Чтение онлайн

Третье. Учитывая сказанное, можно прийти к следующему выводу насчет положения в Иране. В Иране нет глубокого революционного кризиса. В Иране нет состояния войны с внешними врагами, следовательно, нет и неудач в войне, которые бы ослабляли реакцию и обостряли кризис. Пока советские войска находились в Иране, вы имели возможность развернуть борьбу в Азербайджане и организовать широкое демократическое движение с далеко идущими требованиями. Но наши войска должны были уйти и ушли из Ирана. Что же мы теперь имеем в Иране? Мы имеем конфликт правительства Кавама с англофильскими кругами в Иране, представляющими наиболее реакционные элементы Ирана. Каким бы реакционером ни был в прошлом Кавам, он вынужден теперь в интересах самозащиты и защиты своего правительства пойти на некоторые демократические реформы и искать опору среди демократических элементов Ирана. Какова должна быть наша тактика при этих условиях? Я думаю, что мы должны использовать этот конфликт для того, чтобы вырвать у Кавама уступки, оказать ему поддержку, изолировать англофилов и создать там некоторый базис для дальнейшей демократизации Ирана. Из этого положения и исходят все наши советы вам. Конечно, можно принять и другую тактику: плюнуть на все, порвать с Кавамом и обеспечить тем победу англофильских реакционеров. Но это была бы не тактика, а глупость. Это было бы по сути дела изменой делу азербайджанского народа и иранской демократии.

Четвертое. Вы, оказывается, говорите, что мы вознесли вас сначала до небес, а потом бросили в пропасть и опозорили вас. Если это верно, то это вызывает у нас удивление. Что же на самом деле произошло? Мы применили здесь обычный революционный прием, известный каждому революционеру. Чтобы обеспечить себе в такой обстановке, как обстановка в Иране, завоевание известного минимума требований движения, нужно движению разбежаться вперед, уйти дальше минимальных требований и создать угрозу для правительства, создать возможность уступок со стороны правительства. Не разбежавшись далеко вперед, вы не имели бы возможности в нынешней обстановке Ирана добиться тех требований, на которые вынуждено идти теперь правительство Кавама. Таков закон революционного движения. Ни о каком позоре для вас не может быть и речи. Очень странно, если вы думаете, что мы допустили бы вас до позора. Наоборот, если вы поведете себя разумно и добьетесь при нашей моральной поддержке тех требований, которые легализуют в основном нынешнее фактическое положение Азербайджана, то вас будут благословлять и азербайджанцы, и Иран как пионера прогрессивно-демократического движения на Среднем Востоке.

И. Сталин» [781] .

Из-за отсутствия прогресса в переговорах Кавам уже хотел было прервать их, однако вдруг изменил свое решение и 9 мая предложил М. Фирузу встретиться с Пишевари и подготовить новый проект возможного соглашения. В тот же день Пишевари и Фируз составили проект коммюнике, в котором, кроме уже известных 7 пунктов, возникли и другие предложения, более выражающие интересы азербайджанцев. Этот проект был согласован и с советским послом.

Фируз представил коммюнике и Каваму, но тот ответил, что нет необходимости рассматривать этот документ. 10 мая премьер срочно созвал кабинет, и Фируз отчитался о ходе переговоров и достигнутых договоренностях. По мере того как Фируз зачитывал проект соглашения, Кавам, не прерывая докладчика, всем своим видом и жестами давал понять министрам, что он никак не ждал подобного и Фируз его безмерно удивил. Министры не дали Фирузу дочитать документ до конца. Они заявили, что Фируз добивается расчленения Ирана на отдельные области, что вошел в сговор с мятежником Пишевари и действует во вред шаху. Практически все министры были единодушны. Подводя итог собрания, Кавам не только не защитил Фируза, но, напротив, назвал его проект неожиданным и заявил, что кабинет министров ни в коем случае не может одобрить подобный документ. Он предложил принять такую резолюцию: иранское правительство не считает возможным продолжать переговоры с Пишевари и предлагает азербайджанской делегации, вернувшись в Тебриз, объяснить населению, что правительство не может нарушить существующие законы и отказывается выполнять незаконные требования азербайджанцев.

Обсуждение вопроса, а также предложение Кавама в протокол заседания занесены не были, но министры настаивали на том, чтобы их решение немедленно было обнародовано по радио и в печати. Кавам от этого воздержался и отправил Фируза к советскому послу с сообщением, что «кабинет министров не находит возможным принять требования азербайджанской делегации и настаивает на завершении переговоров принятием коммюнике Кавама. Вместе с тем премьер просил посла оказать необходимое содействие, чтобы вопрос был решен в предлагаемом им духе.

В свою очередь, посол просил Фируза передать Каваму, что он сожалеет о таком решении правительства и находит его по существу провокационным, рассчитанным на то, чтобы столкнуть делегацию Пишевари с азербайджанским народом, оставить конфликт между правительством и азербайджанцами неразрешенным, что чревато военным столкновением.

