Сравнительное богословие. Книга 3
Шрифт:
· Одновременно с этим нужно было запятнать кровью праведника римскую власть, чтобы последняя была накрепко повязана с «мировой закулисой» единым сценарием в отношении употребления в своих целях прихода праведника. Такая кровавая завязка позволяла ещё крепче установить контроль за иерархами римской власти и манипулировать ею как в отношении судьбы иудеев, так и в отношении дальнейшей религиозной вывески для толпы. Что и произошло после ухода Иисуса в мир иной: иудеи были жестоко наказаны, после чего рассеяны в «вечные» диаспоры, а в Римской империи началась эпоха библейского христианства. При этом иудеям после неудачных восстаний в период первого «холокоста» (66 — 132 гг.) добавили много ненависти к римским «гоям», а вина за неудачи «несчастных евреев» легла в том числе и на непризнанного ими же Мессию, ставшего «Богом» всех «христиан» в Римской империи. Как можно понять из истории Рима, римские власти не сильно сопротивлялись «христианизации» империи, поскольку им было выгодно единобожие, укрощавшее рабов.
Короче говоря, «мировая закулиса» решила пройти между «Сциллой и Харибдой». Им надо было сохранить иудаизм для евреев: несмотря на приход еврейского Мессии, не смешивать «христианство» с иудаизмом и одновременно с этим создать послушную церкви общность людей, которая, признавая богоизбранность иудеев и их писание (Ветхий Завет), даже несмотря на предательство иудеями Христа — жила бы по законам Нового Завета. Для определённого оправдания в глазах «христиан» иудеев и сохранения за ними статуса «богоизбранного народа» № 1, части иудеев была, задолго до прихода Христа, уготовлена миссия подготовки к его приходу, сопровождения Христа и главное — последующего за уходом Христа в мир иной распространения «христианства» в среду «языческих» народов.
Всё это настолько запутало большинство исследователей истории Ветхого и Нового Заветов, что они до сих пор не могут понять историческую роль иудеев («богоизбранного народа» № 1) и «христиан» («богоизбранного народа» № 2). А о простых людях, не вникающих в Библию и историю — и говорить нечего: всё так изначально запутано, что в среде «христиан» доминируют два противоположных мнения. Первое: иудеи — «богоизбранный народ», как и «христиане»; второе: иудеи — обрекли «Сына Бога» на казнь и нет им прощения.
Роль подготовки к приходу Мессии выполняла Кумранская община, о которой мы уже говорили. Духовная роль Кумранской общины заключалась в воссоздании и активизации («оживлении») эгрегора, начало которому положило «пророчество» Исаии — описание алгоритма прихода и казни праведника. Моделирование на практике «Отражения «вторжения» посланника Всевышнего в дела «мировой закулисы» и мероприятия по компенсации нанесённого Им ей ущерба» согласно «пророчеству» Исаии и под контролем иерархов, управляющих священнической верхушкой иудаизма, предопределяло устойчивую бессознательную уверенность большинства иудеев в момент когда «Мессия» действительно пришёл, что он должен принести себя в жертву как говорил «пророк» Исаия. Эту уверенность к тому времени уже обеспечивал управляемый глобальными «менеджерами» эгрегор, поддерживаемый Кумранскими событиями (алгоритмика была заранее опробована и содержательно накачена вплоть до мелочей). Поэтому психика иудеев была прочно замкнута на эгрегор-«пророчество» Исаии — даже если и Иисус опровергал это «пророчество» в среде учеников. Члены Кумранской общины (предположительно ессеи в большинстве) были благонамеренными блюстителями чистоты Закона, живущими аскетической жизнью. Но среди них были и посвящённые в сценарий. Община являлась духовным связующим звеном между иудаизмом и «христианством» — как это надо было в сценарии «закулисы» на этапе «разветвления» библейской концепции на два учения. После ухода Иисуса в мир иной, сыграв роль духовной поддержки встречи и проводов Мессии, община ещё некоторое время являлась держателем «чистоты» добиблейскогопсевдохристианства, развивая в своей среде учение якобы Христа о его смерти и чудесном воскресении и противостоя всяческим другим версиям о Христе, отличным от «пророчества» Исаии.
