Срывая маски
Шрифт:
Ему стоило невероятных усилий не кинуться на мага, чтобы оттолкнуть от Майи, схватить ее и унести как можно дальше от этого прогнившего места. Вместо этого Эльдар бездвижно стоял. Стоял и неотрывно смотрел на девушку, как смотрел бы закинутый на безлюдный остров путник, увидевший спустя многие годы на горизонте корабль. Или как слепой, которому чудом подарили зрение, и он впервые узрел свет и краски мира.
Девушка подошла ближе, Эльдар разглядел ее четче. И из-под ног его ушла земля.
Он смотрел на красивую девушку. Очень красивую и… незнакомую.
Маг и Темная Княгиня направлялись прямо к нему. Майя ступала плавно, словно призрак. Белое лицо казалось прозрачным, а темно-красные губы — кровью на снегу. На тонкой фигуре плотно сидело платье-кольчуга. Черные перья на плечах переливались мрачными зелеными оттенками, как и черные, как ночь, волосы.
Эльдар не сразу заметил, что остался единственным стоять ровно, когда девушка и маг подошли. И опомнился, когда на него насмешливо посмотрели несколько демонов с козлиными глазами. Он поспешно склонился и закусил губу.
Когда княгиня и маг оказались совсем близко, Эльдар не сдержался и поднял на них глаза. Девушка прошла прямо перед ним. Вблизи она казалась еще неузнаваемее, чем издали. Щеки похудели, черты лица заострились, стали резче, словно кто-то расчертил их четкими штрихами. Губы крепко сжаты, в их изгибе притаилась чуждая раньше злость. А глаза… Наведенные густо черным глаза отражали ледяной блеск и ни капли света. Смотря в них, Эльдар вдруг вспомнил кукол на ярмарках с их большими, но пустыми глазами.
Он содрогнулся, ужаснувшись собственной мысли. Ему невыносимо захотелось подскочить, схватить Майю и встряхнуть, чтобы убедиться, что она живая. Что не искусная подделка, и под кожей у нее теплая кровь, а не холодная глина.
А еще рука так и рвалась к мечу — вынуть его и одним точным взмахом отделить ненавистную голову в маске от плеч. И желание это столь сильно охватило Эльдара, что его пробила дрожь. Но он оставался на месте. Он не имеет право на ошибку. Не сейчас, когда все на кону…
Майя и маг поднялись к трону. Маскарон склонился к ее уху. Эльдар стиснул зубы.
На миг в глазах девушки отразилась глубокая усталость и ярость. Она села на трон. И к изумлению Эльдара, вписалась настолько хорошо, что у него внутри все обдало колючим холодом.
Сидя в каменном кресле с шипами и огромными крыльями, купаясь в мрачных тенях и ядовитом зеленом свете, княгиня сама казалась созданием нерушимым, как изваяние в храме. Ее красота ослепляла, как сверкающий на солнце клинок. И несла такую же опасность.
Маскарон развернулся, вскинул руку, и зал тут же поглотила тишина. Он заговорил…
***
Идя к трону и видя маски и морды с горящими глазами, Майя желала провалиться сквозь землю. Теперь поклоны перед ней ничего не значили. Она в этом зале имела меньше прав, чем шут. Нет, она и была шутом. И вся ее власть не более, чем плохая шутка мага в маске.
— Даже не думай пытаться снять венец сама, — склонился к ней Маскарон, когда они поднялись к трону. — Ты не сможешь снять его, как ленточку. От этой клятвы можно избавиться только вместе с сердцем.
Майя стиснула зубы. Слезы застряли в горле, но она проглотила их, не желая показывать ужаса даже теперь — осознав, что для нее все кончено. Если каменные стены можно разрушить, а оковы — разорвать, клятву на собственном сердце нельзя ничем не вскрыть, не разбить. Только если маг сам снимет с нее чары венца. А он не снимет. Он никогда ее не отпустит…
Перед выходом Маскарон дал ей ряд указаний, по которым она должна явиться на шабаш и продолжить играть роль Княгини так, будто от этого зависит ее жизнь. Все то время Майя по-прежнему стояла перед ним на коленях и чувствовала, как каждое его слово связывает ее, словно ниточки марионетки. Затем маг сказал ей встать.
— Поцелуй меня, — приказал маг.
Лицо Майи вытянулось. Но прежде чем она успела возмутиться, ее руки обхватили шею мага, и она прижалась губами к его рту. Маскарон обнял ее, и она не смогла сдержать дрожь. Очень странно, даже мучительно чувствовать, что твое тело — теснее склепа. А в собственных руках не больше воли, чем у деревянной куклы.
Маскарон отстранился. Щеки Майи грели от злости. Она ждала очередной насмешки, но маг отвел взгляд. Он не хотел встречаться с ней глазами, поцелуй у него явно вызвал меньше удовольствия, чем он ожидал. И Майя подумала, что последним приказом он нарушил правила своей игры. Он не берет женщин силой. А собственные правила он нарушать не любил.
— Идем, — холодно приказал маг, по-прежнему избегая взгляда девушки.
Уже в коридоре подземелья Майя тихо произнесла:
— Постой. — К ее удивлению Маскарон остановился и повернулся к ней. Темная прядь упала на его лицо, прочертив тенью кривую линию через красивые черты. — Ты сам сказал, что у нас общий враг. Так почему ты не хочешь поговорить с моим отцом? Почему не хочешь объяснить ему, зачем тебе война?
— Решила теперь со мной договориться? — криво ухмыльнулся Маскарон. — Не поздновато спохватилась?
— Без маски ты не сможешь контролировать армию.
— А кто мешает мне призвать армию и посмотреть, что будет с этим городом, когда его заполонят бесконтрольные чудовища?
— Если до этого кто-нибудь не разгадает, откуда придет твоя армия, и не остановит ее, — напомнила Майя.
— Ей не нужно приходить, — губы мага довольно изогнулись. — Она уже здесь.
Майя нахмурилась, но Маскарон ничего больше не добавил и пошел вперед. Вскоре стало слышно музыку из тронного зала. Майя продолжала судорожно думать. Осознание своего положения скручивало живот ледяной рукой. Но если и может ей что-то помочь сейчас, то собственный ум. Его еще Маскарон не подчинил. И пока ее рассудок не помутнел от отчаяния, ей нужно придумать выгодную причину магу не начинать войну. Или хотя бы ее отложить.
— Разве этого хотела твоя сестра, Аллан? — спросила Майя, хватаясь за последнюю ниточку. Маг вздрогнул от произнесенного имени. — Разве согласилась бы так поступать со слабыми?
Взгляд мага потемнел, но в выражении ничего не выдало его мыслей. Затем он отвернулся и надел маску.
— Я уже говорил тебе, это больше не мое имя. — Его голос теперь шелестел, как мертвая листва. — Так или иначе я призову армию. А маску верну потом. Власти города сами приползут ко мне, когда поймут, что лучше договориться с разумным врагом, чем противостоять бездумным и голодным чудовищам. Ты лично убедишь отца отдать мне маску. И молись, чтобы это было все, что я скажу тебе сделать с ним.