Чтение онлайн

Одержимый, прорыв зомби, ламия, цыганская ведьма, Сердце Парижа, теперь вот лич-нацист. Жизнь будто специально подкидывала мне проблемы, хотя признаю, из передряг я обычно выбираюсь с весомым прибытком. Правда, вот конкретно сейчас не повезло. Кроме знаний о бесчеловечных ритуалах нацистов да нескольких очень специфических техниках, типа той же Плети праха, ничем разжиться не удалось. Даже в силе не подрос, но об этом ещё рано было судить, я окончательно к этому времени ещё так и не восстановился.

Моё возвращение на службу было тихим, я бы даже сказал, обыденным, но встретили ребята меня как героя. И это учитывая, что о случившемся они ничего не знал ровно до тех пор, пока я не вернулся со звездой героя на груди. Там то конечно, мой авторитет взлетел на недосягаемую высоту, а до этого момента парни просто радовались, что мне удалось оправдаться по делу с журналом. Нашёлся его настоящий владелец, который и подкинул мне «Плейбой» из чувства личной неприязни. В это мало кто верил, а я тем более, но Эмилс Кепитис упёрся как баран, твердя одно и то же. Мол, из-за меня он не смог стать комсоргом и решил отомстить, подставив и выставив в плохом свете.

Наш особист, который и вычислил Кепитиса ему не верил, я тоже. Даже без подсказок было понятно, что тут во весь рост торчат уши замполита, но Эмилс на контакт не шёл категорически. Как сказал товарищ Иванов, скорее всего Калныныш надавил на парня через семью. Для Председателя Совета министров достаточно одного намёка, чтобы устроить гигантские проблемы любому жителю республики, а родители Кепитиса звёзд с неба не хватали. Даже скорее наоборот, вели аморальный образ жизни, любили прибухнуть, и при этом умудрились настрогать аж семерых детей. Эмилс был самым старшим и мечтал вытащить братьев и сестёр из этого дерьма. Именно на этом его Калныныш и поймал, а теперь надёжно держал за ятра.

Это было неприятно, но не смертельно. Эмилса из части убрали. Никакого дисбата или суда, просто перевели в другую часть, подальше от замполита. Контора работала и не только в армии, но на месте работа осложнялась противодействием республиканского управления. Дело оказалось куда шире, чем мне думалось, под крылом партийного руководства в Латвии возникло националистическое движение, считающее, что центр их несправедливо зажимает. До объявления русских оккупантами ещё не дошло, но уже проскальзывали мысли о том, что вот раньше латыши были гордыми и великими, да и вообще всем научили глупых славян, которые жили в лесу, молились колесу, да лаптем щи хлебали. А Балтика — это Европа, цивилизация. Короче всё как обычно.

Вспышки национализма в республиках возникали регулярно. Большевики, несмотря на ориентацию на мировую революцию, почему-то активно насаждали местные культуры, зачастую в ущерб русской, более традиционной в данной местности. К чему это может привести я прекрасно знал из новейшей истории своего прошлого мира. К счастью, в этом с подобными проявлениями боролись куда более эффективно, ну и из-за более справедливого, на мой взгляд, распределения доходов, те же Балтийский республики не стали витриной СССР. Да и Кавказу пришлось затянуть пояса и научиться жить по средствам. Это тоже порождало недовольство, но зато никаких речей в стиле «мы кормим весь Союз» тоже не было. Знали, что за подобное можно и по шапке получить, да и главный принцип социализма — от каждого по возможностям, каждому по труду, никто не отменял. Зарабатывайте и будет вам счастье.

Лично для меня вся эта возня не трогала. Калныныш затаился. После награждения любой выпад в мою сторону стали бы разглядывать даже не под микроскопом, а разобрали бы на атомы. И упаси Маркс, Энгельс, и остальные двое, если там обнаружится хоть капля личной неприязни или иных причин, недостойных партийного деятеля. Тут уже даже строгим выговором не отделаешься. Обычный-то замполит в личное дело уже схлопотал, за недостаточную просветительскую работу в коллективе, что привело к чрезвычайному происшествию. Однако и убирать из части его не стали, я думаю, что товарищ Иванов и его коллеги решили ловить Калныныша на живца.

