Чтение онлайн

Здание подвергалось нескольким перестройкам, одна из которых резко изменила структуру дома. В VI в. часть помещений по периметру закладывается пахсой и все делится на три самостоятельных жилых блока, изолированные один от другого вновь поставленными дверными коробками. Большая часть продухов была заложена и оштукатурена заподлицо со стенами. Возможно, что весь второй этаж принадлежал одному из блоков. Надо думать, что разделом дома фиксировались изменения в составе семьи и ее деление на меньшие семейные ячейки.

В южном Согде, в долине Кашкадарьи, раскапывался ряд сельских усадеб (Кабанов, 1981) и поселений. Одним из селений был Джангаль, занимавший площадь около 0,8 га (около 200x180 м). Семиметровую толщу наслоений здесь составили три последовательных слоя. Стены построены из пахсы и сырцового кирпича, со временем менявшего размеры от 54x32x7 см до 40x30x7 и 46x33x7 см.

Несколько позже Джангаля, но синхронно с последними периодами его обживания, строится здание Аултепе. Оно возведено на пахсовой платформе. В планировке дома четко выделяются две (табл. 16, 9) функционально различные части: центральная, жилая и отделенная от нее коридором периферийная, хозяйственная (Кабанов, 1981, рис. 23).

Хронологическая близость самаркандской и кашкадарьинской усадеб, схожесть социального статуса владельцев и судеб их семей отразились в целом ряде сходных черт самих зданий.

Прежде всего близки их размеры. В планировке зданий выдерживалась строгая симметрия, нарушаемая лишь функционально неизбежными элементами: главным входом в жилую часть дома или устройством подъема на второй этаж. В обоих случаях центральный квадрат окружен хозяйственными постройками с трех сторон, а углы здания укреплены монолитными кладками, имевшими вид башен. Нельзя исключить вероятность общности происходившего в Согде процесса дробления семьи, поскольку археологически одна и та же картина отмечается на жилом доме самаркандской усадьбы и на здании Аултепе в долине Кашкадарьи. Как и в самаркандской усадьбе, на одном из этапов жизни Аултепе производятся серьезные перестройки, приведшие к разделу дома на три части (табл. 13, 5).

При этом планировка самаркандского здания более тщательно разработана, а его центральная часть наиболее близка симметрично распланированной отдельно стоящей небольшой крепости, вплоть до одинакового расположения щелевидных прорезей в стенах, выполнявших в одном случае функции действующих и ложных бойниц, в другом — роль продухов.

Кажется неожиданной разница в облике материальной культуры Джангаль и Аултепе, одновременное существование которых подтверждается однотипными монетными находками на обоих памятниках. Одновременно, в последней четверти V в., они заканчивают свое существование. Различие в керамике объясняется, надо полагать, разным составом обитателей. Жители Джангаль не отличались обликом материальной культуры от обитателей обычных сельских усадеб. Владелец же Аултепе стремился приблизиться к высокому рангу согдийских земледельцев, не только окружив себя «городскими» предметами обихода, но и всячески показывая связь с правящей верхушкой, вплоть до метки посуды тамгами правителей Согда.

В Бухарском оазисе, в 40 км к северо-западу от Бухары, в низовьях древнего канала Хитфар, раскапывалась сельская усадьба Кызылкыр I. Первоначально Кызылкыр I представлял собой квадратный в плане дом (23x23,5 м) с предвратным прямоугольником дворика (?), выступающим за пределы фасада в юго-восточном углу (табл. 15, 23). Вдоль фасада дома ко входу во дворик (?) вел отлогий пандус, огражденный парапетом. План дома четкий и простой: центральный квадратный зал, окруженный равновеликими узкими комнатами. Здание возведено на низкой платформе из сырцового кирпича разного формата: 55 x 45 x (10–12), 56 x 48 x (10–12) см в нижнем ряду кладки и 44x44x10 см в двух верхних рядах. Сохранились отпечатки камыша в кусках обгоревшей обмазки, что дало основание исследователям памятника предположить существование плоского балочного перекрытия с земляной кровлей по камышовому настилу. Со временем дом был реконструирован и оказался в углу новой постройки — обширного двора с комнатами по его периметру значительно меньшими, чем помещения основного дома (Культура…, 1983, рис. 7). Часть комнат были изолированы и сообщались непосредственно с двором, другие соединялись проходами с соседними по две и в одном случае по три. Самый крупный блок составляли четыре помещения с изолированным уголком двора. По составу находок все помещения по восточной стороне двора определены как хозяйственные. Комнаты с суфами предполагаются жилыми.

Новые изменения в усадьбе привели к выделению небольшого ее участка. Одновременно застраивается все пространство двора. В результате организовались два хозяйства — большое и малое, совершенно изолированные друг от друга, с самостоятельными входами на противоположных фасадах застройки (табл. 15, 24). Малое хозяйство составили восемь помещений, не считая трех проходных двориков. Большое хозяйство включало наиболее монументальный дом первоначальной постройки и шесть изолированных друг от друга блоков, состоявших из двух, трех, пяти и семи комнат. У входа снаружи пристроен квадратный дворик. Остались незастроенными часть прежнего дворового пространства и коленчатый проход к квадратному раннему дому.

