Чтение онлайн

Комплексы III, IV, V/2, V/3 относятся к VI в. В комплексах III, IV ведущей формой становятся небольшие чаши с желобчатым краем и росписью в виде креста на внутренней поверхности (табл. 22, 14). Подобные чаши существовали и в более раннее время. К концу VI в. производство этих чаш падает и на смену им в качестве ведущей формы приходят засвидетельствованные уже в комплексе III высокие чаши со слегка сужающимся плечиком (конические кубки), также окрашенные сплошь красным ангобом внутри и по плечику снаружи. Не менее существенные изменения прослеживаются также по всем другим формам керамики: столовым кувшинам, широкогорлым сосудам с ручками и рожком, водоносным кувшинам, котлам. Лепная, в основном кухонная, керамика с конца V–VI в. стабильно составляет около 20 % всей посуды. При этом на протяжении VI в. наблюдается резкое увеличение доли столовой посуды в общем наборе керамики. Приблизительно к середине VII в. в Пенджикенте относится комплекс VI, керамика которого по своему общему облику (в частности, по широкому распространению красного ангоба) напоминает керамику предшествующего периода, но для этого комплекса характерны новые формы сосудов, в том числе чаш. Появляются чаши с вертикальным приостренным краем и низкие конические чаши (табл. 23, 1, 6).

На конец VII в., как уже отмечалось, приходится сложение нового стиля керамики, который засвидетельствован на всех памятниках Согда (Маршак, 1961). Традиционные формы V–VI вв. — чашевидные кубки, красноангобированные кувшины с рожком, кувшины с ангобными кругами по тулову, многие другие формы красноангобированных чаш и кувшинов — сменяются низкими тарелками, иногда украшенными оттисками штампа, кружками со скобовидной или кольцевидной ручкой, грушевидными кувшинами с массивным треугольным сливом. Фактура и декор столовой керамики также резко меняются. Становится редким обязательный прежде для столовой посуды красный ангоб. Сравнительно широко распространяется орнаментация штампованными и налепными рельефами. Некоторые кувшины и кружки имели желтоватую лощеную поверхность. В формах и декоре столовой посуды постепенно появляется подражание металлическим образцам. Такова общая тенденция развития керамики в Согде, которую можно объяснить тем, что в конце VII в. у согдийцев вырабатываются единые вкусы и запросы во всех частях страны. Это связано с тем, что с развитием городского образа жизни низшие слои горожан в быту все более подражали высшим. Надо отметить, что в разных гончарных центрах новые тенденции проявлялись с разной степенью интенсивности. Наиболее ярко новый стиль проявился в керамике Кафыркалы, для которой характерно небольшое число форм, сосудов, при этом они очень тщательно отработаны в подражание серебряной посуде (Григорьев, 1946; Маршак, 1961; Бентович, 1973, рис. 28). В Кафыркале была широко распространена посыпка керамики слюдой, придававшая поверхности сосуда почти металлический блеск. Для кружек и чаш обычны штампованные рельефы в виде гранатов, веток, козлов, человеческих лиц. Для кувшинов типичен налепной орнамент (табл. 25, 5; 27, 7, 8). Гончарное производство этого центра было высокотоварным. Его продукция обнаружена не только в соседнем Тали-Барзу, где ее очень много, но и на Афрасиабе, в Пенджикенте, в Чилеке. По-видимому, существовали и другие гончарные центры, в которых вырабатывался новый стиль, поскольку целый ряд характерных для него форм столовой посуды отсутствует на Кафыркале, например, кружки и чаши с волнистым бортом (табл. 27, 3, 12).

В Бухарском регионе производилась и станковая и лепная посуда. Корчаги часто покрыты потеками, каплями и небрежными мазками ангоба красно-коричневых оттенков. Так же, как и для районов Согда, лежащих выше по течению Зеравшана, для Бухарского оазиса со второй половины IV в. или с начала V в. становятся на некоторое время обычными широкогорлые корчаги с широким и коротким носиком-сливом на плечике. Но бухарская форма отличается абрисом тулова и венчика, либо массивного с бороздками, либо резко отогнутого (табл. 21, 32, 34). Ручка этик корчаг в отличие от маленького ушка центральносогдийских сосудов была примерно такой же, как и у кувшинов.

Изготовлялись кувшины разных форм и пропорций, с ручками и без ручек, узкогорлые и широкогорлые; они были неангобированными или, как и корчаги, покрывались потеками красного ангоба (табл. 21, 2, 5, 10, 16, 17, 19, 21, 26–28).

Для чаш наиболее характерны конические формы с бортом, выделенным ложбинкой, покрытые красным ангобом (табл. 21, 9, 12–15). Снаружи ангобное покрытие, либо сплошное, либо полосой по краю, приобретало черный оттенок благодаря особому режиму обжига.

Керамические воронки (табл. 21, 8, 11) и фляги разных размеров (табл. 21, 24) дополняли ассортимент посуды, изготовленной на гончарном круге. Для выпечки мучных изделий употреблялись плоские сковороды с невысоким бортиком (ср. табл. 16, 19). Небрежно вручную лепились, так же, как и сковороды, плоскодонные с бортом переносные жаровни. Слабый обжиг они приобретали, видимо, уже в процессе использования.

В IV–VII вв. в обиходе согдийцев становятся обычными полуобожженные или обожженные роговидные, трапецеидальные и других форм предметы, определяемые как очажные подставки для установки котлов. Обычно в подставке делалось углубление или сквозное отверстие, возможно, для удобства перемещения ее с помощью металлического стержня или даже прута. Их поверхности несут следы копоти или только воздействия жара. Большой развал подставок преимущественно трапециевидного абриса найден возле кухонного помещения VII в. на городище Дурмен. Подставки вытянутых пропорций использовались там же для ремонта очага, а фрагменты их лежали возле его стенки.

