Чтение онлайн

— Слушай, Дмитрий, а ты помнишь Олю? Ну, ту шизофреничку? — спросил Патрушев. — Там, в доме культуры…

— Да. Очень интересная женщина… — дипломатично выразилась Лариса без тени иронии в голосе, поддержав вопрос Андрея.

— А что с ней случилось? — быстро отреагировал , Филимонов.

— Ас ней что-то случилось? — в свою очередь быстро спросила Лариса.

— Наверное…

— Что с ней случилось, Дмитрий? Вы знаете? — Лариса пристально посмотрела в глаза Филимонову, но он отвел взгляд. — Если вы знаете, то скажите…

— Нет, не знаю, — хмуро сказал Филимонов. — Не знаю.

— А мне кажется, что знаешь, — упрямо сказал Патрушев.

И эта его фраза стала поворотной. Филимонов привстал со стула и, поглядев на приятеля внезапно ненавидящим взглядом, повторил, чеканя слова:

— Я не знаю, что случилось с этой дурой. Она куда-то пропала. И мне все равно, что с ней.

— Ну зачем же так категорично? — рассудительно заметила Лариса, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость и упорно следовать модели своего поведения — полностью принимать человека со всеми его неадекватностями.

— Слушай, Дмитрий, а когда ты последний раз видел Аткарского? — продолжил расспросы Патрушев. — В смысле, перед тем как его убили.

— Убили? — ухмыльнулся Филимонов.

— Так ты что, не в курсе?

— Я-то? Я-то в курсе… — ухмылка Филимонова стала шире и явственнее.

— Тебя это забавляет? А ты знаешь, что в убийстве обвиняли меня?! — Патрушев начал заводиться.

— Тебя? Ну, это они хватили лишку, — Филимонов как-то нервно откинулся на стуле. — Ты-то здесь при чем? Ты-то ни при чем.

Патрушев в свою очередь нервно завертел головой из стороны в сторону.

— Слушай, Диман, кончай пудрить нам мозги! — возмутился он. — Сидит и несет здесь бред всякий!

— Да, — тут же согласился с ним Филимонов. — Я рад, что Аткарского наконец-то нет с нами.

И под остолбеневшими, настороженными взглядами Ларисы и Андрея закончил, разведя руками:

— Потому что пообщаешься с такими, как он, и станешь таким вот…

Эта невразумительная тирада должна была означать, что Филимонов отдавал себе отчет в том, что ведет он себя ненормально и обвиняет в этом не кого иного, как Аткарского.

— Он что, тебя загипнотизировал? — продолжал Патрушев.

— Он? Загипнотизировал? — рассмеялся Филимонов, и тут же смех его так же резко оборвался как и начался:

— Впрочем, да, наверное…

— Ты же был нормальным человеком! — У Патрушева начала прорезаться истерика. — Что с тобой произошло?

— Деньги порой заставляют изменить свое будущее. Я стал другим, и меня больше не устраивает эта планета.

— То есть, как я поняла, реальность вступила в полное противоречие с твоими внутренними установками? — по-иному расшифровала Лариса слова Филимонова.

— Глупые вы люди! — неожиданно взорвался Филимонов. — Ничего вы не понимаете! Аткарский — это слуга Сатаны.

— Я ничего дурного не имела в виду: что ты так расстраиваешься? — продолжала упорно гнуть свою линию Лариса.

У нее было предчувствие того, что она стоит близко перед разгадкой тайны убийства Аткарского и исчезновения Оли-шизофренички. В поведении Филимонова она с самого начала заметила глубокие отклонения от нормы. Он постоянно менял свои амплуа в общении, будто играл какие-то роли: то изображая страсть и истеричность, то погружаясь в безразличие и депрессию. Все это свидетельствовало о том, что этот человек замешан в интересующих ее делах. Вот только как направить разговор в нужное русло? Похоже, Филимонов невменяем. Только почему это случилось так быстро, так внезапно? Ведь всего какую-то неделю назад он был совсем другим, тогда, на тусовке в «Салюте»!

— А почему бы мне не порасстраиваться?! — встал в позу Филимонов. — Два трупа за одну неделю — это мало?

— Почему два? — ошарашенно спросил Патрушев, игнорируя знаки Ларисы молчать.

— Почему два? — переспросил Филимонов, переводя злые глаза на приятеля. — Потому что так надо!

Надо отрезать язык, чтобы не болтали чего лишнего!

— А кому это было надо? — почти ласково спросила Лариса.

— Этого я не знаю, — плечи установщика сигнализации безвольно опустились.

А потом Филимонов неожиданно истерично рассмеялся и не мог остановиться в течение полминуты.

А Ларисе не давала покоя мысль: у нее все звучали в голове слова Григорьича о том, что они, братки, никогда бы не стали делать лишних движений и вырывать язык мертвому человеку. Действительно, зачем?

— А чего Аткарский болтал лишнего? — спросила Лариса.

Филимонов злобно посмотрел на нее:

— Ты в чем-то меня подозреваешь?

— В чем я тебя должна подозревать? — совсем простодушно спросила Котова.

— Глупая, но очень хитрая баба! — прищурив глаза и погрозив Ларисе пальцем, сказал Дмитрий.

— Ну, ты полегче! — повысил голос Андрей.

— Это вы полегче! — резко парировал Филимонов. — И вообще, по-моему, наше общение несколько затянулось. Я плохо себя чувствую и хочу отдохнуть.

— Ты же только недавно встал! — заметил Патрушев. — Какой к черту отдых?!

— Неважно! Я устал от вас! — закричал Филимонов.

— Мы никуда не уйдем, пока ты не расскажешь все, что знаешь, — Андрей был настроен решительно.

— Приходите вечером, сейчас у меня болит голова, — раздраженно воскликнул Филимонов.

— Ты что, нас гонишь? — спросил Патрушев, словно не веря в реальность происходящего.

— Да, я должен побыть один. Убирайтесь отсюда!

Быстро! — глаза хозяина квартиры излучали бешенство и ненависть.

Лариса какое-то время внимательно смотрела на Филимонова, оценивая, как им лучше поступить: или попробовать все-таки зацепить его в общении, или все же, повинуясь чувству самосохранения, удалиться.

Ведь было понятно, что человек явно не в себе. От него можно ожидать чего угодно.

И она решила уйти, соблюдая по минимуму ритуал.

Постараться успокоить Филимонова, выйти и позвонить Карташову. А потом психологу Курочкину. Или по «ОЗ», чтобы приехала бригада санитаров и Филимонова поместили в специализированное учреждение за городом.

— Ну, мы уходим, — как ни в чем не бывало сказала Котова и пошла к выходу. — Не скучай тут без нас.

Патрушев какое-то время сидел на стуле и бросал нервные взгляды то на Филимонова, то на Ларису.