Чтение онлайн

Предположение, что медные бухарские монеты с алтарем выпускались в VI — второй четверти VII в. параллельно с «бухархудатским» серебром, находится в противоречии с точкой зрения Аллота де ла Фюи (Fuye, 1926, с. 144–145), согласно которой они были посеребренными. Однако мнение это остается неподтвержденным: ни одного достоверного примера покрывания серебром медных бухарских монет с алтарем не зарегистрировано.

Литые медные монеты с отверстием в центре по образцу китайских, видимо, начали выпускаться в каком-то из центров Бухарского Согда (как и Самаркандского) не ранее второй четверти VII в. (табл. 119, 15–17). Образцом для них, так же как это было в Самаркандском Согде и в Северном Тохаристане, послужили раннетанские выпуски с легендой «кай юань тун бао» (иероглифы прототипа воспроизведены на одной из сторон). О месте их изготовления свидетельствует «бухарский» знак на об. ст. — такой же, как в надчеканах на «бухархудатских» драхмах и на об. ст. некоторых медных монет, но согдийской легенды на бухарских медных монетах китайского образца нет (Смирнова, 1981, с. 316–318). Их принадлежность к эмиссиям Бухарского Согда документирована находками на Варахше (Урманова, 1956, с. 132 и др.), в Пайкенде и на других памятниках области.

Другая группа монет китайского образца, также отнесенная к Бухарскому Согду, пока известна только по находкам в Пенджикенте, что позволяет не считать окончательно установленной предложенную для нее локализацию (Смирнова, 1981, с. 318–323).

Выпускались монеты китайского образца (с квадратным отверстием) и в других центрах Бухарского Согда, в частности в Пайкенде (табл. 119, 18, 19). Видимо, и бухарские, и провинциальные выпуски таких монет осуществлялись примерно в одно время, в третьей четверти VII в., с возможными отклонениями в датах в ту и другую сторону, их выпуск в Бухарском Согде продолжался не так долго, как, например, в Северном Тохаристане или в Самаркандском Согде.

К последней четверти VII — началу VIII в. могут быть отнесены монеты Бухарского Согда с изображением на л. ст. верблюда, а на об. ст. — алтаря огня (табл. 119, 20–24) или согдийской легенды (табл. 119, 25). Попытки датировать эти монеты вне общего нумизматического и археологического контекста — по аналогиям изображению жертвенника (Шишкин, 1963, с. 67) — дали неоправданно раннюю дату (III — начало IV в.). В «Сводном каталоге согдийских монет» О.И. Смирнова эти серии монет и их датировку специально не рассматривает. Они оказались не включенными в каталожную часть (Смирнова, 1981, с. 28–30). Кроме монет с согдийской легендой в качестве основного элемента типа об. ст. (Смирнова, 1981, с. 312–313) и монет с изображением квадратного отверстия на об. ст. и легендой, по О.И. Смирновой, с именем Фарнбага (Смирнова, 1981, с. 314–315), которые помещены в раздел ранних монет Западного Согда и предшествуют бухарским монетам китайского образца с легендой «кай юань тун бао» на л. ст. и бухарским знаком на об. ст. (табл. 119, 15–17). Более определенно, вслед за B. А. Шишкиным и О.И. Смирновой, датирует эту группу монет А. Мусакаева (IV–V вв.), но развернутого обоснования своей точки зрения она не приводит (Мусакаева, 1985, с. 82). Археолого-стратиграфические данные скорее свидетельствуют в пользу датировки монет с верблюдом последней четвертью VII — началом VIII в., но в целом хронологическая атрибуция этих серий не может считаться окончательно установленной. Решающим аргументом могут стать новые сведения о распределении монет с верблюдом по слоям, имеющим независимые даты.

Локальные эмиссии, выпускавшиеся различными провинциальными центрами Бухарского Согда, известны пока много хуже, чем общеобластная чеканка. Так, уже отмечались монеты китайского образца, отливавшиеся в Пайкенде (табл. 119, 18, 19). Возобновившиеся с 1982 г. регулярные раскопки в Пайкенде дают и другие серии монет местной чеканки, однако, как правило, это экземпляры плохой сохранности, остающиеся неопубликованными.

