Чтение онлайн

— Боюсь, что раньше дикари захватят наших, — заметил он. — Меня удивляет, что они не нашли нас раньше; но почему-то мне кажется, что южная часть острова обитаема.

Я думал то же и надеялся, что Медж вовремя узнает о пребывании туземцев на острове. Я сожалел, что он разделил наш отряд; будь мы все вместе, мы смогли бы бороться с дикарями или, в худшем случае, убраться от них на лодках. Однако нечего было думать о том, что сделано, и я чувствовал, что нам нужно употребить все наши силы на улучшение нашего положения.

Я постарался придать себе довольный вид, как будто вовсе не боялся дикарей, взявших нас в плен. Я стал расхаживать по палубе, разглядывая устройство судна.

Нижняя часть его состояла из двух лодок, сделанных из полых стволов деревьев и соединенных между собой на расстоянии около трех футов друг от друга поперечными деревянными брусьями, выдававшимися сбоку на протяжении около фута. На этих брусьях лежала палуба, сделанная из маленьких, круглых, плотно прилегавших друг к другу брусьев и обнесенная низкой решеткой. На глиняном очаге горел огонь. Я заметил повешенный над ним горшок, из которого шел вкусный запах.

Вместо руля на корме этого странного судна было длинное весло, рукоятка которого возвышалась на четыре-пять футов над палубой. Впоследствии я заметил, что в тихую погоду туземцы всегда пользовались только этим веслом: на носу стоял человек, управлявший им обеими руками. Лодки двигаются очень медленно; вообще они лучше приноровлены к плаванию под парусами, чем к гребле.

Я был очень голоден и знаками показал дикарям, что мне хотелось бы поесть; показал и на Дика, желая объяснить им, что он также нуждается в пище. Один из дикарей подошел к горшку и помешал содержимое концом копья. Удостоверясь, что кушанье готово, он спустился в одну из лодок и принес палку с крючком и несколько листьев смоковницы; за исключением рулевого, все собрались вокруг горшка, из которого тот же человек вынул рыбу и коренья и разделил между своими товарищами, дав нам с Диком столько же, сколько другим. Мы поблагодарили их как могли, съев нашу долю. Дику кушанье очень понравилось; он качал головой, поглаживая живот, и приговаривал:

— Вопо, вопо — очень хорошо, господа дикари. — Рыба была действительно очень вкусная и, очевидно, безвредная. Дик сказал, что после еды он чувствует себя гораздо лучше и не так безнадежно смотрит на все случившееся.

Лодка между тем плавно скользила по воде. Признаюсь, я не хотел бы быть на ней в бурю. Приближаясь к острову, я увидел бухточку, к которой мы направлялись. Над бухтой подымались высокие утесы; в глубь страны шла долина; внизу, у берега, росли кокосовые и другие деревья. Вид был чрезвычайно живописный и привлекательный.

Я разглядел множество темнокожих дикарей, почти совсем голых. Некоторые занимались в воде рыбной ловлей; другие прохлаждались на берегу, наблюдая рыболовов. Сначала они не обратили внимания на лодку; но, когда заметили нас и привязанную за кормой четверку, не занятые ловлей бросились к пристани. Лодка между тем дошла до удобного места у камня, на который экипаж мог сойти.

Капитан, или начальник лодки, произнес собравшимся на берегу туземцам длинную речь, очевидно, описывая встречу с нами; я и Дик, которому стало гораздо лучше, — мы оба пожали оратору руку в надежде, что он говорил за нас. Это, по-видимому, понравилось ему и его землякам; нас повели на берег с большим уважением, чем мы рассчитывали вначале. Некоторые из дикарей принялись осматривать нашу лодку; другие окружили нас, рассматривая нашу одежду, с любопытством смотря на нашу светлую кожу.

Наконец нас повели в селение. Тут посмотреть на нас вышло несколько стариков и много женщин и детей, и нам снова пришлось подвергнуться пристальному осмотру.

