Чтение онлайн

– Да ну тебя, Порфирий!
– махнул рукой Гордей и полез через плетень со двора, где были расставлены столы.

– К ночи хоть вернешься?
– крикнул вдогонку атаману Порфирий.
– Или мне придется и супружеский долг за тебя исполнять?

– Да тьфу ты!
– досадливо сплюнул казак и помчался к Акулине.

Гордей нашел казачку у нее дома. Девушка забилась в угол за печкой и горько плакала. Она даже не услышала, как в горницу вошел ее возлюбленный.

– Акулина!
– воскликнул Гордей, бросаясь на колени рядом с девушкой и протягивая к ней руки.

– Зачем пришел? Посмотреть на мои слезы?
– рывком отстраняясь и метнув в него яростный взгляд, прошипела Акулина. Она едва сдерживала рыдания.

– Акулина, милая моя... Ну, что же ты... что же ты так убиваешься?
– растерянно бормотал атаман. Он впервые видел ее такой: безутешно рыдающей, с дрожащими губами и опущенными плечами. Куда же подевалась та гордая и неприступная нимфа, способная одним взглядом поразить мужчину в самое сердце? Он сломал ее, причинил такую боль, что оказалась не по силам даже этой отважной и сильной девушке.

– Я?! Убиваюсь?! Не дождешься!
– уже срываясь на крик и окончательно теряя контроль над собой, отвечала ему Акулина.
– Еще не хватало мне из-за всяких кобелей убиваться!

– Зачем ты так? Знаешь же, что люблю я тебя.

– Любишь, да?! Любишь?! Так это потому что любишь, ты сегодня обвенчался с другой?! А я-то дура! Поверила, что ты на самом деле решил вернуться ко мне! Думала, что не может милый обмануть меня, а ты...!
– тут она с размаху залепила ему звонкую пощечину.

Гордей не ожидал, что она будет так тяжело переживать его свадьбу с Феридой. Он принял ее удар спокойно, в душе уверенный, что заслужил куда большего наказания. Несмотря на ее сопротивление, атаман крепко сжал девушку в объятиях и держал, пока она не перестала вздрагивать от плача. Когда Акулина немного успокоилась, Гордей отнес ее на кровать, дал попить воды и, встав на колени возле постели, продолжал успокаивать ее:

– Прости меня... Умоляю, прости. Я не хотел, чтобы так вышло.

– Не хотел? ... А как ты хотел?
– уже не плача, с нажимом спросила казачка.
– Ферида не желала делить с тобой ложе, и ты прибежал ко мне, как к какой-то гулящей девке. Теперь ты получишь от этой черкешенки то, что хотел. Так зачем же тебе я? Что качаешь головой? Или ты не хотел затащить Фериду в постель?

– Хотел, - честно признался атаман.
– Но мне от нее нужно не это... Я уже получил то, что хотел.

– Да ну! Значит, эта праведница только притворялась овцой?!
– зло сказала Акулина.
– А поняв, что ты можешь бросить ее, она перестала строить из себя недотрогу и отреклась не только от религии, но и от чести в придачу!

– Ну что ты так злишься? Я же знаю, ты у меня хорошая, добрая...
– пытался как-то прекратить ее вспышку ярости Гордей, прекрасно понимая, что девушка так говорит сгоряча, от боли и обиды.
– А от Фериды я получил любовь. Ее тело мне нужно было лишь в доказательство того, что и ее душа тоже принадлежит мне.

– А-а-а... Я поняла... Значит, от нее душа, раз уж больше ее не за что любить: ни лица, ни фигуры... Ни кожи, ни рожи!
– продолжала плеваться ядом казачка.
– А от меня, стало быть, тело!

– Прекрати.

– Я буду говорить то, что захочу! И вообще, Гордей Ефремович, что вы здесь делаете? Идите-ка к своей жинке. Ночка близко, а вы тут со мной силы тратите. Вам сегодня предстоит не только душу своей ненаглядной любить, но и тело ее, щуплое да холодное! ...

– Я уйду...
– наконец не выдержал Гордей и прервал этот поток ранящих их обоих больнее острого кинжала слов.
– Но сначала ты выслушаешь меня! Акулина, любимая, поверь, после того, как я отвез бы Фериду в Черкессию, в моем сердце навек была бы ты одна. Но судьба распорядилась иначе. Я связал свою жизнь с другой, но мои чувства к тебе не угасли.

– Какие чувства, Гордей?! Ты любишь ее!

– И тебя я тоже люблю...
– медленно проговорил молодой человек.
– Уж не знаю, что это: кара Божья или Его величайшая милость, - но я люблю... люблю вас обеих. Без вас мне жизнь не жизнь... Акулина, милая моя, если ты прогонишь меня сейчас и не захочешь больше видеть, я исчезну из твоей жизни навсегда... Понимаю, я не имею права удерживать тебя. Единственное, что я могу предложить тебе, - это любовь женатого мужчины. Ты заслуживаешь лучшей доли. Ты могла бы выйти замуж за бравого красавца-казака и быть счастливой и любимой мужем женой... Но, если ты выйдешь замуж, мне будет очень больно...

– Гордей... Гордей, ты же знаешь, что ты у меня один!
– с нее в одночасье слетела злая маска, слезы на щеках мгновенно высохли.
– Я столько лет ждала тебя и никогда не посмотрю на какого-то другого мужчину... Я только что сказала тебе уйти... Я хотела прогнать тебя из своей жизни, из своего сердца... Но нет! Нет, любовь моя! Я не смогу... я не смогу без тебя! Не уходи!

Акулина подскочила на кровати и как безумная вцепилась в атамана. По тому, как он обнял ее в ответ, зарылся носом в золотые волосы и нежно поцеловал ее за ухом, девушка почувствовала, что он не врал. Он любил ее! А все остальное уже было неважно: ни женитьба на другой, ни попранная гордость, ни мучительная ревность... Любовь победила все.

– Не уходи...
– продолжала еле слышно шептать казачка, крепче прижимаясь к тому самому единственному, дорогому ее сердцу мужчине.
– Не уходи... Да ну эту черкешенку! Женись ты на ком хочешь! Только не покидай меня...

– Красавица моя, - так же тихо отвечал ей Гордей, - я никогда не оставлю тебя. Знай, ты запала мне в душу гораздо больше, чем Ферида. С ней я готов был расстаться. Да, мне было бы горько и больно от нашей разлуки, но счастье, обретенное с тобой, быстро бы залечило эту рану. А тебя я отпустить не могу...

Затем, бросив взгляд за окно и увидев разгорающийся на горизонте пожар, атаман нехотя отстранился от Акулины и коротко добавил:

– Вечереет. Мне пора.

– Ты пойдешь к ней?
– дрожащим голосом спросила казачка, устремив на него томный взгляд бездонных лазурных глаз. Это был призыв ему остаться еще хотя бы на несколько минут, а может, и на всю ночку... Но Гордей только отрицательно помотал головой: в свою первую брачную ночь он должен утонуть не в синей бездне, а в черном омуте.