Чтение онлайн

— Он мне говорит: «Спишу!». — рубанул воздух ладонью Серик. — А я ему, мол как же ты спишешь, ты на первой парте сидишь. А он заладил, спишу, да спишу. И списал!

От дружного хохота специальной роты тент заходил ходуном. Я тоже смеялся вместе со всеми, уж очень живо, в лицах Уразов изображал знакомых по институту и травил студенческие байки. Впрочем, от него не отставали ещё несколько записных болтунов, тот же Курбский у нас в роте считался главным рассказчиком, не даром же закончил журфак МГУ. Короче ехали на учения мы весело и даже с музыкой. Поскольку считались уже дедушками, как никак полтора года службы позади, то на многое офицеры закрывали глаза. Например, на портативные музыкальные колонки, подключающиеся к телефонам.

Их массово начали выпускать сразу несколько предприятий не только у нас, но и в Китае, Индии и даже Иране с Ливией, после того как год назад Советский Союз щедро продал технологии дешёвых и крайне ёмких аккумуляторов всем желающим. Можно сказать, в мире началась эта портативных устройств, а на улицах советских городов появились предвестники апокалипсиса — электросамокаты. Правда пока в небольших количествах, всё же безналичные платежи ещё массово не вошли в обиход, поэтому идея аренды дьявольских устройств пока никому в голову не пришла. Но этот день явно приближался. И, возможно, тогда во Франции это я выпустил джина из бутылки, за что гореть мне теперь в геенне огненной. Но даже это не портило моего настроения.

Вообще, учения у нас в части проводились дважды в год, но зимой это были так сказать малые, фактически на пару дней и чисто силами нашей роты, а вот летом это были большие выезды на полигон не только нашей части в полном составе, но и парочке соседних. Именно тогда отрабатывалось практическое взаимодействие энергетов и обычных солдат, нарабатывался навык командования, тактического взаимодействия и прочие жизненно необходимые в армии вещи. В прошлом году я на учения попасть не смог по объективным причинам, восстанавливался после приключений в колхозе «Социалистический путь», но сейчас никаких препятствий не имелось и я, вместе со всеми, трясся в кузове «Урала», слушая трёп сослуживцев.

— Семён, чего тебя вчера в Москву дёргали? — ткнул меня в плечо Егор. — Что-то серьёзное? Помощь нужна?

— Не, нормально всё, — я понимал переживания командира отделения. Его сестру мы-таки взяли на работу, более того, через Стравинского устроили её в клинику с экспериментальными методами лечения, и они уже дали некоторый результат. От чего Колесников считал себя моим должником и выбить из него это пока не получалось. Хорошо ещё что парень понимал, как это выглядит со стороны и старался не перебарщивать, но ему явно хотелось чем-то мне отплатить, помочь, так что вот это было не голимое любопытство, а некой опекой. — Товарищи из Внешпромторга решили, что могут распоряжаться моими проектами как им этого захочется и принялись продавать рекламу в «Птичке», «НаСвязи» и даже «НаСлуху». А меня дёрнули поставить перед фактом, что теперь я обязан выполнять их распоряжения. Были посланы в пешее эротическое путешествие, очень обиделись, брызгали слюной, карами разными грозили. Ровно до того момента, как к нам Татьяна Игоревна не заглянула. Потом почему-то вдруг присмирели, а уже когда оказалось, что её сопровождают представители шестого управления Конторы Глубокого Бурения очень сильно огорчились. Один даже немного описался. Хотя что я вру, там все описались, один обкакался.

— Да уж, я бы тоже обделался если бы на меня разозлилась Матушка-Зима. До сих пор вспоминаю, как она нас на полигоне валяла. Одна против всей роты, и мы как котята слепые выглядели. Жутка мощь! — улыбнулся Егор. — Она же в ЦК вошла, да?

— Ага, буквально неделю назад. — я тоже улыбнулся, но уже своим мыслям. — За особые заслуги и всё такое. Будет руководить Главным Управлением по Делам Сверхнормативных возможностей. Стравинский лезть в политику не захотел, так-то его прочили на это место. Но Евдоким Капитонович хитрый, у него и так тёплое местечко консультанта имеется. А Татьяна Игоревна если хочет, то кто её остановит? Как говориться, аномалия, не поставленная на службу народу, является полноценной диверсией.

— Ага, — снова рассмеялся Колесников. — Сверхспособности без партийности — угроза обществу.

— Вот именно, — я кивнул, с преувеличенно серьёзной мордой. — короче этих оборзевших дельцов из Внешпромторга «шестёрка» взяла в оборот. Подробностей не знаю, но вроде как на них уже что-то было, а теперь так и вовсе под «вышак» подвести могут. Махинации с валютой, вот это вот всё.

