Средневековая история. Изнанка королевского дворца
Шрифт:
Да-да, Его величество весьма заинтересовался этим проектом. А еще более того – альдон Роман. Мужчины отлично поняли, что рано или поздно что-то такое появится. Сейчас есть время и возможность?
Ладненько. Пусть оно появляется под руководством короны и церкви.
Альдон выделил Лиле два десятка монахов в подручные. И прислал нескольких патеров, вплотную занимающихся наукой. Лиля едва не переругалась с ними, но потом успокоилась – и постепенно нашла общий язык. Хочется людям сопровождать каждое действие молитвой?
Да и пусть! Дело новое, незнакомое… лучше пусть это будет под патронажем Альдоная. Патеры, кстати, оказали большую пользу. С их помощью Лиля смогла сделать бумагу белее и прочнее. Но и неудивительно. Церковь в этом мире занималась наукой. И хотя многое в ней было от алхимии – реактивы-то оставались качественными. Молись, не молись над киноварью – ртуть в ней будет по-любому.
А когда Лиля увидела оксид бария – она вообще была счастлива. Качественные реакции на барий простые – проверь кислотами и будь счастлив.
Из него же можно получить пероксид! А из пероксида – перекись водорода! А перекись водорода – это наше все. Это антисептик, отбеливатель, это… одним словом – надо!
Поэтому четверо монахов сразу засадили именно за эту реакцию. И потренировавшись неделю, они стали гнать перекись в больших количествах. Хватило бы бария.
Единственное, о чем жалела Лиля – об отсутствии электролиза. Но тут уж… физика прошла мимо. Причем настолько – что дальше некуда. Девушка помнила про обтирание эбонитовой палочки. Или янтарной. Но и все тут. Остальное было вне ее знаний. Что, обтереть одновременно три десятка палочек – и сунуть их в раствор? Чтобы разряд прошел? Как-то сомнительно.
Эх, вот никогда не знаешь, что и где тебе пригодится. Знала бы – физика бы морально изнасиловала, но сейчас стоял бы у нее ветряной генератор… вроде и такие изобретали? Или термопара… но это – мечты. А реальность…
Одним словом – бумаге было быть.
Король тоже не остался в стороне, выделив Лиле три десятка человек от своих щедрот. Пока не переедете в Тараль. Вся эта компания расположилась в реконструируемом замке чуть ли не в палатках во дворе – и принялась творить.
Кто-то трудился над отбеливателем, кто-то над формами, заливкой, прессом… через три недели на суд Его величества были представлены два десятка листов бумаги. Достаточно белой, тонкой и прочной. Часть листов была с зеленоватым оттенком, часть с желтоватым… да и наплевать! Выпускать будем все три вида! Для книг – желтоватую, церковной литературы – зеленоватую, государственных указов – белую.
Его величество потер руки и распорядился выпускать. Благо, затраты ничтожны, часть налога с крестьян можно взять нужными растениями – и фабрика весело проработает всю зиму. Хотя уже сейчас ясно, что Тараль всех не вместит. И под «бумажников» надо выделять новое место.
Лиля не возражала. Ей было тяжело разрываться между всеми проектами. Поэтому она уже давно обзавелась блокнотом, в который и заносила самое важное. Кстати – надо бы поговорить с Хельке и выпускать нечто подобное. И карандашом заняться. Графит – тот же уголь. Или жженую кость с растительным клеем – или графит с глиной и водой – и обжечь. Можно еще с серой, но те – проще. Сделать грифель, а потом использовать самое простое. Косметический карандаш все ведь видели. А Лиля еще и представляла, как он устроен. Разобрала в свое время почти десяток. Вот, выкручивающиеся оболочки из золота, серебра, простых сплавов… А потом можно и на цветные карандаши замахнуться.
Лиля злилась и понимала – ее жизни для этого дела не хватит.
Ничего. За ней придут другие. А ей надо просто передать максимальное количество знаний.
И она работала.
За графиней хвостиком следовала Миранда.
