Чтение онлайн

— Как ты понимаешь, эти слова для меня ничего не значат. Тем более из твоих уст. Достойный человек сводил бы со мной счеты лично. А ты убил сторонних людей. Причем и так обиженных судьбой. Или богом. Я…

Елена запнулась. Новое воспоминание было неприятным.

— Я видела девушку на виселице. Любовницу барона. Ее не могли убить без твоего дозволения.

— Ты погубила ее! — провозгласил Шабриер. — Своими происками ты привела ее к погибели. Ее смерть на твоей совести!

— Вот этого не надо, — поморщилась рыжеволосая. — Прививать мне вину за чужие деяния — занятие бесполезное. Такую бесхитростную манипуляцию я уже давно переросла. Тем более, с моей… матерью никому не сравниться. Вы убили человека, который пришел помочь вам. Глупую девчонку, которая любила негодяя и хотела его спасти. Ты соучастник, одобривший убийство без вины и суда. Поэтому сострадания, сожаления у меня ты не найдешь. И мы поступим так…

Елена подняла руку, обрывая кентарха, готового возражать.

— Не желаю больше тратить время на болтовню. Я возьму самые маленькие песочные часы в этой церкви. Это будут твои минуты на раздумья. А затем я пойду отбирать детей, которым предстоит сменить веру. Тридцать семей, для начала. Надо же чем-то шантажировать детишек. Наш спутник, коего вы изувечили — с твоей опять же подачи — он как раз со Столпов. Думаю, Хромец согласится правильно организовать процедуру. Необходимо вырвать невинные детские души из когтей ложного культа и обратить их в настоящую веру Иштэна и Эрдега, Спасителя и Защитника, отцов Среднего мира.

— Ад ждет тебя!

— Безусловно. И твое время пошло.

— Нет!!! — возопил кентарх.

— Да, — мстительно улыбнулась женщина. — Видишь ли… Как сказал другой умный человек: настоящая стратегия, это не поиск того пути, что ведет к победе. Это ситуация, когда любое действие приводит к успеху. По большому счету мне все едино, расскажешь ты сейчас или потом. Я все равно узнаю то, что хочу. Но в одном случае узнаю быстро, экономя часы, а в другом, ты будешь по-настоящему страдать. И то, и другое — хорошо. Так что я одобряю любой выбор.

* * *

Закончив со святошей, которого, увы, действительно пришлось оставить живым, Елена вынуждена была незамедлительно столкнуться с иной проблемой. В двери понуро возник Арнцен Бертраб. Молодой, взъерошенный и явно угнетаемый некими сложными соображениями.

— Это срочно? — спросила Елена и, получив кивок в ответ, указала на стул, еще теплый после кентарха.

— Говори… те, — позволила она. — Только коротко. Прошу прощения, дела, не терпящие отлагательства.

Юноша покачал головой, избегая встречаться взглядами с собеседницей, наконец, осмелился:

— Я уже понял, что все дела здесь решаются с вашего одобрения.

— Это не так, — сразу поправила женщина. — Господин Артиго прислушивается к моему скромному мнению, это правда. Но решения принимает сам. Ах… да.

Она поморщилась, слегка рассердившись из-за собственной непонятливости. И впрямь, за верность и смелость парню была обещана награда.

— Я переговорю с… — она задумалась, кого можно попросить о некотором одолжении. Посвятить мальчишку в рыцарство имели право Бьярн, два барона и сам Артиго. Процедура в исполнении Бьярна могла вызвать вопросы толкования — насколько искупитель сохраняет дворянское достоинство. Артиго было не по возрасту и не по обстоятельствам удостаивать кого-то подобной чести. Первый посвященный, это как первая любовь или сражение. Люди запоминают такие вещи, поэтому с «дерьмочерпия» начинать практику не стоило. Оставались Молнар и Дьедонне. Который?.. Надо подумать и посоветоваться.

— Вечером я найду вас, и мы урегулируем вопрос, — пообещала она. Про себя же решила, что пусть это будет Ауффарт.

— Простите, — тихо сказал мальчишка, все также избегая смотреть ей в глаза. — Я об этом и хотел… обговорить.

— Что-то еще? — нахмурилась женщина.

А парнишка то обнаглел, кажется. Решил, коли побегал с огнем, то заслужил награду побольше? Это он зря.