Ощущать себя наживкой было неприятно, но привычно. К тому же угрожать мне физически майор просто физически не мог, всё-таки Кандидат против Мастера не пляшет. А подставить… ну пусть попробует. Чувствуя за спиной мощь Конторы и поддержку Матушки Зимы я вообще мало чего боялся. А Татьяна Игоревна вместе с правнучком заявились ко мне, когда я немного поправился. Дали по шее, не без этого, но и обозначили своё отношение к нашим отношениям с Софьей.

Если коротко, то это можно назвать подписанием договора о намерениях. Сикорская хотела возродить династию. Я для этого подходил идеально. И дело не только в шурах-мурах, что мы крутили с девчонкой. Тут уже пошла в дело большая политика. Это только казалось, что партийные бонзы, армейцы или спецслужбы были сами по себе. Нет, там были сложные связи с промышленным производством, династиями, и ещё кучей нюансов. Поэтому даже Зиме-Маме было сложно вот так с ходу занять достойное место на советском политическом Олимпе. Но если в дело вступал я, то всё существенно менялось.

Во-первых, за мной стояла военная династия, имеющая серьёзную репутацию, а последние пару лет так и вовсе вставшая у руля создания, фактически нового рода войск. Дроны всё ещё проходили обкатку, но у борцов с империализмом в Африке, на Ближнем востоке, в Азии и Южной Америке, вдруг появились маленькие и смертоносные птички, на чьих внутренностях стоял штамп «Сделано в СССР». Американцы и всякие французы сильно бесились, а наши разводили руками, не знаем, мол, само припрыгало.

Опять же материальную сторону забывать нельзя. «НаСвязи» вырвался за пределы Советского Союза, стремительным рывком захватив сначала страны Варшавского договора, затем перекинувшись на Европу и Азию. С нами боролись, нас запрещали как инструмент пропаганды коммунизма, но пока никто не мог предложить что-то более удобное, поэтому доходы кооператив росли не по дням, а по часам. Причём в валюте тоже. Ею мы оплачивали права на музыку для онлайн-радио, которое тоже начало свой победный марш по странам мира.

Теперь уже не Цемель бегал по кабинетам продюсеров, уговаривая продать нам права на исполнение, теперь у его дверей ошивалась толпа иностранцев, желающих присосаться к живительному ручейку. Что вызывало интерес у сильных мира сего и вот тут поддержка легендарного Архонта, которую помнили и боялись была как никогда кстати. Татьяна Игоревна одним своим именем отбивала охоту лезть в мои дела.

Понятное дело, делиться тоже приходилось и отдел по работе с иностранными государствами возглавил подающий надежды, молодой управленец по фамилии Пешков. Трижды правнук знаменитого писателя Максима Горького, и по совместительству, правнук Серго Берии, сына Лаврентия Павловича. Да и в некоторых других местах появились внуки-правнуки заслуженных товарищей. С этим я мирился, выставляя только одно требование — работать, а не штаны просиживать. Кто решит, что попал на синекуру — вылетит одним днём, даже если мне придётся поссориться с его уважаемым предком. Судя по тому, что товарищ Пешков лично приехал ко мне познакомиться, один из дедушек внушение ему сделал. Так что с этой стороны я проблем не ждал, хоть и был настороже.

А вот самым неожиданным результатом моей эпопеи с личём стал тот самый мотоцикл BMW R75 «Сахара», который пригнал лично Саныч, точнее привёз в кузове и выгрузил во дворе дома, который я снимал. По словам председателя, когда из дома культуры начали эвакуировать людей, Потапыч вышел на крыльцо, посмотрел на перерытую напрочь деревню, и тут же согласился, чтобы я забирал мотоцикл. Только с условием, чтобы больше к ним не приезжал, а то шибко накладно выходит. Получилось смешно, но байк я забрал и переправил домой. Пусть стоит, ждёт меня. Вернусь — починю, хоть я и был не большой любитель копаться в технике. Но всё равно, такой экспонат был хорошим началом коллекции.

Должно же быть у меня какое-то хобби, кроме коллекционирования приключений на нижние девяносто. Почему не мотоциклам? А пока я срочно дожёвывал завтрак, готовясь бежать на службу. Нужно было нагонять ребят, которые ушли куда дальше меня по программе, а отстающим быть я не любил. Ну и на полигоне надрать задницу тем, кто возомнил себе, что я ослаб. Жизнь продолжалась, но вскоре на горизонте замаячили они… Учения!

Глава 24