Жизнь большого комплекса построек Кызылкыр I прерывается сильным пожаром. После пожара возрождается только главный, квадратный дом. В этот последний период его освоения производится некоторая перепланировка. Дополнительная стена превращает центральный квадратный зал в продолговатое помещение с длинным узким проходом в него. Вдоль двух стен устраиваются суфы. Два коридорообразных помещения отсекаются закладкой проходов и перестают функционировать. Одно из оставшихся (восточное) теперь сообщается через вновь прорубленный проем с двором, а другое перегораживается, и в отгороженном пространстве устраивается закром.

По всей вероятности, в последовательных постройках и переделках Кызылкыра отразился длительный период жизни землевладельческой семьи: ее разрастание, возможно, перемены в ее благосостоянии, выделение молодых семей. Брошенный после пожара дом через некоторое время мог быть освоен людьми более низкого социального ранга.

Судя по отдельным находкам, здание Кызылкыр I было построено на месте, обжитом в первые века н. э. Это ножки красноангобированных кубков (переходный тип Афрасиаб III–IV), две серебряные монеты — подражание тетрадрахмам Евтидема и синхронные им терракотовые статуэтки. Время функционирования памятника характеризуют находки иного рода, среди которых типичны очажные подставки, оформленные бараньими головками.

Судьбы владельцев исследованных согдийских сельских усадеб меняются к концу VI в., когда какая-то часть сельских замков и пригородных домов остаются пустовать и позднее нередко используются в качестве наусов для оссуарных захоронений (Пенджикент, Кафыркала) или приспосабливаются под жилье людей иного, более низкого социального состояния (Молла-Ишкул).

Сколько-нибудь крупные землевладельческие замки, возводившиеся позднее VII в., в самаркандской части долины Зеравшана пока неизвестны.

В Бухарском оазисе исследовался замок Бад-Асия близ Пайкенда, возведенный в VII–VIII вв. Его кешк (224x22,5 м), ориентированный углами по странам света, возведен на пахсовой платформе высотой более 5 м. Вход-подъем, отмеченный мощными выступами платформы, обращен в сторону лежащего у подножия кешка хозяйственного двора, от построек которого сохранились только основания стен. В нижнем этаже кешка размещалось шесть помещений.

Из проходной комнаты — вестибюля можно было попасть в центральное помещение с тамбурной стенкой у входа в него, создававшей коленчатый проход, с суфами вдоль трех стен и с квадратным подиумом на полу для установки жаровни. С двух сторон эту комнату охватывал коридор, выводивший в изолированное большое помещение, стены которого (возможно, только панели над суфами) были окрашены красной охрой. Стены коридора были покрыты росписью в красно-синей гамме с широким черным контуром рисунка и с применением серых и светло-зеленых тонов. Насколько позволяют судить дошедшие до нас фрагменты, роспись могла быть сюжетной. Одно из помещений, узкое и длинное, могло служить кладовой. Кухня располагалась в маленькой комнате с суфами и очагом. В массивной кладке в углу кешка, между кухней и вестибюлем, был лестничный подъем на второй этаж (или крышу) здания, от которого сохранились три ступени (Шишкина, 1963, с. 87–102).

У подножия замка находилась квадратная постройка с обширным двором в центре и узкими помещениями, вытянутыми по периметру.

Несомненным профессиональным мастерством в городах отличалось строительное дело, приемы которого изучены В.Л. Ворониной (Воронина, 1953, 1957, 1957а, 1958, 1964, 1969).

Стены возводились из сырцового прямоугольного кирпича, обычно с соотношением сторон 1:2. Длина кирпича колеблется около 50 см, приблизительно соответствует одному локтю. Широко были распространены также глинобитные пахсовые кладки, причем весьма эффективным строительным приемом, предохранявшим стены от растрескивания, была кладка пахсы блоками. Широко применялась комбинированная кладка из пахсы и сырцового кирпича. В многоэтажных домах помещения первого этажа, за исключением парадных залов, обычно перекрывались сводами, выложенными без кружал, методом наклонных отрезков. Сводчатые конструкции были довольно разнообразны. Надо отметить арки шириной до 4,5 м, возведенные с помощью кружал, винтовые своды пандусов, которые вели в верхние этажи, полукупола айванов и сравнительно редкие купола. В пандусах и купольных конструкциях применялись перспективные тромпы. Широко были распространены деревянные конструкции перекрытий, которые опирались непосредственно на стены, на колонны и на подкосы. В парадных помещениях колонны и перекрытия были украшены орнаментальной и сюжетной резьбой, представление о которой мы имеем благодаря обугленным фрагментам балок, панно и статуй.