Чтение онлайн

в течение первых 25 лет деятельности общества 49 % акций будет принадлежать иранской стороне, 51 % — советской стороне; в течение вторых 25 лет 50 % акций будет принадлежать иранской стороне и 50 % акций — советской стороне… Границы первоначальной территории общества, предназначенной для производства изыскательских работ, будут теми, которые обозначены на карте, переданной мне вами во время беседы 24 марта с.г., за исключением части территории Западного Азербайджана, расположенной западнее линии, идущей от точки пересечения границ СССР, Турции и Ирана и дальше на юг по восточному берегу озера Резайе, вплоть до города Миандоаб, как это обозначено дополнительно на упомянутой выше карте 4 апреля 1946 года» [714] .

В тот же день И. Садчиков выразил Каваму письменное согласие по поводу его предложения [715] . Он отметил, что советское правительство согласно с основными условиями. Американский консул Россоу писал по поводу создания смешанного нефтяного общества: «Концессии такого типа нужны не потому, что Советский Союз нуждается в нефти, а потому, чтобы иметь возможность время от времени оказывать давление на иранское руководство. На этом этапе главной целью было контролировать Иран на уровне Кабинета министров. А главной целью были сам Кавам и царевич Мюзаффар Фируз из рода Гарагоюнлу Каджаров, отец которого был свергнут нынешним шахом» [716] .

4 апреля, когда премьер Кавам и посол Садчиков обменивались письмами, председатель Совета Министров СССР И. Сталин принимал вновь назначенного посла США Уолтера Смита. Посол вручил Сталину письмо президента Г. Трумэна и затронул ситуацию в Иране. Сталин заявил У. Смиту: «Вы не понимаете нашего положения в вопросах нефти и Ирана… Бакинские нефтяные залежи — наш главный источник нефти. Они близки к иранской границе и открыты для опасности. Берия и другие говорят мне, что саботажники, и даже один человек с коробкой спичек, могут причинить нам большой ущерб. Мы не можем подвергать риску наш нефтяной источник».

Изучив письмо, привезенное Смитом из Вашингтона, руководство дало команду Садчикову продолжать переговоры в Тегеране, одновременно дожидаясь последних указаний Москвы. Кавам и Садчиков провели бессонную ночь 4 апреля [717] . Наконец, глубокой ночью из Москвы пришел положительный ответ — СССР согласился с предложениями Ирана.

5 апреля в 3 часа утра состоялся обмен письмами между Кавамом и Садчиковым по поводу создания нефтяной компании, вывода в полуторамесячный срок советских войск (начиная с 24 марта) и путях разрешения азербайджанского вопроса. Несмотря на то, что под всеми документами стояла дата 4 апреля, все проекты советского посольства были приняты Кавамом и его министрами. Только по азербайджанскому вопросу была сделана маленькая поправка: в Азербайджане разрешалось преподавать азербайджанский язык в пяти начальных классах, а ранее договаривались о четырех классах [718] .

Хотя иранское правительство настаивало, чтобы официальным языком в этой провинции являлся персидский, а не азербайджанский, разрешая вести делопроизводство на двух языках, оно, вместе с тем, обещало свободу деятельности демократических и профсоюзных организаций в Иранском Азербайджане, обязывалось не применять репрессий в отношении населения и лидеров национально-освободительного движения, соглашалось увеличить количество депутатских мест в иранском Меджлисе в соответствии с численностью населения провинции [719] . Таким образом, одно из основных требований Демократической партии Азербайджана было учтено. Правда, как и в случае с нефтяным советско-иранским обществом, все откладывалось до утверждения на законодательной сессии Меджлиса 15-го созыва.

В семистраничной справке, подготовленной МИД СССР по результатам московского вояжа Кавама и переговоров в Москве и Тегеране в феврале-апреле 1946 года, указывалось, что в процессе тегеранских переговоров в ночь с 4 на 5 апреля был подписан окончательный вариант советско-иранского договора после его предварительного обсуждения в Кабинете министров [720] .

После подписания соответствующих документов стороны официально сообщили о советско-иранских переговорах. В коммюнике говорилось: «Переговоры, начатые премьер-министром Ирана в Москве с руководителями правительства Союза Советских Социалистических Республик и продолженные в Тегеране после прибытия советского посла, привели 15 фарвардана 1325 года, что соответствует 4 апреля 1946 года, к полной договоренности по всем вопросам, а именно:

части Красной армии с 24 марта 1946 года возвращаются, т. е. с воскресенья 4 фарвардана 1325 года эвакуируются со всей территории Ирана в течение полуторамесячного срока;

договор о создании смешанного ирано-советского нефтяного общества и его условия будут представлены на утверждение Меджлиса 15 созыва до истечения семимесячного срока, считая с 24 марта сего года;

По вопросу об Азербайджане, поскольку это является внутренним делом Ирана, между правительством и населением Азербайджана будет найден мирный путь для проведения реформ в соответствии с существующими законами и в духе благожелательного отношения к азербайджанскому населению» [721] .

