Чтение онлайн

Провозглашая такой подход, Соединенные Штаты одновременно заявили о своем намерении не идти на развитие отношений с СССР без предварительного согласования с партнерами по НАТО. «В конце концов, — подчеркивал Никсон, — наши европейские союзники и другие европейцы живут в центре политической и экономической борьбы. Наши действия должны всегда подчеркивать, что мы отвергаем идею «дискриминационной» разрядки. Они должны отражать наше глубокое стремление превратить Атлантический союз в своего рода расчетную палату для согласования идей и подходов в поисках разрядки напряженности».

В этом заявлении можно заметить положение, ставшее одним из основных в провозглашенной позднее внешнеполитической программе республиканской администрации в отношении Европы. Фактически Никсон официально призвал к превращению НАТО в «инструмент разрядки и переговоров». Однако это вовсе не означало, что Вашингтон стал придерживаться тех же взглядов, что и его союзники по Североатлантическому блоку. Правящие круги США заимствовали лозунг (несколько его видоизменив), которым намеревались прикрыть политику, во многих аспектах противоречившую интересам Западной Европы.

Термин «инструмент разрядки и переговоров», созвучный положению «доклада Армеля», употреблялся в связи с НАТО прежде всего в пропагандистских целях. Представители американского руководства хотели, с одной стороны, подчеркнуть, что никакие процессы разрядки не должны вести не только к ликвидации НАТО, но даже к ослаблению военного противостояния в Европе. С другой стороны, Соединенные Штаты хотели создать впечатление о своей мнимой готовности к более равноправным отношениям с союзниками, к «партнерству» с ними в решении проблем, а не диктату, как раньше.

Весьма точно указал на то, чем был движим Вашингтон, стремившийся набросить на НАТО столь очевидно не шедшую блоку мантию сторонника разрядки, известный американский специалист по американо-западноевропейским отношениям, гарвардский профессор Стэнли Гоффман. Как он писал, «реконверсия НАТО в дипломатическое учреждение вполне может оказаться единственным способом сохранить ее как учреждение военное». Данное соображение, несомненно, в первую очередь и учитывалось американскими правящими кругами, никогда не забывавшими о предупреждении одного из «крестных отцов» НАТО сенатора Ванденберга, который в свое время подчеркивал, что если эта организация не станет намного большей, чем военный союз, она окажется «жертвой первого советского мирного наступления».

В результате Вашингтону в какой-то мере удалось ограничить самостоятельность союзников по НАТО в вопросах развития отношений с социалистическими государствами. Большинство «младших партнеров» США вынуждено было «в порядке атлантической солидарности» действовать в рамках «дозволенного» решениями Североатлантического блока, иначе говоря — в тех рамках, которые получили санкцию Вашингтона.

Пытаясь удержать инициативу в американо-западноевропейских отношениях и контроль над союзниками, Вашингтон в отдельных случаях вынужден был идти на уступки с целью не обострять положение в НАТО. Так, американское руководство, в значительной мере под давлением многих западноевропейских стран, согласилось пойти на созыв Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Вашингтон, весьма скептически относясь к идее совещания, пошел на него, чтобы не отстать от союзников, видевших в этой идее, уже многие годы выдвигавшейся СССР, способ стабилизировать ситуацию в Европе, расширить свои возможности. Отказ от участия в общеевропейском процессе грозил США изоляцией.

Но Вашингтон пошел на частичное подключение к процессу общеевропейской разрядки не только для нейтрализации американо-западноевропейских разногласий в НАТО. Под прикрытием своего участия в этом процессе Вашингтон проталкивал через Североатлантической блок новые крупномасштабные военные программы. В качестве «платы» за это участие от партнеров требовалось согласие на перевооружение с учетом одобренной НАТО незадолго до этого доктрины «гибкого реагирования». Делалось все, чтобы члены блока действовали согласно подсунутой американским руководством формуле — отношения между Востоком и Западом могут успешно развиваться лишь в том случае, если атлантические страны будут обладать «достаточной силой» и действовать солидарно.

