Чтение онлайн

Во-вторых, существенному обострению обстановки в НАТО способствовала военная интервенция США во Вьетнаме. В целом западноевропейцы не поддержали американскую агрессию, а стремление США навязать «младшим партнерам» непосредственное в ней участие вызывало открытое сопротивление правительств стран Западной Европы.

В-третьих, особое недовольство американских правящих кругов вызвало то обстоятельство, что многие западноевропейские члены блока начали шире и в обход НАТО (вопреки ее решениям 1956 года о политической координации) проводить политику, отвечающую в первую очередь их собственным национальным интересам. Вступив в конфликт с Вашингтоном, руководители ряда государств НАТО шли на активизацию контактов с СССР, в том числе демонстрируя готовность играть роль «моста» между Востоком и Западом. Это расходилось с прежней их линией, когда они полностью равнялись на антисоветскую стратегию Вашингтона.

Короче говоря, единство НАТО на платформе антикоммунизма подвергалось серьезным испытаниям из-за ослабления внушавшегося Вашингтоном своим союзникам чувства угрозы, якобы исходящей от социалистических государств Европы. Такого рода сдвиг в настроениях общественности, а во многих случаях и руководящих деятелей стран Западной Европы, вызвал серьезное беспокойство за океаном. Правящие круги США считали, что речь шла о процессах, обесценивавших НАТО в глазах американских «младших партнеров», о реальной опасности подрыва целостности Североатлантического блока.

Постепенное ослабление с середины 60-х годов напряженности в Европе, доказывавшее ненужность НАТО, сопровождалось усилением экономических позиций союзников США. Вместе взятые, эти два процесса, писал в то время З. Бжезинский, создали «совершенно новый климат в американо-западноевропейских отношениях, климат, в котором прежнее автоматическое совпадение позиций затмилось противоречивыми национальными приоритетами».

В этих обстоятельствах главным мотивом политики США в НАТО в 60-е и в последующие годы было стремление укрепить свой диктат, не допустить обособления Западной Европы от Америки.

Соответственно, предотвращение «чрезмерной» самостоятельности Западной Европы рассматривалось не только как первостепенная цель, но и как непременное условие осуществления других целей европейской и глобальной политики Вашингтона. В ситуации, когда наибольшей угрозой для единства НАТО американское руководство считало тенденцию к разрядке напряженности, в число первоочередных задач США было включено установление надежного контроля над мероприятиями западноевропейских государств по развитию отношений между Востоком и Западом.

В отличие от середины 50-х годов Вашингтон уже не мог добиться своего, просто «прикрикнув» на союзников. К тому же в американских правящих кругах готовились начать «собственную разрядку» с СССР, отчасти из-за того, чтобы не дать союзникам получить большую свободу рук в отношении США. Цель Соединенных Штатов в то время состояла в том, чтобы, так сказать, поломать изнутри развивавшееся сотрудничество между Западной и Восточной Европой, подключившись к этому процессу и нейтрализуя невыгодные американцам его аспекты.

Однако избранный руководством США способ достижения этой цели уже не был оригинальным. Вновь, как и в 1956 году, выдвигается так называемая «двойная стратегия», предусматривавшая, с одной стороны, приспособление к менявшейся международной и европейской обстановке и, соответственно, «модернизацию» фасада НАТО, а с другой — подстегивание спекуляций о «советской угрозе» в качестве фона для наращивания гонки вооружений и фактора консолидации Североатлантического блока.

Тот факт, что «военная угроза» со стороны СССР в Западной Европе переставала служить цементом, скреплявшим единство блока, вынудили Вашингтон внедрить элементы гибкости в свою политическую и пропагандистскую позицию в НАТО. Прежде всего руководство США попыталось поставить на службу своим интересам лозунг превращения Североатлантического блока в «инструмент разрядки и обороны», выдвинутый в 1967 году в уже упоминавшемся выше «докладе Армеля», министра иностранных дел Бельгии.

Автор доклада, ставшего одним из основополагающих документов НАТО, утверждал, что этот союз выполняет две главные функции. Первая из них состоит в том, чтобы «поддерживать адекватную военную мощь и политическую солидарность». Смысл второй функции — добиваться прогресса на пути к более стабильным международным отношениям, при которых «могут быть решены ключевые политические проблемы». Военная безопасность и политика разрядки объявлялись не противоречащими друг другу, а взаимодополняющими.

Для Соединенных Штатов принятие «доклада Армеля» было тактическим шагом, блокирующим самостоятельность западноевропейских партнеров. Следующий такой шаг Вашингтон сделал летом 1968 года в Рейкьявике, где проходила очередная сессия Совета НАТО. В принятом участниками сессии документе выражалась готовность приступить к обсуждению с СССР и его союзниками «практических шагов в области контроля над вооружениями».

Правящие круги США понимали бесперспективность какой-либо иной позиции, опасаясь в случае отсутствия официального одобрения Советом НАТО начавшегося процесса нормализации обстановки в Европе подтолкнуть западноевропейских членов блока к дальнейшему отчуждению от США и «индивидуальной гонке в сторону Москвы». Однако на деле идея вынужденного превращения НАТО в «инструмент разрядки» вызывала скрытое раздражение в Вашингтоне. «Эта теория абсолютно неверна», — заявил спустя десятилетие Г. Киссинджер, выступая в Брюсселе на конференции «НАТО в предстоящие 30 лет». Той же позиции Киссинджер придерживался и раньше. «Обычная точка зрения состоит в том, что НАТО может быть полезна в качестве инструмента разрядки, — подчеркивал он в книге «Американская внешняя политика», вышедшей в 1968 году. — Это сомнительно, по крайней мере при нынешней форме НАТО. Военный союз… не является наилучшим инструментом гибкой дипломатии. Превращение НАТО в инструмент разрядки могло бы ограничить ее военный вклад…»

С конца 60-х годов Вашингтон поставил перед собой цель попытаться во что бы то ни стало предупредить чреватые опасными, как там считали, последствиями для американской гегемонии в атлантической системе сепаратные шаги отдельных западноевропейских государств по нормализации отношений с СССР и другими участниками Варшавского Договора. Президент Никсон почти угрожал: «Дифференцированная разрядка, ограниченная только СССР и некоторыми западными союзниками, но не другими, была бы иллюзорной. Она вызвала бы напряженность между союзниками». Ему вторил министр обороны США Мелвин Лэйрд, заявивший, что любые односторонние шаги любого из американских союзников были бы «большой ошибкой, были бы нелепостью». З. Бжезинский увещевал вкрадчиво, указывая на необходимость «уравновешивающего политического вмешательства США в отношения между Восточной и Западной Европой. Без такого позитивного вмешательства есть реальный риск, что даже в высшей степени желательные инициативы, такие, как «восточная политика» Бонна, либо провалятся, либо будут использованы для раскола Запада. Проблемы Европы… слишком сложны, чтобы их можно было решить усилиями только средней величины европейских держав». Вывод был очевиден — «средней величины державы» не должны идти на разрядку самостоятельно.

Под влиянием таких настроений и с учетом опыта 50-х годов администрация Никсона разработала долгосрочную линию Вашингтона, во многом сохранившуюся и при правительствах Форда, Картера, Рейгана. Американские правящие круги решили, во-первых, активно подключиться к решению вопросов, связанных с отношениями между Востоком и Западом на европейском континенте. Во-вторых, они взяли курс на то, чтобы все инициативы и мероприятия союзников по расширению контактов между социалистическими и капиталистическими государствами предпринимались под эгидой Североатлантического блока.