8 апреля 1946 года шах Ирана устно подтвердил послу СССР в Иране согласие Иранского правительства на создание смешанного советско-иранского нефтяного общества [722] .

В тот же день по поводу вывода советских войск Кавам писал И. Садчикову, что надеется на вывод всех войск в течение полутора месяцев, начиная с 24 марта [723] .

Сотрудник советского посольства Ашуров немедленно телеграфировал в Баку о ходе переговоров и о содержании подписанных документов.

Получив первые сообщения из Тегерана, М.Дж. Багиров информировал бакинскую «тройку» в Тебризе: «Мы будем полными хозяевами в советско-иранском смешанном нефтяном обществе и будем иметь несколько тысяч человек в качестве рабочих и работников из своих людей. Ясное дело, что мы будем брать их из числа азербайджанцев. В специальном письме, подписанном Кавамом, он взял на себя обязательство гарантировать полную свободу и неприкосновенность личности всех организаторов, руководителей движения, никого не подвергать наказанию. На этом этапе то, что мы выторговали, и то, что сам Пишевари может еще в переговорах с Кавамом выторговать, — для азербайджанского народа будет неплохо. Пишевари ставил вопрос об обучении в первых трех классах на азербайджанском языке, мы добились согласия Кавама на пять классов. Теперь сам Пишевари должен настаивать на том, чтобы в шести классах велось преподавание на азербайджанском языке. Надо Пишевари сказать, чтобы он не унывал. Никто, ни Кавам, ни кто-либо другой, не посмеет что-нибудь с ними сделать. Вопрос о помощи деньгами для содержания войск в размере 5 миллионов туманов надо уточнить с Москвой» [724] .

В 4 часа дня 5 апреля состоялась беседа с участием Пишевари, Шабустари, Падегана, Джавида, со стороны южноазербайджанских демократов и М. Ибрагимова, Г. Гасанова, А. Атакишиева и А. Керимова — с советской стороны. Еще не приступая к теме обсуждения, доктор Джавид стал рассказывать, что он слышал по радио о переговорах, происходивших между послом СССР в Тегеране Садчиковым и Кавамом, где якобы обсуждался вопрос Иранского Азербайджана, который намерены разрешить в рамках конституции Ирана. Все сидящие внимательно выслушали это сообщение и стали высказывать свое мнение. М. Ибрагимов сказал: «В настоящее время политическое положение в мире очень сложное, и поэтому наравне с укреплением вашего Национального правительства вам нужно подумать о будущем, если даже нужно кое в чем изменить свою политику. Дело в том, что правительство Кавама эс-Салтане после ухода Красной армии может обратиться к вам с предложением вступить с ним в переговоры. Во избежание кровопролития и в пользу нашего общего дела в нужный момент вы должны пойти на некоторые уступки правительству Кавама». Ибрагимова прервал председатель Меджлиса Шабустари, который сказал: «С происходящими в Иране событиями мы тоже знакомы, в особенности хорошо знаем нынешнее правительство Тегерана и его руководителей. Вы — наши кровные братья, и мы вас предупреждаем о том, что обещания Кавама эс-Салтане предоставить нефтяную концессию Советскому Союзу являются обманом. И доказательством этому служит то, что он именно этот вопрос оставляет на утверждение в Меджлисе через 7 месяцев, а, как вам известно, в течение 7 месяцев могут произойти новые события, не исключено, что появится новое правительство, которое может отказаться от предоставления СССР нефтяных месторождений. Поэтому обращаюсь к вам и заявляю: не верьте обещаниям Кавама, мы не сделаем ему никаких уступок. Просим вас поддержать нас до конца в деле защиты интересов азербайджанского народа, надеемся только на вас. Имеющееся у нас оружие мы никогда и ни в коем случае не сложим. Одновременно будем стараться не проливать крови азербайджанского народа, но если на нас нападут, то будем драться до последней капли крови».

Выступивший следом Падеган полностью поддержал Шабустари. Затем слово взял доктор Джавид. Он отметил, что если речь идет о том, чтобы, не проливая крови, все вопросы разрешать мирным путем, то в конечном итоге все равно прольется крови в 10 раз больше, чем предполагается. Сегодня Кавам заверяет, что все вопросы разрешатся мирным путем, но после ухода Красной Армии всячески будет стараться уничтожить Национальное правительство. Джавид заявил, что готов в критический момент вместе с доблестными федаинами идти в партизаны, но никогда не согласится подчиниться реакционному правительству. «Вы хорошо знаете, что если только Англия не придет на помощь правительству Кавама, то мы располагаем достаточной силой для того, чтобы напасть на Тегеран, свергнуть существующую власть и установить демократическое правительство. Таким образом азербайджанский народ окончательно освободится от всех угроз. Это мы можем совершить».