Ещё раз повторим, что был сценарий «мировой закулисы» и по обузданию Христа и вовлечению его в осуществление планов «мировой закулисы» в отношении глобальной цивилизации. Целью было не предание Христа смерти, как это представляют толпе библейские повествования, а посягательство на употребление его жизни в своих интересах, для чего «мировой закулисе» желательно было преобразить Христа в Антихриста, постаравшись превратить его по возможности в подчинённого себе биоробота-зомби. [209] Для этого было решено показать толпе очевидную якобы казнь Мессии: т. е. было решено вынести в толпу из храма одну из известнейших практик посвящения — мистерию «гибели — воскресения бога».
209
О посягательстве дьявола на производство зомби на основе тел праведников есть один намёк в Новом Завете:
«Михаил Архангел, когда говорил с диаволом, споря о Моисеевом теле, не смел произнести укоризненного суда, но сказал: «Да запретит тебе Господь»» (Послание апостола Иуды, 1:9).
Зачем потребовалось тело покойного Моисея? — наиболее эффективное его употребление в сатанизме — дать команду в магической формуле: «Исполнись волею моей, и обходя моря и земли делай моё дело в образе своём». В описываемом апостолом Иудой случае авторитет Моисея в обществе сложился при жизни; жизненные навыки, память во многом записаны в структурах тела, сохранились какие-то связи с эгрегорами человечества, но нет души, отлетевшей к Богу с её нравственными мерилами, свободой выбора и волей. Соответственно, завладев телом, открывается возможность подпитывать его энергией и возобновить в нём какую-то «физиологию», после чего употреблять его по своему усмотрению. Но Михаил Архангел изрёк: «Да не позволит тебе Господь» — пришлось отказаться от намерения употребить тело Моисея и готовиться к пленению обстоятельствами и зомбированию.
Но для гарантии успеха этого сценария планируемая якобы казнь должна была быть заведомо не убийственной. Для этого «мировой закулисе» и её инструменту — первосвященнической верхушке — и потребовалось уйти от предусмотренной иудейским законом казни побитием камнями, которое оставляет после себя размозженный, обезображенный труп, вернуть который к жизни, тем более в полном здравии, средствами медицины и магии весьма проблематично. Для осуществления имитации смертной казни более подходило распятие, не оставляющее тяжких телесных повреждений, особенно если казнимого не прибивали к кресту гвоздями, а привязывали верёвками.
Гвозди при распятии употреблялись как один из видов «милости» к казнимому, сокращающей срок мучений, поскольку потеря и общее заражение крови от наносимых гвоздями ран быстрее вводило казнимого в бессознательность и ускоряло смерть; привязанные же казнимые мучились долго, умирая от обезвоживания организма и тепловых ударов на солнцепёке, всё это время пребывая в противоестественной для человеческого тела позе, в которой его мускулатура понапрасну теряла силы, своими бесполезными конвульсиями доставляя дополнительные страдания. Кроме того железо в те времена было относительно дорого, а распятие в Римской империи было массовым видом казни: соответственно железу можно было найти более полезное употребление. Поэтому обычно при распятии употреблялись верёвки, а не гвозди, вопреки тому, как это изображает церковная традиция: тело, с пронзёнными гвоздями ладонями и ступнями, невесомо и прислонено к кресту. [210]
210
Скульптурные и «живописные» изображения распятия в церковной культуре, в своём большинстве действительно показывают тело не висящее на гвоздях, а прислонённое к кресту. Кроме того, если гвозди вбиты в ладони, как это показано на большинстве изображений, тело неизбежно сорвётся с креста, под собственным весом разорвав мягкие ткани ладоней. Этот доминирующий противоестественный характер в изображении распятия во всех новонаветных церквях — ещё одно знамение того, что Дух Святой не вдохновляет художников на такого рода изображения, возводящие напраслину на Бога.
В тех же изображениях, где тело обвисает на кресте под собственным весом, как это имеет место в скульптурной композиции на посохе папы Римского, просто выразилось смакование зрелища казни праведника.
Распятие посредством верёвок не оставляет тяжких телесных повреждений, и потому представляет собой наиболее предпочтительный вид казни для осуществления имитации «смерти — воскресения бога». При оказании медицинской помощи своевременно снятый с креста распятый и якобы умерший — гарантировано остаётся жив.