В Пенджикенте с конца VII по 70-е годы VIII в. прослеживается постепенное изменение керамики. В начале этого периода отдельные образцы сосудов нового стиля встречаются вместе с керамикой, близкой к комплексу VI. Следует отметить, что они появляются в готовом виде без каких-либо переходных форм (табл. 27, 2–6, 9, 10, 13). Позднее в столовой посуде наблюдается увеличение доли кружек и соответственно уменьшение доли чаш.

К концу периода становится больше лепной столовой посуды, среди которой нужно отметить кружки и чаши с волнистым бортом — попытки подражать формам гончарных кружек и чаш нового стиля (табл. 25, 7, 8). Такая столовая лепная посуда производилась, по-видимому, сельским населением, но в Пенджикенте она широко распространяется только в момент упадка города в третьей четверти VIII в., тогда как во дворце Гардони Хисор в горном селении Мадм и в расположенной неподалеку от него крепости Кум эта керамика характерна уже для первой четверти VIII в. (Якубов, 1979, с. 160).

Хотя в Пенджикенте встречается высокохудожественная керамика как кафыркалинского производства, так и, по-видимому, местного, но в целом керамика Пенджикента имеет более скромный облик (Бентович, 1964). Подражание металлу выступает в ней не столь отчетливо, как в Кафыркале.

В хозяйственной керамике Согда во второй половине VII в. также наблюдаются значительные изменения. Отметим из них только некоторые, наиболее характерные. Водоносные кувшины, которые в V–VI вв. были без ручек, теперь приобретают вертикальную ручку и примятый слив напротив ручки (табл. 16, 16; 27, 16). Появляются кувшины с трубчатым носиком, широким раструбом, прижатым к венчику (табл. 16, 10). Широкогорлые сосуды, приспособленные для переноски пищи, ранее имели две ручки, которые теперь заменяются четырьмя сквозными отверстиями под венчиком для продевания веревки (табл. 27, 14). Лепная кухонная керамика также меняется. Распространяются крупные плоскодонные котлы, изготовленные на поворотной подставке (Бентович, 1964, рис. 30, 11).

На Афрасиабе в последние десятилетия VIII в. керамика характеризуется новыми типами кружек без слюды со срезами по плечику вместо штампованных рельефов. К этому же времени относится появление глазурованной керамики (Тереножкин, 1950, рис. 69, XI; 1951, с. 137; Кабанов, 1971, с. 251–254; Шишкина, 1979, с. 21–24).

Новый стиль в керамике Согда в конце VII–VIII в. не был изолированным явлением. Аналогичные тенденции прослеживаются в керамике Хорезма и Тохаристана. Неоднократно отмечалось и прямое влияние согдийской керамики на керамику Чача, Ферганы и Семиречья (Тереножкин, 1950, с. 161; Неразик, 1959; Распопова, 1960, с. 162; Левина, 1971, с. 188; Горбунова, 1979а, с. 67–71).

Из орудий труда до нас дошли связанные с кузнечным ремеслом наковальня в виде железного слитка овальной формы весом 4,7 кг, упоминавшиеся уже глиняные сопла, пробойники и зубила [8] . Кроме того, сохранилась роспись, изображающая кузнечную мастерскую, где виден горн с мехами. В руках у молотобойца односторонний молот, кузнец держит клещи. От оборудования ювелирных мастерских сохранились небольшая железная наковальня клиновидной формы с квадратной рабочей площадкой (5x5 см), наковальня-шпераки, тигли из огнеупорной глины вытянутой формы, с округлым дном, с примятым сливом объемом до 250 см3, бронзовые матрицы для тиснения тонкого листа цветного металла. Молотки небольших размеров могли употребляться как кузнецами, так и ювелирами. Инструменты по обработке дерева представлены довольно полно. Это топор-колун, тесла, скобель, теши, цалды, стамески, долота, обломок токарного резца по дереву. От орудий труда шорника и сапожника сохранились шилья.

Из сельскохозяйственных орудий найдены серпы, лопата, обломки кетменей, наконечник плуга. Лопату и кетмень нельзя считать специфическим орудием сельского хозяйства, так как они необходимы и в городских условиях, например, при строительстве глинобитного сырцового дома. Ножи с изогнутым лезвием использовались при работах в саду (табл. 28, 29, 30).

Орудия труда, найденные в Согде, очень похожи на орудия труда, происходящие с других территорий и относящиеся к другим эпохам, например, на орудия салтово-маяцкой культуры. Это объясняется рациональностью форм, выработанных еще в древности и продолжавших употребляться до недавнего времени.

Вооружение и снаряжение согдийского воина мы можем представить себе довольно полно благодаря живописным изображениям Пенджикента, Афрасиаба, Варахши, а также благодаря предметам вооружения, найденным при раскопках. Из Пенджикента происходят костяные срединные накладки на лук, железные наконечники копий. В Пенджикенте и на Афрасиабе найдены железные мечи и перекрестия от мечей. Железные наконечники стрел найдены на всех основных памятниках Согда. Защитные доспехи представлены кольчужными кольцами и пластинами от панцирей ламеллярного типа. Благодаря находкам с горы Муг и многочисленным подробным изображениям воинов в живописи мы можем представить себе все виды наступательного и оборонительного вооружения согдийцев VII–VIII вв. По батальным сценам мы также можем судить о некоторых тактических приемах боя у согдийцев.