Срывая маски
Шрифт:
Маскарон довольно дернул краем тонких губ.
— Это не вопрос, — он слегка отодвинулся от девушки. — Смех, Грех.
Из мрака коридора тут же явилась кукла. Маска Смех с широкой улыбкой в тусклом свете казалась зловещей и кривой. Служанка вошла в камеру. Маг толкнул Майю к ней, кукла цепко схватила ее за плечи.
— Княгиню нужно помыть и привести в порядок.
— Да, Мастер.
— Зачем? — нахмурилась Майя, переводя взгляд то на маску Смех, то на Маскарона.
Тот прошел к створке камеры и кинул взгляд на девушку. Зеленные глаза странно вспыхнули.
— Потому что этот спектакль закончится, когда я скажу. А у тебя в нем все еще главная роль.
Майя нахмурилась, но прежде чем открыла рот, маг вышел из камеры и растворился. Что он имел в виду, девушка не успела обдумать. Кукла грубо толкнула ее к выходу и потащила по коридору.
***
Эльдар окинул взглядом широкий зал. Огромный круглый атриум шел через все этажи со стеклянными стенами и заканчивался купольным стеклянным потолком. Стекло крыши было такое же темное и непроглядное, как в очках Корнелия. Оно напоминало огромный черный глаз, что следит за происходящим Арены.
У игровых столов дилеры в элегантных жилетах ловко тасовали колоды: в их руках блестящие карты скользили также легко, как мотыльки или косячки серебренных рыбок. Отовсюду доносились крики ставок, звон монет и музыка.
Эльдар шел мимо стеклянных столов с магическими огнями, над головой свет отражали зеркальные потолки и колонны, на мебели сверкал полированный мрамор и позолота. Стеклянная Арена была местом известным, но скверным. Ее бы стоило назвать вторым Пожирателем Судеб, только с той разницей, что люди сами летели в плен этих стен, как мошки на мед. И так же медленно топили свои жизни, опьяненные сладкими мечтами о легкой наживе.
Эльдар вдохнул спертый воздух, наполненный запахом кисловатого шампанского, насыщенных цветочных парфюмов и пота. Он миновал работягу в помятом костюме и двухдневной щетиной. Уставшее лицо бледно, как мел, но широко открытые глаза неотрывно смотрели на круглое волшебное зеркало с хороводом цифр. Мужчина все дергал за рычаг, заставляя числа в зеркале скакать.
За вытянутым столом круглобокий торговец стоял в окружении красавиц-вампирш. Он дал одной подуть на кости в руке перед броском. На его шее виднелись свежие следы от укусов.
В глубине зала стояла широкая стеклянная труба — шахта магического лифта. Эльдар поправил капюшон. К счастью, вокруг было полно сомнительной публики, которые прятали свое лицо за масками и капюшонами, и укутанный в плащ юноша не привлекал внимания.
Эльдар прошел мимо лифтового холла и зашел за поворот. Там начинался коридор с множеством одинаковых дверей, дальняя стена была полностью зеркальной.
Эльдар встал напротив зеркала. Его лицо скрывала тень. В отличии от остальных зеркал Арены, это не подсвечивалось и выглядело довольно мрачно в плохо освещенном коридоре. Но, если верить наводке Скоропеи, один из входов в подземелье был здесь.
Он вынул ключ с магическим кругом и поднес к стеклянной поверхности. Заклятие на головке ключа вспыхнуло. Стоило кончику ключа коснуться зеркальной гляди, как от точки касания пошли круги словно на воде. Затем будто кто-то провел черную вертикальную черту, поделив стекло надвое. Зеркало раскрылось, складываясь в складки как занавес в театре, и явило взгляду массивную железную дверь с заклепками и замочной скважиной. Эльдар просунул ключ, отворил замок и обернулся.
В конце коридора стояли посетители с бокалами и о чем-то увлеченно беседовали. Парня у двери никто не замечал. Видимо, на место были наложены чары для отвода глаз.
Эльдар осторожно толкнул толстую створку. Повеяло холодом. За дверью находилась небольшая каменная площадка и спиральная лестница, уходящая вниз.
Из-под ворота плаща Эльдара выглянула Каролина. Он взял ее, ящерица тревожно оглянулась.
— Останешься сторожить вход. Ключ один, так что береги его.
Каролина, уже привыкшая к странным, а зачастую сомнительным затеям своего компаньона, с готовностью моргнула золотыми глазками. Эльдар закрыл дверь, щелкнул замок. Парень вложил ключ в пасть ящерицы. Каролина перепрыгнула на стену и заползла на канделябр, где и притаилась.
У спиральной лестницы Эльдар остановился. Ступени уходили вглубь, откуда веяло холодом, землей и темной магией. Она улавливалась кожей, как ощущается тяжелый воздух перед грозой, и пускала по телу легкие мурашки. Эльдар вдохнул глубже и сжал на поясе рукоять кинжала. Того самого, что когда-то принял из рук мага в маске.
После пожара Корнелий хотел уничтожить ритуальное оружие. Но Эльдар попросил вернуть ему нож. Он хранил его все эти годы в небольшом ларце. Много раз он открывал ларец и смотрел на темный артефакт. Но видел не нож, а обгорелые стены, черный дым и изогнутые тела. А еще обугленную ладонь матери, сжимавшую кривой кинжал.
На остром лезвии так и осталась его запекшаяся кровь. И каждый раз смотря на нее Эльдар с безмолвным отчаяньем и яростью думал, что он сам казался куда более страшным оружием в руках мага.
Перед этой ночью Эльдар снова открыл ларец и впервые за десять лет взял кинжал в руки. Сжал гладкую костяную рукоять ножа, почувствовал его вес в ладони и отчетливо вспомнил, как ледяными от страха пальцами сжимал кинжал в тот вечер. Как бешено билось его сердце, пока он готовился вонзить в свою грудь острый клинок.
Из образов прошлого Эльдар вырвался лишь когда ощутил металлический привкус во рту. Он и не заметил, как от волнения прикусил губу.
Перед выходом он почистил и заточил кинжал. И сейчас держался за него так крепко, что ладонь проняла боль.
Он должен найти ее. Должен вернуть… Даже если сам не вернется.
Больше не теряя ни секунды, Эльдар поспешил по спиральным ступеням вглубь подземелья.
***
Вытащив Майю из подвала, служанка отвела ее на кухню, где развязала руки и предупредила, что, если та вздумает бежать, ее ждет такое наказание, что заточение и голод в подвале покажутся легкой прогулкой.
Майя вместо ответа покосилась на одну из увесистых сковородок на стене. Но стоило кукле поднять крышку подноса и явить свежий куриный суп, как Майя поняла, что веревки понадобятся только если сейчас ее захотят вытащить из кухни.
Она за минуту справилась с супом, что показался ей самым вкусным на свете. И в конце едва удержалась, чтобы не вылизать тарелку. Затем служанка повела пленницу в ванную, где сняла с нее грязные лохмотья. Уже сидя в горячей, пахнущей лесными травами воде, Майя испытывала спорные чувства к происходящему. С одной стороны, ее выпустили из подвала куда раньше, чем она могла представить. Она-то морально готовилась к неделям, если не месяцам заточения и голодания. А теперь ее хорошо накормили и вот купают в горячей ванне.