Такая возможность подтверждается свидетельством Иосифа Флавия. Он в «Иудейской войне» сообщает, что, после подавления иудейского восстания (начало в 65 г. н. э.), многие его участники были преданы реальному — убийственному — распятию. Обходя казнённых, Иосиф Флавий, уже прижившийся при подавлявшем восстание римском военачальнике Веспасиане Флавии, [211] опознал на крестах трёх своих прежних знакомых. По его просьбе они были помилованы: их, уже провисевших на убийственных крестах длительное время, сняли с крестов, после чего им была оказана квалифицированная медицинская помощь и предоставлен хороший уход; хотя двое умерли, но третий выжил. Тем более шансы выжить в не-убийственной имитации казни распятием — близки к 100 %. Эффект воздействия распятия на психику толпы и психику якобы казнимого, на употребление дальнейшей жизни которого в своих целях посягают, может быть усилен за счёт применения снадобий-дурманов, функционально аналогичных тем, что употребляются при превращении неугодных в зомби в обществах, где поддерживается культ Вуду.
211
Император с 69 г., основатель династии Флавиев, что ему предсказал Иосиф, взявший в римском плену фамилию своего покровителя. До пленения Иосиф из рода первосвященников был одним из руководителей восстания.
Но распятие было римской казнью, и для его осуществления необходимо было вовлечь в сценарий римского прокуратора Иудеи, [212] а для этого необходимо было обвинять Христа не в отступничестве от традиционного вероучения (поскольку Римская империя расширяла свои границы на основе веротерпимости), а в подрыве её государственных основ.
Изменение состава преступления при предъявлении обвинения зафиксировано и в каноническом тексте Нового Завета: в синедрионе — «богохульство» (Матфей, 26:65; Марк, 14:64; Лука, 22:71); «Царь Иудейский», т. е. противник римского цезаря — перед римским прокуратором (Матфей, 27:11; Марк, 15:2; Лука, 23:1–3; Иоанн, [213] 18:33). Кроме того вовлечение римской власти в дело придало бы показанной толпе инсценировке «казни — воскресения бога» общеимперскую значимость, что в последствии и подтвердилось в реальности распространением исторически реального христианства. Отсюда проистекает настырность синедриона по вовлечению в дело римского прокуратора и требование именно распятия, что известно по текстам Нового Завета. И, особенно, это бросается в глаза в неканоническом повествовании «Евангелия от Никодима».
212
А ещё — для привлечения римской власти к казни, чтобы повязать её и «мировую закулису» единым сценарием: для «отмывки» римских властей от крови Христа в глазах толпы — Рим первый принял библейское христианство с уровня императора, но по сценарию «мировой закулисы», а не христово учение.
213
Лукавый Иоанн вывел из рассмотрения и изменение характера обвинения, умолчав об обвинениях в синедрионе.
«Евангелие от Никодима» — апокриф, не принятый церквями в библейский канон и дошедший до нас в редакции, датируемой не ранее, чем концом IV в. В нём обстоятельно описывается рассмотрение дела у римского прокуратора. Его авторы приводят диалог представителей синедриона и римского прокуратора.
Прокуратор, услышав, что Иисус обвиняется в хуле на Бога, выслушав объяснение Иисуса: «Моисей и пророки писали об этом страдании и воскресении Моём» — дважды предлагает иудеям: «Если эти слова хула, возьмите Его и по закону вашему судите». После первого римского предложения судить по их закону, иудеи объясняют Пилату: «Того, кто хулит Бога, побивают камнями» — но намёк не принят, и вторичный отказ римской власти принять дело о «богохульстве» к рассмотрению, приводит к тому, что кто-то из иудеев проболтался: «Мы хотим распять Его на кресте» («Евангелие от Никодима» цитировано по сборнику «Апокрифы древних христиан». СПб, «Общество Ведической культуры», 1994 г., стр. 50).
Дошли ли эти слова из каких-то текстов на основе воспоминаний очевидцев, либо же они — позднейший плод умозрительной реконструкции прошлой исторической реальности авторами «Евангелия от Никодима», но они говорят, что, несмотря ни на какое промывание мозгов, у многих людей на протяжении последних двух тысячелетий было ясное ощущение злоумышленного втягивания Рима в дело, в котором надиудейская оккультная верхушка исходила из некой, ей известной целесообразности, соответственно которой побитие Иисуса камнями было для неё просто неприемлемо.