Чтение онлайн

[188]

Тонкие невротические тенденции, пронизывающие лю­бовь и заражающие ее, трудно устранить не только потому, что они возникли давно, но и потому, что они отвечают подсознательным потребностям. По определению, мы не можем распознать их в себе.

Любовь задолго до того, как перерастет в брак, часто и заметно обесцвечивается постоянным проявлением вред­ных образцов поведения со стороны одного или обоих любящих. До определенного момента они стараются иг­норировать подобные инциденты, растворять их в более здоровых элементах своих отношений. Однако вскоре их рациональное поведение начинает уступать перед настой­чивыми, хотя и поражающими их подсознательными сле­дами неврозов. «Что с нами происходит? — встревожено спрашивают они друг у друга. — Почему мы причиняем друг другу боль? Мы ведь по-прежнему любим друг друга, но больше не испытываем радости». Перевод: у нас есть потребности, о которых мы не подозреваем, которые не­сопоставимы с нашей любовью и вредны ей, и эти потреб­ности часто проскальзывают в наши добрые намерения и заставляют совершать поступки, о которых мы впослед­ствии сожалеем.

Мы вырастаем с неудовлетворенной подсознательной потребностью испытать принятие и любовь со стороны дру­гих людей. Нам как будто по-прежнему шесть лет и мы не знаем, чего нам хочется больше: любви или самоутвержде­ния. Желания шестилетнего ребенка по-прежнему обла­дают неодолимой силой и часто приводят его к конфлик­там и неприятностям. В один момент он просит любви, в следующий — демонстрирует свое самоутверждение каким- нибудь актом неповиновения. А выговор или наказание заставляют его усомниться в любви, которую он получает в другие моменты. Некоторые из нас никогда не перерас­тают такое состояние и продолжают сомневаться в искрен­ности получаемой любви. И если эта потребность в нас сильна, мы удовлетворяем ее далеко не самым разумным путем. Мы невольно испытываем возлюбленную поступ­ком на грани приемлемости, а потом, чтобы понять ее

[189]

чувства, подвергаем ее допросу третьей степени, словно она преступник.

Иногда господствующая подсознательная потребность прямо не связана с любовью, какой мы обычно ее знаем, однако она может оказывать длительное пагубное влияние на любовь. В результате ядовитого впечатления ранних ли­шений человек невольно уходит в жизнь под одним лозун­гом: обладание безопасней любви. Он оставляет себе слиш­ком мало времени, чтобы выработать те сложные чувства, которые делают отношения с лицом противоположного пола стоящими. Крепость материального богатства, которую та­кой человек возводит для себя, чтобы защититься от мира, защищает его и от женщин. Он не понимает, что любовь не нуждается в обороне. И в результате любовь, как и все ос­тальное в его окружении, становится ограниченной, при­страстной и часто напряженной.

Все эти искалеченные виды любви обладают одним и тем же трагическим свойством. Радостные ожидания сме­няются спорами, разочарованиями и сознанием неоеу- ществленности. Люди, попадающие в такую ситуацию, не злодеи; они просто невинные жертвы собственных сил, которые не могут ни разглядеть в себе, ни контролировать. Возможно, это образцовые граждане со значительными до­стижениями. Людям нравится быть с ними. И от этого ста­новится еще непонятней, как можно совместить выдающий­ся успех в обществе и неудачи в личной жизни и глубочай­ших привязанностях?

Ответ, конечно, дать легко. Мы усваиваем правила и живем согласно им. Общество редко требует от нас больше, чем мы сами. Что еще важнее, социальные требования чет­ко очерчены, в то время как мы совсем не уверены в том, чего хотим в самых близких отношениях. Не успеем мы удовлетворить желание, как начинаем испытывать диском­форт и чувство вины. Чисто социальные отношения обыч­но не связаны с подобными внутренними сложностями. Ритм общества прост и четок; значительно трудней идти в такт с гораздо более побудительным и менее понятным тем­пом наших внутренних потребностей.

[190]

Подкрепляя структуру

Что со всем этим можно сделать? Как справиться с тре­вогой, низкой самооценкой, незрелостью, подсознательны­ми потребностями — следами неврозов, которые мы все вносим во взрослую жизнь и взрослую любовь?

