Средняя Азия и Дальний Восток в эпоху средневековья
Шрифт:
Наус не был обособленным строением, но общей стеной соединялся с одним из квадратных сооружений, что, скорее всего, подтверждает их разное функциональное назначение.
Сочетание дахмы или ката с наусом могло быть распространенным явлением в Согде. Близ городища Дурмен начато вскрытие квадратного сооружения, подвергавшегося многочисленным перестройкам, в процессе которых в кладках и под полами оказались фрагменты оссуария, а в одной из двух открытых камер в анатомическом порядке лежал скелет. На невысокую пахсовую платформу, лежащую в основании сооружения, вел пандус. В какой-то из периодов функционирования кубический объем здания венчали V-образные зубцы.
Наусы, построенные близ стен самаркандской крепости Кафыркала, были однокамерные. Пристроенные один к другому, они вытянулись цепочкой на небольшом всхолмлении.
Исповедники религии, требовавшей захоронения очищенных костей, не всегда тщательно готовили место погребения и часто для этой цели использовали заброшенные загородные усадьбы, еще сохранившие стены и перекрытия. Так поступали жители сельской округи Самарканда (усадьба близ Кафыркалы) и города Пенджикента.
Скотоводы долины Зеравшана продолжали хоронить своих умерших традиционно в ямах с подбоем под земляной или каменной насыпью. Несколько курганных могильников располагаются у подножия горного отрога к югу и юго-западу от Самарканда. У выхода на равнину Сазаган раскопано несколько курганов V в. (Обельченко, 1966, с. 66–81). Захоронения были сделаны либо в простых грунтовых ямах, либо в подбоях, перпендикулярных к очень узкой и длинной впускной яме. Покойника укладывали на деревянный настил или носилки головой на восток, рядом ставили заупокойную пищу в кувшинах или флягах. В одном случае недалеко от входа в подбое стояла лепная чашевидная курильница на невысокой ножке, заполненная пеплом. Роль курильницы в другом погребении выполнял обломок керамического котла. Входы в подбой закладывались продолговатым сырцовым кирпичом. Грунтовые могилы и впускные ямы засыпались камнем с землей, из которых возводилась и курганная насыпь. Значительная часть утвари согдийских скотоводов была ремесленного производства и приобреталась на рынках. В сазаганских погребениях почти вся посуда изготовлена на гончарном круге. Исключение составляют лепная курильница и широкогорлый сосуд из грунтовой могилы — оба предмета домашнего изготовления и несовершенного обжига.
У одного из погребенных на груди оказалась серебряная скифатная монета, с головой в профиль на одной стороне и сильно схематизированной фигурой лучника на другой. Монета, по всей видимости, была положена в рот покойника, как это было в обычае с глубокой древности, хотя у местного населения она могла быть связана с иным представлением о загробных нуждах. О переходе какой-то части скотоводческого населения Согда к труповыставлению и погребению очищенных костей могут дать представление захоронения костей в сосудах, погребенных в насыпи более ранних курганов Бухарской области (Обельченко, 1959, с. 94–99).
В Кую-Мазарском могильнике найдены три хума с костями. Один из них был прикрыт и обложен вокруг фрагментами хумчи, имевшей три петельчатые ручки, трубчатый слив и орнамент на плечиках в виде зигзага и полосы насечек. Все эти сосуды бытового назначения и не были специально изготовлены для погребального обряда. Но сосуд, обнаруженный в Лявандакском могильнике, уже предназначался для захоронения костей. Сформованный как привычный бытовой сосуд типа хумчи, он отличается орнаментикой плечиков из верхнего ряда стреловидных прорезей и ряда узких углублений под ними. Сосуд был прикрыт чашей и вкопан в полу курганной насыпи. Вслед за этими сосудами-оссуариями появляются костехранилища в виде ящика с крышкой. В районе Кую-Мазарского могильника найден на берегу островка водохранилища овальный оссуарий с округлой крышкой. На гладкие неорнаментированные стенки налеплены полые рожки (Обельченко, 1959, с. 102–104), в которых могли крепиться устои балдахина. Об обычае помещать над оссуариями подобное устройство известно по рисунку на серебряном блюде. Однако преобладание погребального обряда захоронения очищенных костей не означает полного отсутствия в согдийской раннесредневековой обрядовой практике древнейшего способа погребения — трупоположения. В развалинах опустевшей и разрушенной к тому времени усадьбы Кызылкыр была погребена женщина. На ее шее были надеты пять низок мелких жемчужных бусин с тремя золотыми пронизями в форме параллелепипеда (22x15x15 и 18x15x13 мм) с зернью и гнездами для утраченных камней. Ворот и подол длинного истлевшего платья были отделаны золотыми полусферическими бляшками (диаметр 8 мм) с железным ушком для крепления. В ногах было положено бронзовое зеркало со штырем для несохранившейся ручки (Культура…, 1983, с. 31).
