Чтение онлайн

– Кавалер же, отказавшийся встретиться в честном бою с соперником, изгоняется с позором из числа Соискателей, вымпел его всенародно срывается и попирается ногами… – открыто издеваясь, нараспев читал судья.

Я быстро оглянулся – не помешает ли мне Петрович? Но тот стоял спиной к нам у балюстрады и разглядывал моего гарцующего соперника. Ну и хорошо. Эх, птиценосый, ты меня видишь впервые, а я тебя уже видел – на портрете, за спиной у Ганелоны, – и теперь знаю, что ты за птица! Сейчас я сделаю мгновенное движение, которое ты даже не увидишь, и ты сложишься пополам, тихо ляжешь на землю и будешь лежать долго, достаточно долго, чтобы я успел вышвырнуть из седла своего соперника. А когда ты немного оживешь, я шепну тебе несколько слов, после которых ты никогда не захочешь становиться мне поперек дороги!

Судья был глуп, как пень, и инстинкты самосохранения у него начисто отсутствовали. Иначе он не посмел бы разинуть рот и заорать ликующим голосом:

– Объявляется, что ввиду отказа…

«Сам виноват, – подумал я, незаметно разворачивая плечи и расслабляя кисть. – Эх!..»

Но ударить я не успел, потому что пальцы Петровича намертво сковали мою руку.

– Второй кавалер тоже не может биться, – сказал Петрович, дружески обнимая судью за шею и поворачивая лицом к Ристалищу. От этого легкого прикосновения глаза у судьи вылезли из орбит, рот приоткрылся, а лицо начало синеть. Но Петрович знал меру – через две-три секунды он отпустил обмякшего судью и даже поддержал его за локоть, чтобы тот устоял на ногах.

– Обрати внимание, судья, второй кавалер тоже не может биться, – повторил он флегматично. – У него что-то случилось с лошадью. Видишь, она лежит на траве?

– Видимо, сегодня невезучий день для лошадей, – сказал я судье, ласково улыбаясь. – Я думаю, что надо объявить перерыв минут на пятнадцать-двадцать. Неужели у тебя есть возражения?

Судья ошалело крутил головой, потирая шею.

– Н-нет… Не возражаю, – прохрипел он. Голос явно не слушался его. Он подозвал герольда и приказал объявить перерыв.

Я был готов расцеловать Петровича – я не сомневался, что все это его проделки.

– Петрович, побудь тут с судьей, – сказал я. – Ты посидишь здесь, судья, пока я буду готовить лошадь? Ее, по-моему, уже привели…

– Да-да, я посижу, – с готовностью пролепетал судья, оглядываясь на могучую фигуру Петровича.

К моему удивлению. Росинант выглядел достаточно бодро. Видно, мои таблетки слегка взгорячили его старческую кровь, В бой он поскакал не то чтобы очень уж резво, но все же не плелся шагом. Первое копье я сломал безрезультатно. При второй схватке я ударил точней, и мой противник шлепнулся наземь.

– Что ты сделал с лошадью? – шепотом спросил я Петровича, когда он подошел ко мне после боя.

– Я усыпил ее, – ответил тот.

– Каким образом? Ты ведь не отходил от меня.

– А мне не надо для этого отходить, – Петрович вытянул вперед палец, и я понял, где скрыто его оружие.

– У тебя что, в каждом пальце по сюрпризу? – спросил я озадаченно. Только сейчас я начал понимать, какого могучего помощника дала мне Земля.

– Сюрпризы – только в правой руке, – ответил Петрович. – В левой у меня индикаторы. На радиацию, яды, микроорганизмы… Но я надеюсь, что они нам не пригодятся..

– Я тоже надеюсь, – ответил я, с уважением глядя на робота. Я еще не догадывался, что все его индикаторы окажутся здесь бесполезными.

К лошадям в королевской конюшне приставили охрану – пять назначенных Ганелоной придворных поклялись не отходить от них ни днем, ни ночью. Только убедившись, что опасность с этой стороны больше не угрожает, я отправился к себе, чтобы отдохнуть.

Я шел пустым темным коридором, когда меня тихонько окликнули. Это был диспетчер Фей. Я провел его к себе и попросил Петровича проверить комнаты. Замки замками, а за мое отсутствие сюда могли подсунуть любой сюрприз – от подслушивающего аппарата до мины под подушкой. Рюдель, по-видимому, уже понял, что я его главный враг, и мог пойти на любую подлость, чтобы устранить меня со своего пути. Петрович прошелся по комнатам, но ни один из его многочисленных индикаторов не обнаружил опасности.

– Я пришел поздравить кавалера, – сказал Фей. – Я видел оба боя и восхищен ими. Если бы кавалер не поменял лошадей, его вторая победа была бы еще убедительней. Опять что-нибудь случилось с подковой?

– Если бы так!.. – Я рассказал ему, что произошло с моей лошадью на Ристалище.

– Кавалер твердо уверен, что лошадь отравлена!

– Абсолютно.

– И он не боится говорить об этом вслух?

– А кого мне бояться, диспетчер? Рюдель и так все знает. Кроме того, сейчас нас никто не слышит – за это я ручаюсь

– Тогда я скажу несколько слов по секрету. Сегодня ночью ко мне приходил тот человек, которого ты послал. Летур. Мы долго с ним говорили, и он рассказав то, о чем все догадываются, но вслух говорить боятся Что существует способ продления жизни и кавалеры его знают, но скрывают от народа. Нам говорят: короткая жизнь угодна Кресту. Но почему это ему угодно? Почему сам Летур живет уже шестьдесят лет, если Кресту это неугодно? Почему куда-то исчезли книги о прежних временах, когда жизнь была гораздо длинней? И неужели даже сорок лет – уже не для всех? Летур сказал, что люди стали умирать до этого срока. Мне сейчас тридцать пять. Я хочу знать, есть у меня еще пять лет впереди или я умру завтра? А может быть, я зря беспокоюсь г мне повезет, как Летуру, хотя это и неугодно Кресту!

Я слушал диспетчера и в который раз перебирал в уме все, что узнал. Странные и противоречивые факты никак не укладывались а стройную систему…

Тут я вспомнил воинственного ресторатора.

– Один человек недавно сказал мне, что если бы существовало лекарство для продления жизни, то он перерезал бы глотку любому, лишь бы завладеть им. Что ты думаешь по этому поводу?

– Я тоже знаю таких. Но сам думаю иначе. Я считаю, что это лекарство нужно всем.

– И кавалерам тоже?

Диспетчер несколько секунд молчал, словно не решаясь заговорить.

– Такое лекарство должно принадлежать всем, кто работает, – сказал он наконец, глядя мне в глаза.

Я ожидал такого ответа и все же почувствовал немалое удовлетворение. Кто не работает, тот не ест – вот как звучала его фраза в переводе на язык земной философии.

– Но кавалеры не работают.

– Они будут работать… со временем.

– Когда же это время наступит?

– Мне кажется… наступит, – диспетчер вдруг замолчал, словно сказал что-то такое, чего говорить не следовало. Я понял его опасения и спросил:

– Летур не сказал тебе, кто я такой?

– Нет.

– Я прилетел с той самой планеты Земля, откуда много лет назад прибыли ваши далекие предки. В те время на всей нашей планете был навсегда провозглашен лозунг «Кто не работает, тот не ест». Кое-кому он не понравился, и недовольные сбежали сюда…

Тут в дверь негромко постучали. Я попросил Фея перейти в другую комнату и выглянул в коридор. Там стояла Леннада.

– Пусть кавалер извинит меня, но мне поручено передать, что во дворе его ожидает человек с лошадью