Чтение онлайн

— Его понять можно, — заметила арбалетчица. — Барон рискнул, доверившись нам. Риск тревожит, изматывает.

— Молнар странный.

— Он не понимает, как вести себя в такой компании. Старается не уронить родовую честь и в то же время не… передавить.

— Лучше это Молнара не делает, — вздохнула Елена, посмотрев на черную пелену, что затягивала небо с востока.

— Согласна.

Они помолчали, глядя на черный фронт, идущий со Столпов. Налетел порыв ледяного ветра, забренчал, застучал всякой незакрепленной мелочью, сорвал березовый венок с трактирной двери. Чуя недоброе, завопила, захрюкала и замычала немногочисленная скотина, избежавшая пока бойни и котла. Женщины созывали еще более редких детей, требуя вернуться под крышу, уберегаясь от потусторонних сил, что, как известно, по ночам впятеро сильнее дневного.

Елена плотнее завернулась в плащ и пробормотала:

— Вот интересно, каждый раз, когда впереди что-нибудь непростое и опасное, случается непогода. Символизм…

— «… И много было доказательств и знамений» — процитировала арбалетчица что-то из Свитков.

— Затишье перед бурей, — проворчала рыжеволосая. — Снова.

По небу мчались рваные тучи, луна закрылась пеленой ночных облаков, высоко над Перевалом носились черные птицы, кажется, вороны.

— Но лазарет все равно придется делать, — подумала вслух Елена, кутаясь в плащ, который внезапно показался на ветру слишком уж тонким, штопаным и хладопроницаемым.

— Справимся, — оптимистично предположила Гамилла. — Один раз получилось, и второй получится.

— Красный крест на белом фоне, — задумчиво протянула лекарка.

— Что?

— У лазарета будет свой флаг. Красный крест на белой ткани.

— Отчего бы и нет.

Раньян подошел, как обычно, ступая легко и неслышимо. Слабая хромота все еще была заметна, однако лишь пристальному взгляду, который знал, куда смотреть. Гамилла хитрО улыбнулась, махнула рукой, дескать. оставляю вас наедине друг с другом, и зашагала к дому.

Раньян приобнял подругу за плечи под плащом. Елена прижалась к мужчине, большому и теплому. Час был умеренно поздний, завтрашний день обещал много сует и забот, пора бы отойти ко сну.

Однако…

Лекарка посмурнела, опустила голову.

— Что случилось? — забеспокоился Раньян.

— Да я вот подумала… Каждый раз, когда думаю, что вот, уж теперь то все будет хорошо, все становится плохо. А потом ужасно. Боюсь сглазить. Сейчас вроде бы все налаживается, мы добыли деньги, почти добыли армию. Самое время случиться чему-то… плохому.

— Понимаю. Нет, сейчас не тот случай.

— Правда?

— Тейна, — серьезно вымолвил бретер. — ты когда-нибудь имела дело с военным отребьем? С рутьерами, наемниками, бриганами?

— Нет… ну, почти не имела. Близко, во всяком случае…

Елена запуталась, и бретер мягко, но решительно подвел итог:

— То есть нет.

— Нет, — кивнула женщина, признав истину.

— Тогда поверь, ничего хорошего, успешного у нас пока не случилось. Это все незначительные хлопоты. Самое тяжкое впереди. Поэтому внезапной беды можешь не опасаться.

Бретер отчетливо выделил голосом «внезапной».

— Неприятности все и так известны? — спросила Елена.

— Да.

— Ну и ладно, — вздохнула она. — Но лазарет у нас все равно будет. И флаг с красным крестом.

— Верю. Но для начала тебе придется поставить себя перед солдатами. Добросердечие наемный скот не понимает. И я тут помочь не смогу. Авторитет среди бриганов надо зарабатывать самому. То есть самой.

— Я постараюсь, — она потерлась щекой о теплое широкое плечо. — Но буду надеяться, ты прикроешь, если что,

— Конечно, — серьезно пообещал Раньян. — Да… Знаешь…

— Что?

— Меня… — с необычной для него ноткой неуверенности протянул бретер. — Меня мучает один вопрос… И давно уже.

— Какой?

— А что значит?..

Он, запинаясь, сформулировал проблему, и Елена искренне рассмеялась. Настроение у женщины резко пошло вверх, потому что старание мужчины воспроизвести русские слова на совершенно иной фонетической базе, в самом деле, прозвучали очень смешно. Да и вообще ситуация забавная.

— «Би, наверное, даже с небольшим уклоном в гетеро» — повторила она громко и раздельно.

— Да, вроде бы так, — согласился Раньян. — Что это значит?

— Знаешь, — Елена прижалась к нему плотнее. — Наверное, лучше будет показать. «Вместо тысячи слов», так сказать.

Она улыбалась от уха до уха. Мужчина с любопытством и подозрением глянул на спутницу, ища подвох.

— Показать? — недоверчиво повторил он, гадая, не стал ли мишенью для насмешки.

— Ага, — озорно кивнула женщина, у которой заплясали в глазах шкодные чертенята. — Обещаю, тебе будет нескучно.

* * *

Былое…

— Вы довольны, замечательная госпожа?..

Горбун по прозвищу Крапивник смотрел на лекарку снизу вверх, и в глазах его светились надежда, искренний восторг, ожидание, а также удовлетворение человека, проделавшего значительную работу, достойную похвалы.

Елена отступила на шаг от старой, скрипучей кровати, где лежал больной. Протерла руки чистым полотенцем, чувствуя легкую шершавость пересушенной кожи — увы, неизбежного спутника самогонной антисептики без нормальных перчаток.

Посмотрела на амбар, превращенный замыслом, трудом и деньгами в маленькую, однако настоящую больницу. На выскобленный до бело-желтого дерева стол для операций. На инструменты, сверкающие полировкой, заостренные на лучшем точильном станке города. На, прости, господи, персонал — вчерашних блудниц, которые всего лишь за пару недель удивительно ловко выучились основным задачам и действиям сестер милосердия. Верховодила ими пожилая, до невозможности строгая и умная повитуха, которая имела одно неоспоримое достоинство — она внимательно слушала и в точности выполняла все, что указывала рыжеволосая госпожа.

На широкие светлые окна, в которых было вставлено чистое и настоящее стекло, пусть витражами, но все же! Никакого бычьего пузыря, промасленной бумаги, а также прочего убожества. На три свечные люстры, каждая с веревочным приводом, благодаря которому светильники можно было спускать и поднимать, заменяя свечи. По совести говоря, это излишняя трата и чистая блажь, однако на фоне общих трат — малая, экономная. Очень уж рыжеволосая лекарка не любила масляные лампы, а магических на весь Фейхан было штук пять.