Чтение онлайн

Другие культуры больше делали и меньше говорили о поисках счастья. Мы выросли в социальной традиции, ко­торая имеет тенденцию неодобрительно относиться к раз­влечениям: развлечение ради развлечения считалось грехов­ным или, по крайней мере, опасным. Наслаждение откры­вает двери Сатане.

Но социальные взгляды меняются, хотя и медленно. Когда создавался современный западный мир, людям при­ходилось много и напряженно работать только для того, чтобы выжить, и еще больше работать, чтобы достичь минимума безопасности. Всякое мгновение, которое они посвящали развлечениям, могло дорого обойтись, могло даже приве­сти к катастрофе. Большинство жили на пороге нищеты и голода, как живут сегодня многие миллионы в разных ча­стях мира. Но у нас сегодня такое изобилие времени и ресурсов, что мы можем позволить себе тратиться на раз­влечения. И соответственно изменилось и наше отноше­ние к развлечениям.

Развлечение может служить нашим целям по-разному. Любая форма развлечения способна вывести нас за преде­лы самих себя, смягчить гнетущую тревогу и ощущение опасности, дать отпуск от невротического бремени. Мы редко смеемся в одиночестве, мы смеемся с другими людь­ми. Смех заразительней простуды. Самые смешные коме­дии не вызывают смеха в полупустом зале, но когда зал полон, все смеются.

[193]

Счастливые дети приятны и хороши, то же самое можно сказать и о счастливых взрослых. Они лучше относятся друг к другу, если хорошо проводят время. Чем больше люди развлекаются вместе, тем добрее они друг к другу. Поэтому лучший способ преодолеть невротические тенденции в люб­ви — вместе развлекаться и совершать различные радост­ные поступки. Пока мы развлекаемся и наслаждаемся, мы остаемся в пределах счастья; чувствуя себя так, мы оттесня­ем невротические тенденции, которые в противном случае могут причинить вред нашим отношениям.

Трудность в том, что невроз означает болезнь, печаль, несчастье. Чем сильней невротические элементы, тем труд­ней планировать и рассчитывать удовольствия. Есть люди, которые во всем видят препятствия и недостатки. «Как я могу радоваться и развлекаться, — спрашивает студентка колледжа, — когда преподаватели тупы и скучны, они за­ставляют нас слишком много работать, и здесь вообще нет парней?» Очевидно, не все так считают. Другие девушки в том же колледже умеют радоваться. И если счастье что- нибудь значит для этой печальной молодой женщины, ей стоило бы изучить отношение и действия других. А еще лучше “ подражать им, чтобы начать процесс изменения своих чувств.

Невротические тенденции причиняют нам вред, но не уничтожают нас. Мы очень многое можем сделать для себя без лечения. Мы не безоружны. Мы хорошо функциониру­ем, и у нас тоже бывают хорошие времена. И именно это способно помочь нам больше, чем все остальное.

Сегодня обычно подчеркивают необходимость понять, что в нас неладно, как будто одно это гарантирует свободу. Конечно, это часто помогает осознать импульсы, которые подсознательно вынуждают нас действовать. Но одного осоз­нания недостаточно для их устранения. Гораздо легче из­менить направление этих потребностей. Хотя подсознатель­ные фиксации и порывы нелегко поддаются сознательному и намеренному перенацеливанию, этот процесс значитель­но облегчается общим богатством содержания жизни. Это просто означает, что чем больше интересов у человека, тем

[194]

больше у него каналов и способов для выражения любых своих потребностей. Если у человека есть сильная потреб­ность быть, например, больше с мужчинами, а не с женщи­нами, это совсем не обязательно должно привести к разру­шению его любви. Преследуя свои политические или спортивные интересы, он может проводить достаточно вре­мени с мужчинами, чтобы не испытывать тревоги и ощу­щения несчастья, когда проводит время с женой.

Разумеется, картина гораздо сложней. В хаосе жизни сводятся вместе многие наши потребности, интересы, ас­пекты личности и многие люди и ситуации. Именно поэто­му так трудно думать о себе. Мы можем оценивать и пла­нировать и делаем это, но решения, которые мы принима­ем, отражают скорее наше настроение, чем рациональную мысль. Именно поэтому так важно защищать свое настрое­ние. И любое небольшое наслаждение, любая радость, ко­торую мы приносим себе и окружающим, защищает наше настроение и позволяет ограничить вредное действие не­вротических тенденций.