Особо следует отметить серии небольших медных монет со схематичным изображением человеческой фигуры на л. ст. (по О.И. Смирновой, «рунообразный знак») и с арабской легендой на об. ст. (Смирнова, 1981, с. 418–419, № 1671–1675), отнесенных О.И. Смирновой предположительно к Пайкенду. Их выпуск, видимо, начался после 20-х годов VIII в. На одной из серий в арабской легенде на об. ст. обозначено соотношение этих медных монет по отношению к серебряным дирхемам — «120 в дирхеме» (Смирнова, 1981, с. 419). Сходные по назначению («60 в дирхеме») легенды засвидетельствованы и на других среднеазиатских медных монетах VIII в., место чеканки которых остается неустановленным (Смирнова, 1981, c. 420–421), подтверждая, что стоимостное содержание медных монетных знаков устанавливалось по отношению к серебряным деньгам (в данном случае к дирхемам), а медь в раннесредневековой Средней Азии не выступала, как полагала О.И. Смирнова, «наравне с серебром в роли всеобщего эквивалента — внутреннего валютного металла» (Смирнова, 1981, с. 66–68). Если бы стоимостное содержание медных монет определялось количеством пошедшего на их изготовление металла (т. е. по весу), в обозначении «120 в дирхеме», «60 в дирхеме» и т. п. не было бы необходимости.

Начало раннесредневекового периода в денежном обращении Северного Тохаристана (южные районы Таджикистана и Узбекистана), как и Бухарского Согда, связано с широким распространением здесь серебряных монет сасанидского образца в сочетании с медными монетными знаками, имевшими более ограниченные, локальные ареалы.

Денежное обращение Северного Тохаристана на протяжении древнего периода испытало на себе значительное влияние кушанской монетной системы (золотые монеты достоинством в 2 динара, 1 динар и 1/4 динара, и медные «тетрадрахмы» и «драхмы»), но к концу IV в. здесь обращались немногочисленные медные кушанские монеты и в большом количестве подражания им (Зеймаль, 1983, с. 141–256). Кратковременным (последняя четверть IV — начало V в.) был период массового проникновения в правобережье Амударьи (особенно в районы, непосредственно примыкающие к реке) монет сасанидских кушаншахов, временно оккупировавших эту территорию (Зеймаль, 1983, с. 257–268). Массовое проникновение в Северный Тохаристан монет сасанидских кушаншахов — это как бы переходный этап от древнего к раннесредневековому денежному обращению.

Поступление в широких масштабах серебряных монет сасанидского образца в Северный Тохаристан начинается в V в. и связано с ожесточенной борьбой между Сасанидским Ираном и эфталитским племенным объединением за господство на землях бывшего кушанского царства в Тохаристане. Географическая арена этой борьбы, как теперь удалось установить, лежала к югу от Амударьи (Маршак, 1971), но отголоски ее, несомненно, доходили до Северного Тохаристана, а победа эфталитов и потеря Сасанидами всех своих владений на востоке оказали решающее воздействие на исторические судьбы правобережья Амударьи. После того как сасанидский царь Пероз (459–484 гг.) оказался в 60-е годы V в. в плену у эфталитов, Иран в качестве выкупа за него был вынужден выплатить огромную сумму (в серебряных драхмах). Сведения источников об этом, иногда имеющие легендарную окраску и явные неточности в описании событий, в полной мере подтверждаются многочисленными находками драхм Пероза, в том числе и в Северном Тохаристане (Зеймаль, 1985, с. 255, № 642, 643), где они (а затем подражания им) явно преобладают по сравнению с другими сасанидскими монетами. Таким образом, 60-70-е годы V в. — это время массового проникновения в Северный Тохаристан сасанидского серебра (драхм Пероза), а сложение раннесредневекового денежного обращения здесь происходит несколько позднее — с последней четверти V — начала VI в., т. е. примерно в то же время (или несколько раньше), что и сложение раннесредневекового денежного обращения в Бухарском Согде (с участием подражаний драхмам Варахрана V). Однако в Северном Тохаристане выпуск серебряной монеты сасанидского образца осуществлялся не в виде единообразных серий местного образца (вроде «бухархудатских» эмиссий), а в виде подражаний драхмам Пероза (а затем, видимо, и драхмам других сасанидских царей). Пока нет полной уверенности, что все многочисленные подражания сасанидским драхмам, обращавшиеся в Северном Тохаристане, выпускались здесь же: какая-то их часть могла быть отчеканена и к югу от Амударьи. Но в отличие от «варварских подражаний» древнего периода, все раннесредневековые подражания сасанидским драхмам изготовлялись из полноценного серебра, определявшего их стоимостное содержание.