Приезжал в гости Фалион-младший. И возился и с Лидархом, и с жеребенком. Он обожал и того и другого. Миранда проводила с ним много времени. Девочка твердо была уверена, что своего коня надо растить самой.
Лиля много работала, ездила верхом, в свободное время училась метать ножи у Эрика. Своего рода счастье, спокойствие и равновесие. Почти…
Ваше сиятельство, довожу до Вашего сведения, что сегодня ночью умер Карист Трелони. Отравился рыбой.
Расследование не начато, но рыбу он в жизни не ел. Пятнами от нее покрывался.
Получив кратенькую записочку с голубем, Лиля задумалась.
Рыбой, значитца, отравился. Или грибами. Неважно.
Важно другое. До него добрался заказчик.
Почему только сейчас?
Лиля подозревала, что знай она ответ – она бы знала и заказчика. Но сама сформулировать ничего не могла. Так, что-то на грани разума. Отъезд? Рана? Дела?
Пес его знает. Слишком много вариантов. Ах, где вы, милый мистер Холмс!? Сколько сказок Мири не рассказывай – сама умнее не станешь. Сколько «халва» не повторяй…
Оставалось только одно. Ловля на живца. Лиля отлично осознавала, что это – опасно. Что она может погибнуть. Что это недопустимый риск.
Но!
Покушаться на нее будут в любом случае. Она просто предвосхищает события и направляет их в нужное русло. И вообще… а если эта скотина покусится на Миранду?
Заррррою!
Одним словом, письмо Дж. Иртону ушло. А от него пришли два ответа.
Один – тайный, доставленный ее личным гонцом. Второй же…
Лиля изрядно развлеклась, положив их рядом с собой и читая одно за другим.
Первое, официальное, было как сахарные шарики в шоколаде, залитые сиропом. Но самое нужное в нем было.
Моя обожаемая супруга!
Льщу себя надеждой на наше скорое свидание. Как только посольство возвратится на родину – мы наконец-то сможем заняться нашими семейными делами.
Я признаю, что непозволительно запустил их и надеюсь вымолить прощение.
А также искренне надеюсь сгладить в вашей памяти страшный эпизод с потерей ребенка. Миранда будет в восторге, если мы подарим ей братика. Или сестренку. Лично я буду счастлив в любом случае.
Насколько я понимаю, Вы тоже не против.
А если Вам будет угодно, я увезу Вас рожать в свое поместье у моря. Не в Иртон, нет. Туда, где я провел детство. Тихое местечко, проверенные слуги, спокойствие, уют и безопасность.
С нетерпением жду встречи.
Ну, если после такого убивец не расшевелится – зовите его кретином.
Лиля злобно усмехнулась. Второе письмо резко отличалось от первого. Оно и понятно – шло мимо цензуры.
Любезная моя супруга.
Не сомневаюсь в Вашей деловой хватке. И уверен что дела Вы ведете честно.
Что ж, сойдемся на деловом соглашении. Об остальном при встрече. Сейчас же…
Не буду скрывать – я обижен вашими намеками на везение.
Будь моя воля – Вы жили бы спокойно и счастливо. А сейчас… Вы уверены, что сможете предотвратить покушение?
В противном случае НЕ повезет Вам и только Вам.
Я соглашаюсь на ваш план, потому что иначе не могу уверить вас в чистоте своих намерений. И желаю удачи лэйру Ганцу в поимке негодяев. Если Вы пожелаете воспользоваться моими людьми или деньгами для поимки негодяев – считайте, что у Вас есть на то мое разрешение.
Передавайте Миранде мою любовь и приветы. Об остальном – при встрече.
Лиля не знала, что все письма дражайшего супруга были коллективным творчеством. С Риком в соавторах. Да и знала бы – что это меняет?
Работать и еще раз работать.
Лейр Ганц, проглядев официальное письмо, посоветовал обнародовать его по максимуму. Чем Лиля и занялась. Благо, семейство Ивельенов пожаловало в гости в полном составе.
Старый герцог, маркиз с маркизой и дети. Четыре штуки.
Двое старших – мальчик и девочка. Сэсси, она же Сессилия и Джес – он же Джерисон, в честь брата.