«Доклад Армеля» фактически помог американцам под предлогом политизации Североатлантического блока добиться дальнейшей его милитаризации. В период с 1968 по 1978 год члены НАТО предприняли многочисленнее шаги по наращиванию своих как обычных, так и ядерных сил, начиная с плана АД-70 (план укрепления военного потенциала НАТО, 1970 год) и кончая долгосрочной военной программой, принятой участниками блока в мае 1978 года, о которой уже шла речь.

Что касается «разрядочной» стороны деятельности НАТО, то она проявилась в таком согласовании позиций ее участников, которое фактически означало по большей части приспособление к позиции США, а не наоборот. Именно так случилось, например, с подходом Запада к мероприятиям по линии общеевропейского сотрудничества. На них представители США всячески муссируют вопрос о правах человека, причем делается это не только с целью вмешательства во внутренние дела социалистических стран (а это — главная цель кампании). Другая ее цель — столкнуть общеевропейский диалог в сферы, разъединяющие две стороны, увести его из областей, которые могли бы их объединить. Аналогичным образом развиваются события на венских переговорах по сокращению вооруженных сил и вооружений в Центральной Европе, на других форумах, где атлантические державы выступают «единым фронтом». Постепенно Соединенным Штатам удалось существенно осложнить процесс сотрудничества в Европе.

Однако обострение международной обстановки, главным образом в результате раскручивания гонки вооружений, имело и негативные, с точки зрения Вашингтона, последствия. Главным из них стал небывалый подъем антивоенного движения, широкое распространение в Западной Европе антиамериканских настроений.

Правящие круги США столкнулись с трудностями в реализации своего милитаристского курса, с растущей оппозицией этому курсу не только в Западной Европе, но и у себя в стране. Ответ руководства США на эти трудности был вполне в духе традиций американской силовой политики. Вашингтон встал на путь откровенной борьбы против разрядочных тенденций в европейской политике.

Было объявлено, что для СССР разрядка равнозначна «подрывной деятельности» против Запада и поэтому процесс разрядки следует притормозить.

Одновременно широкое хождение в атлантических государствах получила подброшенная Вашингтоном идея, согласно которой разрядка «отвлекает внимание значительной части западноевропейского общественного мнения от роста советской военной силы в Европе». Уже упоминавшийся Уильям Хайленд, бывший помощник Генри Киссинджера в Совете национальной безопасности США, писал, что с начала 70-х годов Советский Союз будто бы стремился — в контексте разрядки — ослабить военные позиций НАТО путем переговоров при значительном наращивании собственных сил.

Тезисы о «подрывающем» воздействии разрядки на американо-западноевропейские союзнические отношения, а также на состояние военного потенциала Североатлантического блока активно использовались правящими кругами США для навязывания партнерам американского требования о свертывании взаимосвязей с государствами социализма.

Администрация Рейгана повела буквально фронтальную атаку на политику разрядки. Особая роль отводилась ситуации вокруг Польши. Крайне правые в Вашингтоне открыто ставили на провоцирование гражданской войны в этой стране. Вашингтон своими действиями пытался усугубить внутренние трудности, поощрял антисоциалистическую линию лидеров «Солидарности».

Ставка на провоцирование кризисной ситуации в Центре Европы оказалась битой, когда 13 декабря 1981 года в Польше было введено военное положение. Но и его Вашингтон попытался использовать для того, чтобы пристегнуть союзников к линии на подрыв взаимодействия между Востоком и Западом. В качестве «личного примера» правительство Рейгана предприняло собственные шаги, о которых было объявлено 29 декабря. В их числе прекращение предоставления ПНР правительственных кредитов, отсрочка намечавшихся на следующий год переговоров по пересмотру польского долга, запрет на промысел рыбы в американских территориальных водах, ограничение экспорта в ПНР многих наукоемких товаров. Вводились санкции и в отношении СССР (прекращалась деятельность Аэрофлота в США, откладывались переговоры о поставках зерна, ужесточался контроль за продажей новейшей техники, прекращался экспорт лицензий для советской нефтегазовой промышленности и т. д.). Этими шагами Соединенные Штаты подстрекали союзников к экономической войне против СССР.