Сравнительное богословие. Книга 3
Шрифт:
Дело в том, что психика апостолов и других людей, находящихся вокруг Иисуса при его жизни, формировалась в системе стереотипов ведически-знахарской культуры, где к тому же доминировал злобный иудаизм. Поэтому информация, которую нёс Иисус, ложилась в психику слушателей не в «пустоту», а на сформированные столетиями в преемственности поколений стереотипы-алгоритмы взаимоотношений «учитель-ученик» и систем посвящения. Даже если ученики и не были непосредственно связаны с какой-либо знахарской иерархией, то всё равно духовно-книжное доминирование иудаизма, который был возвышен в знаниях — эгрегориально обеспечивало знахарское восприятие учителя, кем бы он ни был. То есть, эгрегор иудаизма-«Яхве», эгрегоры эллинистической культуры и прочие прочно сидели на психике людей, управляя её алгоритмикой. А вся информация, поступающая в психику с уровня сознания, преломлялась через эти ведически-знахарские бессознательные стереотипы.
Новый Завет указывает на стремление некоторых (основных) апостолов Христа к обособлению с ним в некую корпорацию, которая очень похожа (по описаниям) на знахарскую. Скорее всего многочисленные эпизоды с притчами, которыми говорил Иисус, искажены, [203] а многие обстоятельства при которых он выдавал ту или иную притчу — надуманы. В то же время, как мы говорили выше, ученики и сами стремились к обособлению в некую корпорацию во главе с Иисусом. И понятое ими впоследствии легло в основу канонов Нового Завета. Всё это (цензура составителей и понимание учеников) создало почву для последующего обожествления и канонизации самих учеников-апостолов — за то, что они были рядом с Иисусом Христом.
203
В то же время, именно оригинальные иисусовы притчи могли меньше всего подвергнуться цензуре, поскольку они представляют собой символическую систему подачи информации, а символику можно толковать по-разному: нету строгой определённости смыслов. Именно по этой причине притчи цензоры могли оставить без серьёзных изменений — надеясь что они придадут правдоподобность всему новозаветному рассказу.
Причиной желания учеников обособиться могла быть неосознаваемая самими апостолами, но психически обусловленная замкнутость их на ведически-знахарскую культуру, в которой принято скрывать новые знания, оставляя их «для себя». А Иисуса они бессознательно отождествляли с иерархом своего клана — самого крутого «эзотерического» клана новых «посвящённых». Что в принципе, как видно из Нового Завета, было тогда возможным для людей, поскольку Иисус говорил на толпу притчами, [204] а апостолам якобы говорил — прямо (выделено жирным нами):
204
Притчевая форма подачи информации наиболее эффективна для обращения одновременно к сознанию и к бессознательным уровням психики людей. Этим достигается некоторый эффект прямой замены в бессознательных уровнях одних стереотипов — другими, которые несут притчи. В то же время, притчи хороши когда их рассказ слушают с выражением, интонацией — в общем из первых уст. В пересказе теряется часть информации, которая передаётся вне лексики притч. Говоря притчами простому народу, Иисус буквально преследовал цель наискорейшего и безопасного излечения их психики (чем он неоднократно занимался, согласно рассказам Нового Завета, например: Матфей 8: 28–34) от пороков, заложенных культурой. Он говорил на доступном языке жизненных обстоятельств, которые рассматривались в каждой притче. Так и Бог общается с людьми на Языке Жизни. Но в отличие от Бога, Иисус показывал людям в притчах некоторые модели конкретных жизненных обстоятельств, вплетая в них мораль новой религии, в то время, как Бог разговаривает с людьми не моделями, а самими обстоятельствами жизни.
От Матфея 13
9 Кто имеет уши слышать, да слышит!
10 И, приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им?
11 Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано,
12 ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет;
13 потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют;
14 и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: слухом услышите — и не уразумеете, и глазами смотреть будете — и не увидите,
15 ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их.
16 Ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат,
17 ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали.
Не мог праведник поддерживать до него сложившуюся знахарскую систему по принципу: вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано — даже если он и ощущал полную безнадёжность многих людей [205] (они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют), Иисус лечил безнадёжных и воскрешал покойников… и вдруг тот же Иисус ставит «крест» на многих заблудших и отделяет их от кучки учеников. Скорее всего это интерпретация «закулисы» слов Иисуса, либо апостолы сами таким образом видели алгоритм общения с ними Иисуса, превознесясь в самомнении после его ухода в мир иной, поскольку сам Иисус был им более доступен, чем толпе.