Через несколько времени мы узнали, что капитан лодки, взявший нас в плен, был сын старого вождя селения, под покровительство, или, вернее, во владение которого нас отдали. Я спросил старика, как его зовут, назвав мое имя; я указал на Дика и назвал его имя. Старик понял меня и ответил:

— Пеоуанг.

Тогда я спросил у сына его имя. Он ответил:

— Ухего.

Дик и я снова пожали ему руку в благодарность за сообщение.

— Ну, мистер Пеоуанг, надеюсь, мы будем друзьями, — сказал Дик. — И мы были бы очень обязаны вам, если бы вы указали нам дом для житья; мы были бы рады укрыться от зноя и вздремнуть спокойно; а если бы к ужину вы велели вашим людям принести нам рыбы или чего найдете нужным, мы были бы еще более обязаны вам.

Пеоуанг не понял слов Дика, но жесты его были понятны, и дикарь указал нам на хижину вблизи его собственной. Хижина была простой постройки; она была сделана из стоявших вертикально жердей; циновки, натянутые на них, служили стенами; крыша состояла из листьев смоковницы. На полу были разбросаны грубые циновки. В хижине мы могли укрыться от толпы, что нам очень хотелось.

Вид большинства дикарей был не особенно привлекательный; но лица вождя и его сына имели добродушное выражение. Женщины носили юбки из рогожи, а мужчины — пояса, которые спускались до бедер; цвет кожи у них был скорее коричневый, чем черный; многие из них покрывали себе тело какой-то краской, смешанной с землей или углем, отчего казались темнее, чем были на самом деле. У пожилых были короткие лохматые бороды и целая шапка похожих на шерсть волос на голове. Кроме копий и луков, у них в руках были тяжелые резные дубины различной формы, очень грозные на вид. Были у них еще метательные снаряды с заостренными краями, которые они выбрасывали из особого рода пращи. Этими снарядами они убивали птиц и рыбу на расстоянии 80 ярдов. Инструменты, которые мы видели, были сделаны из камня и раковин.

Более всего возмущало Дика и меня, что бедные женщины должны были исполнять всю тяжелую работу и терпеть побои и брань от своих сердитых властелинов.

Нас оставили в покое до вечера, когда вождь прислал нам с одной из своих дочерей рыбы и нечто вроде теста из плодов хлебного дерева. Ночью нам дали выспаться. Но на следующее утро вождь дал нам понять, что нас не будут кормить даром и что мы должны или работать на поле, или ходить на охоту и рыбную ловлю. Дик сказал, что мы отправимся ловить рыбу в нашей лодке. Он шепнул мне, что, может быть, нам удастся спастись бегством. Я посоветовал ему не выказывать нетерпения, чтобы дикари не заподозрили нас.

Так как мы могли разговаривать только жестами, мы с трудом могли объяснить, в чем дело. Дику удалось это лучше, чем мне. Он показал, что мы не можем охотиться, так как у нас нет оружия; потом он сделал вид, что копает землю, покачивая отрицательно головой в знак того, что это занятие не нравится ему; потом он стал представлять, что закидывает удочку и вытаскивает рыбу. Вождь утвердительно кивнул головой, указал на море и позволил идти в гавань. Мы показали наши крючки, попросили мелкой рыбы для приманки и с радостью сели в лодку, воображая, что поедем одни и через несколько дней можем обмануть бдительность наших тюремщиков, как вдруг три чернокожих молодца с тяжелыми дубинами и острыми топорами вышли вслед за нами. По их ухмыляющимся лицам видно было, что они подозревали о наших намерениях.

Дик не подал виду, что огорчен, дал им в руки весла, сказал, чтобы они садились и гребли. Они не имели ни малейшего понятия о гребле, поэтому нам пришлось самим грести. Двое из них просили дать им попробовать, но проба не удалась. Один опрокинулся на спину и чуть было не потерял весло; другой полетел вверх ногами, ударившись головой о скамью. Дик и я невольно расхохотались при виде ужасных гримас дикаря. Он рассердился и, схватив дубину, занес ее над головой Дика. Дик погладил его по спине, советуя не горячиться; потом велел ему править рулем, а сам взял весло и показал, как следует управляться с ним.