или нет!

Яр наступает на голову главного и надавливает туфлей.

– Пишешь заявление на перевод в Мужскую колонию. Не умеешь работать с женщинами, будешь работать только с мужчинами. Не напишешь сам, отправишься туда уже по другую сторону решётки. Ясно?

– А…

– А Вы чего стоите и хлопаете глазами? – Годзилла вспоминает зачем пришёл и поднимает взгляд на нас. – Понравилось тут? Может оставить?

Мы с Мишель старательно качаем головой и улепётывает прочь.

– Невероятная картина. Просто семейная идиллия. – отчим хлопает в ладоши, когда мы с Мишель выходим на улицу. Его машина припаркована у полицейского участка позади внедорожника Ярослава. Сам Борис, слегка опираясь на свою машину, вальяжно стоит и наблюдает за нашей реакцией. Я не ожидала его увидеть и не могла даже собраться, чтобы ответить ему что-нибудь вразумительное.

У него под мышкой были зажаты мой рюкзак и клатч Миши. Рюкзак он бросил мне, а клатч протянул подруге. Ничего себе. Он приехал сюда сам. Точно не ради меня. Мишель его сильно зацепила.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю с нескрываемым негодованием. Не хочу даже думать, что у Миши может быть роман с этим придурком, главным извращенцем в моей жизни.

Ярослав выходит следом за нами, вытирая влажной салфеткой кровь с рук и выбрасывая её в мусорный бак с усталым видом. Годзилла кладёт ладонь мне на талию и прижимает к себе, этим жестом он предупреждает отчима, что я под его защитой.

Я оказываюсь не готова свободно на людях показывать, что мы с Ярославом состоим в подобие отношений или как называть то, что между нами происходит. Поведение Ярого удивляет лишь меня среди присутствующих, из-за этого я краснею и теряюсь. Жутко непривычно. Еле сдерживаюсь, чтобы не скинуть его руку с моего бедра.

– Если не против, то свою я заберу сам. – Борис обращается к Годзилле, как будто нас с Мишель нет. Я открываю рот, чтобы возмутиться, но Ярослав предупреждающе сжимает бедро. – Рад, что Василиса теперь в надёжных руках и мне не нужно беспокоиться, что она натворила.