Многие специалисты в этой области пессимистично ут­верждают, что сделать почти ничего нельзя. Поскольку тре­вога, например, возникает в жизни очень рано, поскольку она кажется неотъемлемым компонентом человеческого опыта, а рассмотренные выше теории как будто подтверж­дают, что это именно так, то много ли у нас шансов для ее исключения?

То же самое справедливо и относительно остальных не­вротических тенденций. Мало кому удается прожить нор­мальное детство без ощущения своей недостойности, не­зрелости, подсознательной фиксации на каких-то более ранних стадиях развития. Возможно, в идеале всего этого можно избежать, но ни мы сами, ни человеческое общество в целом не идеальны. Все виды общества, подвергшиеся изучению, оставляли желать лучшего, когда речь шла об индивидуальном развитии.

Пессимисты указывают, что, поскольку эти дефекты воз­никают на самых первых этапах жизни, они становятся час­тью самого основания личности. И как здание строится на фундаменте, так и основание личности обрастает более по­здними надстройками. На это основание нагромождается множество переживаний. Когда стрессы и давления усилива­ются, надстройки начинают трескаться и вся конструкция оказывается под угрозой. Чтобы предотвратить разрушение всего здания, что-то нужно сделать с его фундаментом.

Так же бывает и с нашей личностью, с надстройкой, которая должна выдерживать жизненные стрессы. Но как добраться до основания, до фундамента психологической жизни к тому времени, как мы стали взрослыми?

Фрейд разработал для этого метод психоанализа, но это долгий и болезненный процесс, и не всякий может позво^ лить себе многолетнюю терапию. Да и нельзя назвать этот

[191]

метод непогрешимым: ни один метод лечения, ни меди­цинский, ни психологический, не приводит к полному ус­пеху. Однако перспективы не так мрачны. К надстройке можно добавить множество подпорок, и эти дополнения могут не только укрепить постройку, но и быть декора­тивными.

Архитекторы великих готических соборов нашли способ поддерживать и одновременно украшать свои сооружения. Идея летящих контрфорсов возникла, когда средневековые архитекторы начали все выше и выше поднимать стены соборов, так, что она начали колебаться под своей тяжес­тью. В те дни не было стальных скобок, и поэтому были изобретены подпорки-контрфорсы; причем они делались такими, что не только подкрепляли стены, но и производи­ли впечатление будто летят и парят вдоль всего здания. Летящие контрфорсы Собора Парижской богоматери, ко­торыми можно любоваться с левого берега, стали настоль­ко неотъемлемым элементом здания, что, когда семьсот лет спустя, в XIX веке, оно было обновлено и укреплено, до­бавления были сделаны именно к этим подпоркам, а не к фундаменту или к стенам.

Когда великий художник создает произведение искусст­ва и одновременно отыскивает выход своей тревоге, он де­лает то же самое. Он строит летящие контрфорсы, которые не только поддерживают, но и украшают. Не нужно быть великим художником, чтобы успешно укрепить и украсить свою жизнь. Иногда нам бывает необходима помощь, но очень многое мы можем сделать для себя сами.

Разорвать невротическую цепь

Прежде всего стоит использовать свободное время в бо­лее расчетливых стремлениях к развлечениям и радостям. Мы уже говорили об этом, но стоит повторить. У всех нас есть тенденция становиться малоподвижной физической массой к концу рабочего дня и тем более к концу рабо­чей недели. Мы позволяем своему свободному времени

[192]

оставаться ненаправленным и соответственно нерезульта­тивным. Мы начинаем раздражаться и используем окружа­ющих для выражения своей смутной неудовлетворенности. И когда они отвечают нам таким же образом, спящие не­вротические элементы нашей личности оживают.

Более тщательное планирование отдыха и развлечений может помочь человеку полнее испытывать радость. Чув­ствуя себя лучше, он становится более взрослым и способ­ным больше отдавать. Родители это знают: когда дети здо­ровы, счастливы и довольны жизнью, родители тоже чув­ствуют себя лучше, они готовы к сотрудничеству в поисках счастья.