Большинство подражаний драхмам Пероза, находимых в южных районах Таджикистана и Узбекистана, помечено специальными надчеканами, которые можно подразделить на три группы: 1) надчеканы, содержащие легенды бактрийским курсивным письмом (Зеймаль, 1985, с. 255, № 644–646); 2) надчеканы, содержащие легенды согдийским письмом с обозначениями имен, титулов и в одном случае (засвидетельствован более чем в 400 экз. с указанием места или политической принадлежности надчеканки — «тохарский» (Зеймаль, 1985, с. 256, № 649); 3) надчеканы с изображениями людей, животных, геометрических фигур, орнаментальных элементов и т. п. (там же, № 649д — 649з). На некоторых экземплярах встречается по два, три или четыре разных надчекана, в расположении которых (если повторение одинаковых надчеканов засвидетельствовано достаточно представительной выборкой монет) прослеживается упорядоченность, система.

Приток сасанидских драхм в Северный Тохаристан нельзя, конечно, связывать только с одним историческим эпизодом — выплатой выкупа за Пероза. Характерный по составу доперозовский клад найден на территории г. Душанбе (Забелина, 1953; Давидович, 1979, с. 61). Проникали в правобережье Амударьи (хотя и в меньшем количестве) драхмы Варархрана V, Валаша, Хосрова I, Хормизда IV и Хосрова II, т. е. пополнение сасанидского серебра в обращении происходило (хотя и с перерывами) и в V, и в VI, и в VII вв.

Местные (тохаристанские) подражания монетам сасанидских царей известны только для драхм Пероза и драхм Хосрова I. Подражания драхмам Хосрова I, встречающиеся в южных районах Таджикистана редко (Зеймаль, 1985, с. 256, № 650), представлены большим числом экземпляров с разными надчеканами в долине Сурхандарьи (Пугаченкова, 1981). Затем, на их основе, здесь возникает собственная монетная чеканка чаганхудатов — правителей Чаганиана (северо-западная часть Тохаристана), относящаяся ко второй половине VII — первой четверти VIII в. (Ртвеладзе, 1987, с. 124).

Серебряная монета сасанидского образца сейчас представлена в находках из южных районов Таджикистана и Узбекистана намного более представительной (и не только в количественном отношении) выборкой, чем в долине Зеравшана (Бухарский и Самаркандский Согд). Так, в четырех кладах с городища Будрач (среднее течение Сурхандарьи), дошедших до нас не полностью, около 1400 монет (Ртвеладзе, 1987, с. 120); в кладе с городища Чоргультепе (в северной части Вахшской долины, близ Аджинатепе) было более 400 драхм (Давидович, Зеймаль, 1980, с. 80, примеч. 23; Зеймаль, 1985, с. 256). Единичные находки тохаристанских подражаний сасанидским драхмам засвидетельствованы на многих памятниках в южных районах Узбекистана: Актепе, Будрач, Дальверзинтепе, Тураханбайтепе, Савринджонтепе, Кулялтепе, Балалыктепе, Зангтепе, Кулугшахтепе, Каттатепе, Шуроб-Курган, Каратепе, городище Старого Термеза и др. (Ртвеладзе, 1987, с. 120) и Таджикистана: Аджинатепе, раннесредневековое поселение близ Нурека, окрестности Гиссарской крепости, Душанбинское городище и др., в том числе из раскопок с хорошо датированными слоями — Аджинатепе, Кафыркала близ Колхозабада и др. Столь обширные материалы позволяют во многом конкретизировать прежние представления об особенностях обращения серебра в Северном Тохаристане в раннесредневековый период.

Наблюдения за территориальным распределением серебряных монет, и в первую очередь местных подражаний сасанидским драхмам, позволяют сделать вывод, что и в этой сфере обращения существовали обособленные ареалы, в которых обращались преимущественно строго определенные серии монет. В западной части Северного Тохаристана (Чаганиан) Э.В. Ртвеладзе выявил явное преобладание подражаний драхмам сасанидского царя Хосрова I (531–579 гг.), а драхмы этого царя, чеканенные в Иране, поступали в Чаганиан в 40-70-е годы VI в. с равномерной регулярностью (Ртвеладзе, 1987, с. 122), тогда как подражания драхмам Пероза в Чаганиане встречаются редко. В другой области Северного Тохаристана — Хуттале (или его южной части — владении Вахш) можно констатировать массовые находки подражаний драхмам Пероза (с согдийской легендой в надчекане «тохарский»), а подражания драхмам Хосрова I здесь почти неизвестны. Точно провести границу между этими двумя ареалами пока трудно: в могильнике близ Гиссарской крепости найдено подражание драхме Хосрова I (Зеймаль, 1985, с. 256, № 650); к востоку от г. Душанбе найдены тохаристанские подражания драхмам Пероза; возможно, граница между ареалами пролегала где-то в Гиссарской долине.