Средневековая история. Изнанка королевского дворца
Шрифт:
– Как дела, Гард?
– Твоими молитвами, – огрызнулся Гардвейг.
Альтрес с удобством устроился у ног своего брата.
– Моими, чьими ж еще… Ты твердо решил ехать?
– Такие вещи надо подписывать мне.
– Согласен. Гард… можешь ты выполнить мою просьбу?
– Привезти тебе волшебный меч? – усмехнулся Гардвейг, вспоминая детскую сказку.
– Нет. Есть там такая графиня Иртон…
– Супруга этого шалопая?
– Абсолютно точно. И у нее живет знаменитый ханганский докторус. Тахир Джиаман дин Дашшар.
– И?
– Он спас принца Ханганата. Может быть.
Гардвейг вздохнул. Положил своему брату ладонь на плечо.
– Альт, ты за соломинку хватаешься. Что баба может знать о лечении?
– Не баба. Но Тахир…
– Ладно. Обещаю поговорить с ним. Ты этого добиваешься?
Альтрес ответил нахальной улыбкой.
– А чего ж еще…
– Думаешь, он мне даст больше пары лет?
– А вдруг, – серьезно возразил Альтрес.
Гардвейг пожал плечами.
– Альт, мне ехать в другую страну. Поэтому есть завещание. Есть приказ, назначающий тебя протектором при принцах. Милию и детей я с собой не возьму. Но если со мной что случится…
Альтрес быстро сделал знак, отвращающий зло.
– Так вот. Если что-то пойдет не так – ты возьмешь на себя регентство до совершеннолетия моего сына?
– Обещаю.
– Воспитаешь его, научишь всему, позаботишься о Милии… она неплохая. И мальчишек мне подарила…
Гардвейг довольно улыбнулся. Милия в очередной раз родила мальчика, которого предложила назвать Альтресом. Король оценил. Шут – тоже. Ребенка так и назвали.
– Если что-то случится – ты можешь на меня рассчитывать, – спокойно сказал Альтрес.
– Отлично. Приказ и все остальное – в тайнике, где мы детьми играли. Знаешь сам.
– Знаю.
Мужчины обменялись серьезными взглядами. Гардвейг умирал. Они оба это знали. И старались устроить как-то судьбу страны.
Меняются короли. Но Уэльстер должен жить! Это главное!
А что придется для этого сделать?
Воровать, предавать, убивать… не все ли равно?
У королей своя мораль. Довольно жестокая. И они часто делают то, от чего потом тошнит нормальных людей. А они – делают. И будут делать. Судьба такая.
Сейчас Альтрес давал клятву сделать – все и даже немного больше. А Гардвейг ее принимал. Без лишних слов, без пышности и патетики – это просто было.
Треск огня в камине скрестившиеся взгляды, рука младшего брата на плече старшего…
Краткий миг единения, когда нет ни короля, ни графа.
Один миг вечности.
– Ваше сиятельство…
Лиля весело посмотрела на Лонса.
– Пришел? Сколько?
– Пять золотых. Чтобы я его к вам провел. Он же не знал, что вы кого-то ждете от купцов, – Лонс ухмыльнулся. Весело и без малейшего страха. В ладони блеснули монеты. За такие мелочи госпожа точно не обидится.
– Я надеюсь, ты хоть поторговался?
– Обижаете! Графские секретари дешево не продаются.
– Наоборот – премирую внеплановой пятеркой золотых, – Лиля тоже улыбалась. То, что легко достается – не ценится. А потому купец был твердо уверен, что едва-едва к ней прорвался через кордоны и заслоны. Организованные, кстати, Лонсом и Ганцем.
Золото исчезло в кармане шевалье.
– Ваше сиятельство, вы разрешите…
– Разрешаю. Без чинов, шевалье. Итак?
– Посольство побывало в Уэльстере. Согласно моей информации, скоро они уедут и из Ивернеи. Но также я знаю, что между ивернейской принцессой и Ричардом взаимопонимания не случилось. Поэтому лучшей кандидатурой на роль его супруги остается Анелия. Моя жена.
Лиля покусала ноготь.
– И что именно ты хочешь?
– Она приедет сюда. Обязательно. И мне хотелось бы…
– Увидеться? Поговорить? Передать записку? Умыкнуть на фиг?
Лонс задумался.
– Сначала – передать записку. А уже потом…
– Ты ее любишь?
– Люблю.
Лиля внимательно посмотрела на Лонса.
– А теперь подумай. Что предпочтет милая девушка? Жена секретаря графини Иртон в глуши Иртона – или королева Ативерны? Ты лучше ее знаешь. Не обижайся, но…
Лонс глубоко вздохнул.
– Не знаю, Ваше сиятельство.
– А раньше – знал?
– Раньше я верил, что она меня любит, что будет ждать. Сейчас же… она думает, что я мертв. В таком случае она – вдова. И имеет законное право выйти за кого пожелает.
– Ты не мертв только по случайности.
– Да. Тут все зависит от ее чувств. Если она меня любит – мне больше ничего и не надо. Из Иртона вы же меня не погоните?
– В крайнем случае, попрошу пригреть тебя в Ханганате. Амир против не будет, он тебя давно оценил.
Лонс кивнул.
– Благодарю.
– А если случится так, что она сделала свой выбор – и не в твою пользу? И воскресать ты можешь до упора?
Лонс смотрел в одну точку.
– Не знаю, госпожа. Не знаю…
– Убьешь? Уйдешь? Раскричишься на всю Ативерну?
– Не знаю…
Что ж. Зато честно.
– Подумай над этим вопросом.
– Думаю! – взорвался Лонс. – Каждую ночь думаю! Люблю я ее! Неужели не ясно!? Вы ведь женщина!
Непроизнесенное «хоть и на мужика похожи…» повисло в воздухе. Лиля вздохнула.
Ох, Лонс. Как бы мне хотелось найти то самое сильное плечо. И ни о чем не думать. А все проблемы пусть за тебя решает кто-то сильный и умный. Он ведь такой, он справится… правда?
А если нет?
Если ты с момента появления здесь живешь на бочке с порохом? И понимаешь, что – упс. Случись что – от тебя и мокрого места не останется. И ты постоянно совершаешь ошибки, и в глазах окружающих проблескивает что-то такое… но и выбора у тебя нет.
Либо ты идешь вперед и ошибаешься. Либо ты остаешься как есть – и умираешь.
И даже любовника пока себе завести нельзя. Хотя… не железная ведь. Иногда… думается. А – нельзя.
Верной супруге тут дорога. Неверной – тоже. Но – в монастырь. А туда – не хочется. А потому – никакого компромата. Хочется?
Перехочется.
– Да понимаю я все. И учти, я – женщина. А вот Анелия – сопливая девчонка. Сколько ей там лет… Миранда – и та умнее. Ты себе ее реакцию представляешь?
Лонс покачал головой. Лиля кивнула на столик в углу.
– Там вино. Пара глотков тебе не повредит.