Елена уже приготовилась дать юному рыцаренку отповедь, вежливую, однако не оставляющую возможностей превратного толкования. Но разговор повернул в необычную и неожиданную сторону.

— Я… — парень запнулся, потерялся, но все же нашел смелость продолжить. — Я хотел сказать, что не хочу быть… рыцарем. То есть хочу… конечно хочу… очень… хочу… но не так. Не теперь.

Елена сдвинула брови, подумала немного, так и не сообразила, что это было. Потому состроила выразительное и вопросительное лицо.

Арнцен резко выдохнул, как человек, готовый броситься в холодные воды. И выпалил торопливо, будто его желали прервать на каждом слове:

— Я не глупый. Может и видел мало. Но я не дурак! Я один. За мной нет семьи. Никого нет вообще. Тот… страшный, верно сказал, только дядька со мной. Никого больше. Мне нужно куда-то… прислониться. Служить большому господину. Держаться за него и расти. Как лоза на ветке!

Поэтично сказал, подумала женщина. И в принципе верно. Интересно, что из этого следует и почему карьерные соображения в системе феодальных обязанностей мешают парню стать рыцарем?

— Я вам не нужен, — Арнцен продолжал торопливо выталкивать слова. — Это понятно. Попался на дороге, пригодился. Но так, вообще, не нужен. Но вы нужны мне!

— Опять-таки здраво, рассудила не на шутку заинтересованная слушательница. И откровенно. А может и в самом деле не дурачок?.. Просто мальчишка, воспитанный в духе рыцарских баллад, а потом выкинутый за порог. Главное — похоже, он все-таки обучаемый. Ну, послушаем дальше.

— Я хочу служить вам, — Бертраб запнулся и поправил сам себя. — Господину Артиго. Как и чем смогу. Там и где он укажет. А для того надо быть полезным. Воинов у вас хватит. Но саперов… пока не очень. Это шанс.

— Ну, так и в чем беда? — по-прежнему не понимала женщина. — Посвящение то здесь каким боком?

«Рыцаренок», видя, что его не гонят и говорят на равных, осмелел, начал излагать мысли более спокойно и развернуто.

— Если кто-то из ваших… друзей, коснется мечом… Получится так, что я оказал услугу и получил награду. И все на том. Я не хочу услугу. Я хочу служить верно и постоянно. К тому же… Если я стану теперь, никто не будет вспоминать, как я был… поджигателем. Все запомнят, что Арнцен Бертраб был возведен в рыцарское достоинство за то, что… послужил «дерьмочерпием».

И в самом деле, отнюдь не дурак, решила женщина, глядя на парня уже по-новому. Об этом я совсем не подумала. Пусть мальчишка сам не махал киркой над сортирным рвом, но для людей чести разницы никакой. Рано или поздно слух пройдет, и тогда… тут даже гадать не нужно о последствиях, репутация рухнет на поколения вперед. «Дерьмовый кавалер» — самое мягкое, что может быть.

— Я хочу стать настоящим рыцарем, — Арнцен перешел к главному. — И стать им не как золотарь Его светлости. А как сапер. Тот, кто берет города и крепости. Или сжигает их по воле господина.

— Но вы ведь понимаете, что до этого дело дойдет не скоро, — подсказала Елена. — А санитарные ямы копать надо будет уже сейчас. И часто. Причем это лишь начало. Вы станете рыцарем не меча, но лопаты.

— Золотая лопата на черном фоне, — слабо улыбнулся Арнцен. — И факел. Это будет хороший герб.

— Да?..

— Уж никак не хуже лягушки Молнаров, — парень улыбнулся шире, но тут же посерьезнел. — Я все понимаю. Путь будет сложен и долг. Но я молод, здоров. И готов учиться.

А еще ты отлично понимаешь, что в одиночку первая же банда тебя ограбит, самое меньшее, подумала рыжеволосая. И ты пока совершенно бесполезен для Артиго. Но… Как там говорил Весмон?.. Подчиненные — кара небесная для командира? Наказание. посылаемое за грехи тяжкие. Никто не дает нам хороших, квалифицированных исполнителей, их следует терпеливо искать, просеивая негодный мусор. А если не получается, надо выращивать из того самого мусора, потому что больше взять негде. В конце концов, рыцаренок — не худшее зерно, которое можно прорастить. Или хотя бы попробовать. И кто знает, вдруг Бертраб — первый военный инженер Ойкумены?