Таким образом, прослеживая по археологическим материалам историю согдийской культуры с V по VIII вв., мы видим неуклонное развитие городской жизни, которая достигает высокого уровня после середины VII в. Интенсивная внутренняя эволюция сочетается с усилением внешних связей, успехами торговли и колонизационной деятельности согдийцев. В археологическом материале отразился культурный обмен между Согдом и современными ему цивилизациями. Особенно интенсивны были связи с миром тюркских степей.
Глава 4
Чач и Илак
(Ю.Ф. Буряков, М.И. Филанович)
В эпоху средневековья в бассейне Средней Сырдарьи и ее правых притоков (Ахангаран, Чирчик, Келес) и в прилегающей к долине степной левобережной зоне сложился крупный историко-культурный регион с самобытной культурой и своеобразным хозяйством, ядром которого являлся Ташкентский оазис.
Регион включал два феодальных владения — Чач и Илак, тесно связанные между собой политически, и экономически. Илак, известный своими рудными богатствами, входил в состав Чача на правах особой области.
Карта 4. Чач и Илак.
а — крупный город; б — малый город; в — поселения; г — культовые места; д — переправы; е — современный город; ж — средний город; з — рудники; и — транзитный путь; к — внутренний путь.
1 — Кавардан; 2 — Кавардан, наусы; 3 — Актепе, замок и храм огня; 4 — Мингурюк; 5 — Ханабад; 6 — Актепе, замок; 7 — Тугайтепе; 8 — Ногайтепе; 9 — Кулаклитепе; 10 — Майтепе; 11 — Шишкурган; 12 — Турткультепе; 13 — Шаматепе; 14 — Югаитепе; 15 — Каунчи; 16 — Тойтепе; 17 — Кендыктепе; 18 — Искитепе; 19 — Шаушукумтепе; 20 — Чиназтепе; 21 — Актепе; 22 — Турткультепе; 23 — Кыркджанчи; 24 — Канка; 25 — Шаркия; 26 — Аккурган; 27 — Ошхона; 28 — тепе у совхоза им. Мичурина; 29 — Мазартепе; 30 — Кульата; 31, 32 — Италах; 33 — Ангрен; 34–49 — места древних выработок.
Природно-климатические условия этого региона, характеризуются большим разнообразием. Район включает ряд ландшафтных зон. На востоке его ограждают отроги Тянь-Шаня, Чаткальский и Кураминский хребты которого окружают оазис подковой и ниспадают к реке адырами. На севере оазис открыт безбрежной Казахстанской степи. Природные условия способствовали развитию в области многоотраслевого хозяйства. Горные районы с разнотравьем и арчевником были прекрасными пастбищами для отгонного скотоводства. Адыры предгорий являлись зоной богарного земледелия и использовались также под пастбища, благоприятные для зимнего и осенне-весеннего содержания скота. На равнинах, в долинах рек развивалось поливное земледелие, садоводство, выращивались бахчевые и технические культуры. Недра гор богаты полиметаллами, особенно серебром и золотом.
Комплексность хозяйственно-культурного потенциала Чача и Илака и его особенности определялись, во-первых, их расположением на границе между оазисами с древнеземледельческой культурой и кочевой степью, в зоне активных экономических контактов кочевых и оседлых народов и сложных миграционных процессов; во-вторых, интенсивной разработкой богатых рудных месторождений с преимущественной добычей благородных металлов; в-третьих, постепенным перемещением на север основных торговых путей, соединивших страны Среднего и Ближнего Востока с Китаем, и активным включением в торговлю скотоводческих народов.
Все это способствовало интенсивному развитию земледелия, ремесел и активному процессу урбанизации.
Для периода раннего средневековья сведения письменных источников об Илаке отсутствуют, о Чаче они кратки и отрывочны. В первую очередь это сообщения китайских хроник Суйшу, Вейшу, Таншу, в которых владение под именем Ши или Чжеши с одноименной столицей упоминается с V в. н. э. (Бичурин, 1950, т. II).
Известны факты проходившей в пределах Чача борьбы эфталитов с тюрками, смены политической власти, участия в дипломатических миссиях (Бичурин, 1950, т. II, с. 278, 281).
Анализ сведений побывавшего здесь в 30-е годы VI в. Сюань Цзяна позволяет почерпнуть данные о структуре владения (Beal, 1884). О чачской торговле можно судить по «старым согдийским письмам» из Восточного Туркестана (Лившиц, Кауфман, Дьяконов, 1954), а согдийские документы дают ценные сведения об изменении размеров владения в период борьбы с арабами (Согдийские документы, 1962, вып. II, с. 78–79).
Первую характеристику чачского войска дали арабоязычные авторы Табари и ал Асир (Табари, BGA, т. 2, с. 1247; МИКК, 1978, с. 53).