[195]

11. ЛЮБОВЬ И ОДИНОЧЕСТВО

Одиночество подобно обычной простуде — ни у кого от него нет иммунитета. Большинство людей в какое-то время пережили эту инфекцию, а некоторые страдают от нее как будто постоянно. Одни более восприимчивы к ней, другие менее, и в целом в своей восприимчивости к одиночеству, как и к обычной простуде, мы существенно различаемся. Мы более склонны к одиночеству в определенном возрас­те, в определенное время года и даже в определенные дни недели. Для одиноких молодых людей самым одиноким вре­менем могут быть уик-энды, тогда как пожилые пенсионе- ры острее воспринимают одиночество в будние дни, когда все уходят на работу.

Если еще дальше развить аналогию, можно сказать, что одиночество легко подхватить, трудно вылечить, оно редко приводит к смертельному исходу, но всегда неприятно, а иногда становится невыносимым.

Наблюдатели, следящие за переменами на социальной сцене, считают, что одиночество усиливается. О нем теперь говорят как о социальной болезни, как и о безработице или подростковой преступности; оно не так серьезно по своим

[196]

последствиям, как другие социальные болезни, но очень тяжело для тех, кто им страдает; а более счастливым даже мысль об одиночестве причиняет боль.

Наши города с их разбухшим населением и поднимающи­мися к небу домами-скалами — рассадник одиночества. Со­седские отношения разрушаются под напором строительных бульдозеров, и семьи разлетаются в поисках работы. В мире автомобилей старые, удобные и привычные группировки лю­дей исчезают. На заводах управляемые компьютерами маши­ны сменяют группы общительных сотрудников, и теперь не­которые профсоюзы требуют «компенсации за одиночество» для одиноких контролеров машин, которым не хватает обще­ния с товарищами. Увеличивающаяся продолжительность жизни создает новый тип одиночества среди мужчин и жен­щин, которые пережили свою работу, друзей и браки.

Эти разделяющие силы действуют наряду с другими, под­робно описанными социологами. Нас в данном случае интере­сует одиночество не как социальный феномен, но как личный и индивидуальный опьгг. Нам хотелось бы понять, как оно возникает, почему поражает одних людей и не затрагивает дру­гих, почему в определенных возрастах оно проявляется интен­сивней и как смягчить его и, может быть, предотвратить.

Один не значит одинок

Несмотря на свои очевидные проявления, одиночество далеко не простой феномен. Быть одиноким — совсем не одно и то же, что быть в одиночестве. Мы остаемся в оди­ночестве по своему выбору. И даже если это не результат нашего выбора, оставаясь наедине с собой, можно сохра­нить продуктивность, а вот одиночество по определению недобровольно и связано с тревогой и неудовлетвореннос­тью. Для многих видов работы, для некоторых видов отды­ха и просто для того, чтобы подумать и помечтать, нужно оставаться одному. Нравится это нам или нет, но быть фи­зически одному часто очень важно и ценно. А вот в одино­честве заключена только печаль.

[197]

Мы можем испытывать одиночество в толпе, прижима­ясь к людям в переполненном автобусе или вагоне подзем­ки, сидя бок о бок за стойкой бара или в кинотеатре. Физи­ческая близость с другими людьми может обострить одино­чество. Одинокому все окружающие кажутся занятыми сво­ими делами, людьми и Жизнью; никто не одинок, кроме него самого. И однако многие их тех, кого он считает сча­стливчиками, на самом деле в браке, семье более одиноки, чем если бы жили одни.

Одинокий человек может пожаловаться, что никто не звонит ему в дверь или по телефону, однако, когда человек окружен семьей и тем не менее испытывает чувство одино­чества, он выберет другие слова. Он скажет, что в доме, полном людей, ему не с кем поговорить, его никто не по­нимает, никому до него нет дела.

Мы уже говорили в другой связи о механизме проекции, подсознательном способе проецировать на других недостат­ки, которые нам не хочется замечать в себе. Одиночество часто связано с проекцией. Одинокий индивид, который жалуется, что он никому не нужен, на самом деле говорит, что ему ни до кого нет дела. То, что он сам творец своего одиночества, ему признать очень трудно.

Но какая разница, возникло ли одиночество в результа­те поведения самого человека или как следствие холоднос­ти окружающих или каких-то других внешних обстоятельств? Какова бы ни была его причина, оно равно болезненно. Больше того, какова бы ни была причина одиночества, ник­то, кроме самого страдальца, не в силах его вылечить.