— Сами виноваты, — пожал плечами Сафин, сидящий рядом и слышавший весь разговор. — Кстати, ты узнал по поводу звания? Чего отцы-командиры говорят?

— У меня же профильный технарь, так что, как и все, по увольнению получу мамлея. — честно говоря, я уже давно настроился стать прапорщиком, но оказалось, что командиры устроили очень хитрую штуку. Офицерские звания просто так присвоить нам было нельзя, но! Поскольку каждый в специальной роте имел высшее, ну или хотя бы средне специальное образование, то после обучения в школе прапорщиков при увольнении в запас приказом Министра обороны нам присваивалось звание младших лейтенантов. Мы сами слегка офигели, когда в прошлом году увидели погоны с одной звездой на дембелях. Вопросы возникли лишь к моей персоне, но поскольку моя специальность тоже считалась практически военной, да и экзамены в школе нам засчитывали в качестве сборов по подготовке офицеров запаса, я тоже должен был через полгода получить погоны офицера. — Зато теперь понятно, чего нас гоняли всё время и зачем будем отрабатывать взаимодействие с взводом пехоты. И почему дед был таким довольным. А то лапшу мне вешал на уши, Зборский упёрся, не даёт перевод оформить. А я как дурак повёлся.

— Ай, дорогой, тебе что, плохо служится? — Гурули отвлёкся от кормёжки ворона и экспрессивно взмахнул руками. Попытался, потому что в кузов мы набились как селёдки в бочку и особо тут не по жестикулируешь. Получил пару тычков от соседей и успокоился. — Зачем перевод хочешь?

— Лично меня изначально всё устраивало, ну кроме самого факта идти служить на два года, — все, кто слышал принялись кивать и улыбаться. Да, служить в Союзе было престижно, но взрослым людям с уже имеющимся опытом за плечами, многие из которых к тому же успели жениться и завести детей терять два года вдалеке от родных тоже не хотелось. — просто надоели его интриги. Ну не создан я для армии! Не моё это! Вон Вано или Серик с Матвеичем, они тут как дома. Всё знают, со всеми знакомы, что угодно достанут, с кем угодно договорятся. Внутреннюю иерархию секут с полувзгляда.

— Ты тоже не прибедняйся, — отмахнулся Зотов. — по службе и по жизни за тобой косяков нет, правда, мужики? Эмилс… Эмилс сам виноват. Не рой яму другому не зря сказано.

— Да не, вы не поняли, — влез Елисей. — Семён не набивает себе цену. Армия действительно не его, как и не моё. Я чувствую в нём родственную душу анархиста. Просто он умеет насупить на горло своей песне, а я…

— А ты косячник по жизни! — припечатал Сафронов и вся рота грохнулась от смеха. Сам Курбский ржал вместе со всеми. По замечаниям и наказаниям от офицеров он действительно был впереди планеты всей. Даже умудрился на «губу» загреметь, за то, что на занятиях по минно-взрывному делу умудрился спереть динамитную шашку, а после устроил шоу, якобы посвящённое китайскому новому году. Хотел запустить фейерверки, но с ними не сложилось, зато выхватил от командира роты и уехал на «губу». Правда, и выгонять Елисея никто не стал. — Не сравнивай Калинина с собой!

— Я же говорю, он умеет службу как надо тащить, но внутри настоящий рокер и анархист. — не сдавался журналист. — Вы его радио слушали? Да там и Летов играет, и Дягилева!

— Плейлист формируется под личные запросы каждого пользователя, — я пожал плечами. — Будешь слушать рокеров — будут рокеры. Кстати, скоро должны АС/DC и Лед Зеппелин залить. Контракт подписали, готовимся к запуску. А хочешь — будет французский шансон или Адриано Челентано.

— Челентано моей маме нравится, — Вано мечтательно закатил глаза, вспоминая о доме. — Говорит, что у него точно грузинские корни есть и надо написать, чтобы на родину приезжал. Только грузин может так петь.

— Э! Зачем так говоришь! — влез Гулиев из второго отделения. — А Магомаев? А Бейбутов? А Бюльбюль-оглы?! Они что, петь совсем не умеют?!!

— А Кобзон? А Утёсов, а Шаляпин, а Русланова? — передразнил его Боровик. — Да в каждой нации есть талантливые люди, чего теперь письками мериться. Я вон наших слушаю, Песняров, Верасы, Сябров тех же. Ещё кое кого с родины. Но не кричу что они лучше всех. Другие тоже хорошо поют и тот же Магомаев, и Цой, и Кинчев с Летовым. И иностранцы эти тоже рубят круто. А Семёну отдельное спасибо, что можно всех их слушать в одном месте.