Затем посол обсудил ситуацию с Пишевари, и было принято решение о немедленном возвращении делегации в Тебриз. Но Кавам еще не закончил свою игру. Вечером 12 мая он вызвал к себе народников Кешаверза, Комбахша и Искандери, которых просил уговорить Пишевари еще дня на два задержаться в Тегеране, с тем чтобы предварительно закончить переговоры. Этот вопрос еще раз обсудили Садчиков и Пишевари, «который счел более целесообразным выехать в Тебриз» [782] .

Прибывший из Тегерана в Тебриз утром 13 мая премьер-министр азербайджанского правительства С.Дж. Пишевари ознакомился с письмом И. Сталина, и получил второй, после неудачи на тегеранских переговорах, сокрушительный удар. Однако население Тебриза испытывало гордость за своего лидера, который не пошел на уступки центральному правительству и вел упорную борьбу за сохранение достигнутых Азербайджаном завоеваний. Ранним утром 13 мая весь город вышел встречать премьер-министра. Обе стороны аллеи Саттархана, по которой проезжала машина С.Дж. Пишевари, были заполнены народом, его осыпали цветами. Такая бурная поддержка населения стойкости азербайджанской делегации на переговорах породила у тегеранских чиновников новые опасения.

После того как азербайджанские делегаты вернулись в Тебриз, Кавам сообщил Дж. Аллену о том, что руководимая Пишевари делегация и сам азербайджанский лидер возмущены безрезультатностью переговоров. Премьер добавил, что лично к нему у азербайджанцев претензий нет. Советский посол Садчиков заявил Каваму, что он обеспокоен тем, что провал переговоров может привести к «железу и крови». Кавам считал, что советский посол оказывает давление не на азербайджанскую делегацию, а именно на него, но он не знал, какое давление советские официальные лица оказывали на азербайджанских представителей. Дж. Аллен посоветовал Каваму сделать официальное заявление об итогах переговоров. Однако премьер, сомневаясь в целесообразности этого, считал, что подобное заявление может стать новым поводом для недовольства азербайджанцев и приведет к усилению их пропаганды в северных провинциях и даже в самом Тегеране. Кавам добавил, что в ответ на такое заявление, правительство Азербайджана может объявить о своем отказе от продолжения переговоров с ним. Но в конце концов он согласился сделать официальное заявление и заметил, что ждет от азербайджанской стороны ответных ходов [783] .

Тем же вечером 13 мая Кавам эс-Салтане выступил по тегеранскому радио с очень осторожным заявлением о переговорах с азербайджанскими делегатами. Он заявил: «Поскольку весь народ наблюдает за ходом переговоров, чтобы наконец прояснить создавшуюся ситуацию, считаю необходимым сообщить о результатах, достигнутых в ходе 15-дневных обсуждений. Люди, приехавшие в Тегеран в качестве представителей азербайджанского населения, видели, что я приложил все усилия для решения вопроса благоприятным образом и мирным путем. После опубликования декларации от 21 апреля 1946 года, состоявшей из 7 статей, многие круги общества выразили свое недовольство и оценили мою позицию как выходящую за рамки действующего законодательства. Несмотря на то, что я верю в добрые намерения азербайджанских делегатов, подводя итоги переговоров, проводившихся в последние 15 дней, я, к сожалению, должен отметить, что выполнение некоторых из выдвинутых требований выходит за пределы моих полномочий и 7 статей, предложенных правительством. Именно по этой причине до изыскания путей решения проблемы обсуждения были приостановлены и азербайджанская делегация вернулась в Тебриз. Противоречия между требованиями делегатов азербайджанского населения и законными полномочиями правительства и 7 статьями состоят в следующем:

1. Согласно статье 2 декларации правительства только ему принадлежит право назначать генерал-губернатора Азербайджана после проведения консультаций с энджуменом (Советом) провинции. Однако представители азербайджанского народа настаивают на том, чтобы правительство осуществляло это право не после консультаций с энджуменом провинции, а по его, энджумена, предложению.

2. В соответствии с декларацией от 21 апреля 1946 года командиры армии и жандармерии назначаются правительством. Но азербайджанские делегаты считают, что назначение этих командиров должно утверждаться правительством на основании представления энджумена провинции.

3. Раздача крестьянам государственного имущества и земли, осуществленная во время недавних событий, должна быть утверждена только Меджлисом, что также выходит за пределы законных полномочий правительства.

Вышеперечисленные и некоторые другие статьи были обсуждены. Но так как право принимать решения принадлежит Меджлису, делегаты азербайджанского населения вернулись обратно в Тебриз. Они доложат о положении дел своим коллегам и получат от них инструкции. Я стал свидетелем доброй воли и патриотизма представителей азербайджанского населения, именно тех основных качеств, которые необходимы для вывода народа из кризиса. Надеюсь, что именно благодаря этому, законные обязанности правительства будут приняты во внимание, а имеющиеся трудности разрешены» [784] .