205
Но точно знать про возможности каждого человека мог лишь Бог, поэтому Иисус не мог брать на себя ответственность за постановку пожизненного клейма «безнадёжен» на ком-либо из людей. Да он и не делал этого: согласно новозаветным историям, он исцелял грешников, мытарей, проституток…
Эту версию подтверждает историческая истина, которая касается сбывчивости «пророчества Исаии над ними» (имеется в виду — над непосвящённой толпой): это «пророчество» сбылось и над толпой и над апостолами — и нет по отношению к «пророчеству» Исаии разницы между посвящёнными апостолами и толпой: и те и другие в него верили и были им запрограммированы до смерти. А значит слова Иисуса «огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем» — относятся и к его близким ученикам. [206]
206
И этот вывод будет подтверждён новозаветным эпизодом, когда самые близкие ученики не смогли сдержать свой сон во время молитвы Иисуса в Гефсиманском саду (Матфей 26: 37–43).
Новый Завет повествует, что на третий год своих странствий по Иудее, накануне праздника Пасхи, Иисус торжественно въехал в Иерусалим верхом на ослице, сопровождаемый не только учениками, но и толпами простого народа, восклицающего «Осанна!» (как и должны были приветствовать по еврейскому преданию Мессию). Разгневанные блюстители иудейского закона — первосвященники — решили предать Иисуса их религиозному суду (синедриону). Вот как это выглядит в Новом Завете:
От Матфея 21
10 И когда вошел Он в Иерусалим, весь город пришел в движение и говорил: кто Сей?
11 Народ же говорил: Сей есть Иисус, Пророк из Назарета Галилейского.
12 И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей,
13 и говорил им: написано, — дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников.
14 И приступили к Нему в храме слепые и хромые, и Он исцелил их.
15 Видев же первосвященники и книжники чудеса, которые Он сотворил, и детей, восклицающих в храме и говорящих: осанна Сыну Давидову! — вознегодовали.
В дальнейшем библейская история Христа продолжается охотой за ним синедриона, желающего ввязать в аферу ареста и казни римские власти. Синедрион прибегает к предательству в среде учеников: предателем становится Иуда Искариот, который за деньги (30 серебряных монет) берётся указать на учителя властям. После Тайной Вечери (Матфей 26: 18–35) была молитва в Гефсиманском саду, которую апостолы проспали. Утром после молитвы стражники по наводке Иуды Искариота схватили Иисуса и тот предстал перед римским прокуратором Понтием Пилатом.
Подготовка и кризис первоначального сценария
Задача «мировой закулисы» в связи с подготовкой отражения прихода посланника Свыше (самочинного пророка, поддержанного Богом согласно его праведности) была многоплановой:
· Нужно было запятнать кровью Мессии иудеев с целью последующего противопоставления библейского христианства иудаизму — дабы не дать смешаться двум иерархически организованным составляющим будущей веры, иудаизму и «христианству». Парадокс состоял в том, что Мессию ждали иудеи, как Спасителя, зная из «пророчества» Исаии, что он должен добровольно стать жертвенным Агнцем. Но в «пророчестве» не было сказано, про инициацию казни Спасителя самими иудеями. Новый Завет же повязал кровью не только верхушку синедриона, [207] но простых иудеев из толпы. [208] Возможно что имя предателя Иуды Искариота — тоже выбрано специально, чтобы ассоциативно у всех «христиан» возникала ненависть к иудаизму. А у иудеев всегда была «памятка» о «подвиге» своего соплеменника, совершившего самое крупное в истории иудаизма жертвоприношение.
207
От Марка 14
61 Но Он молчал и не отвечал ничего. Опять первосвященник спросил Его и сказал Ему: Ты ли Христос, Сын Благословенного?
62 Иисус сказал: Я; и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных.
63 Тогда первосвященник, разодрав одежды свои, сказал: на что еще нам свидетелей?
64 Вы слышали богохульство; как вам кажется? Они же все признали Его повинным смерти.
208
От Марка 15
8 И народ начал кричать и просить Пилата о том, что он всегда делал для них.
9 Он сказал им в ответ: хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского?
10 Ибо знал, что первосвященники предали Его из зависти.
11 Но первосвященники возбудили народ просить, чтобы отпустил им лучше Варавву.
12 Пилат, отвечая, опять сказал им: что же хотите, чтобы я сделал с Тем, Которого вы называете Царем Иудейским?
13 Они опять закричали: распни Его.
14 Пилат сказал им: какое же зло сделал Он? Но они еще сильнее закричали: распни Его.
15 Тогда Пилат, желая сделать угодное народу, отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие.