Чтение онлайн

Эта явная встревоженность и стремление замести следы основывались на том, что, по разведданным советских спецслужб, иранские войска постепенно окружали Азербайджан с направлений Саингала, Саггыз, Сардашт, Мияне, Зенджан, Гилян. Все говорило за то, что под руководством нового начальника генштаба генерала Джаханбани создается «азербайджанский фронт». Столкновения 18 мая в районе Саингала выявили расхождения между декларируемой политикой правительства и планами генштаба. В тот же вечер Тебризское радио объявило, что тегеранские войска на протяжении 150 миль курдистанской границы атаковали Азербайджан. День спустя премьер Пишевари объявил, что Азербайджан находится накануне войны [802] .

20 мая в беседе с редактором газеты «Кейхан» Кавам выразил серьезную озабоченность столкновением между правительственными войсками и азербайджанской армией. Он отметил, что продолжает отстаивать принципы мирных отношений с населением Азербайджана. Еще до прихода к власти он настаивал, чтобы войсковые части в Азербайджане и прилегающих районах не выходили за пределы своего расположения. Кавам заявил, что направил телеграммы командирам и ряду чиновников, чтобы они в районе столкновений совместно с азербайджанскими представителями наблюдали за режимом перемирия. А сам он сожалеет о случившемся и остается сторонником миролюбивой политики, газетчиков же просит не поднимать большого шума из-за этого конфликта [803] .

21 мая тегеранские газеты опубликовали текст телеграммы Кавама к Пишевари. Сюда же Кавам включил и телеграмму военного министра генерала Ахмеди командующему 4-й армией, расположенной в Курдистане. Генерал Ахмеди писал: «Я неоднократно отмечал, что высокоуважаемый глава правительства стоит на позициях мирного решения азербайджанского вопроса. Необходимо, отказавшись от всех атакующих действий, сосредоточиться только на обороне. Еще раз подчеркиваю: нарушение этого приказа повлечет серьезную ответственность с привлечением к военно-полевому суду. Для расследования инцидента премьер-министр срочно направляет на место событий комиссию» [804] .

21 мая Багиров в телефонном разговоре с Пишевари обсудил ход событий. В первую очередь обсудили три телеграммы, которые Пишевари по просьбе Багирова отправил Каваму, советскому послу в Тегеране и самому Багирову. Одобрив результаты телеграфного общения Пишевари с Кавамом, Багиров сказал: «Эти документы сейчас находятся у меня под рукой. Я их читал и они мне очень понравились. Содержание этих телеграмм показывает, что в Тегеране дела идут по-другому и Кавам не хочет портить свои отношения с вами…». Анализируя политику А. Кавама, Багиров предполагал, что, возможно, он, проводя двойственную политику, хочет угодить «и нам, и нашим «друзьям». Но, видно, дело зашло так далеко, что он не сумеет продолжать вести двойную игру. Он должен окончательно выбрать одну из сторон, снять маску и «показать свою действительную политическую физиономию». Далее Багиров, обращаясь к Пишевари, сказал: «Джафар, нет никакого сомнения, что Кавам в первую очередь думает о своем имуществе и состоянии. Он свое богатство любит больше, чем Имама, Пророка, тебя и меня. Он хочет сохранить его. Понимаешь ли это? Он не настоящий социалист и не может быть социалистом, но в душе, возможно, близок к нам. Он хочет, взяв власть в свои руки, сохранить свое состояние. Он также хорошо понимает, что многое зависит и от соседа, поэтому он вынужден идти на соглашение. Но видно, что его недолюбливают, у них имеются свои люди. Его (шаха) супругу англичане держат у себя умышленно как заложницу, как принято при торговле» [805] . Багиров просил Пишевари: «Не надо задевать Кавама. Поручи, чтобы и в печати ничего направленного против него не помещали. Ты слушал его выступление по радио от 18 числа? Многие газеты считают, что необходимо оказать помощь и поддержку Каваму для осуществления им своих обещаний. Он сам ждет помощи в этом от всех стран. Мы тоже должны ему помочь. Я во имя нашего братства прошу тебя сделать это… Знай, что наш великий и мудрый вождь каждодневно лично занимается всеми этими вопросами. За два часа до нашего разговора с тобой, в тот день, когда я болел, он сам позвонил мне и сказал поручить тебе, чтобы закончить с этим вопросом (соглашение с центральным правительством — Дж. Г.)» [806] .

Посол Садчиков сообщил Багирову, что в Тебриз прибудет тегеранская комиссия для продолжения переговоров. Одновременно он сообщил иранскому правительству, что еще до отъезда комиссии он получит ее предложений. По его мнению, в этом случае вместо пустых переговоров за один-два дня можно было бы решить вопрос. Багиров, в свою очередь, информировал Пишевари, что комиссия заблаговременно представит свои предложения Садчикову, Садчиков передаст их Багирову, а тот — Пишевари.

24 мая иранское правительство представило Садчикову проект новых предложений. К первому пункту предложений от 21 апреля было сделано дополнение: глава финансового учреждения также назначается по представлению провинциального энджумена и утверждается правительством. Вторая статья была дана в следующей редакции: «Управитель Азербайджана будет назначаться утверждением правительства предложения областного энджумена Азербайджана». В связи с преподаванием на азербайджанском языке дополнительно указывалось, что после 5-го класса по программе Министерства образования занятия будут проходить на азербайджанском и фарсидском языках. Крошечные уступки предусматривались в распределении местных доходов, форсировании строительства железной дороги Тебриз — Мияне, условиях выборов в Меджлис 15-го созыва, превращении отрядов федаинов в жандармерию. Что касается земель, распределенных в результате демократического движения среди крестьян, то отмечалось, что в отношении государственных земель — халисе, поскольку правительство в принципе согласно с раздачей халисе крестьянам по всему Ирану, оно обязуется при первой же возможности внести законопроект об этом на утверждение Меджлиса. Садчиков сделал на полях проекта ряд пометок, основной целью которых было примирение сторон [807] .

28 мая, после обсуждения предложений Кавама и уточнений Садчикова, азербайджанская сторона, в свою очередь, направила предложения советскому послу в Тегеране, Каваму и М.Дж. Багирову. По сравнению с прежними требованиями, рассмотренными 10 мая в Тегеране, по новому проекту ощущалось, что демократы настроены уже не так категорично и готовы отступиться от многого [808] . Давление Советов, несомненно, ослабило волю Пишевари. К концу мая активность советских инструкторов в Иранском Азербайджане заметно поубавилась. Вице-консул Р. Россоу писал: «27 мая на заседании кабинета министров Пишевари сказал, что пора подчиниться центральному правительству, в противном случае США и другие страны воспользуются азербайджанским конфликтом в борьбе против нашего большого друга и союзника — России. Когда некоторые министры заявили, что с новой армией можно противостоять иранцам, Пишевари ответил, что если США и Британия вмешаются в войну, нашему союзнику будет нелегко, а это означает и наш конец» [809] .

Тем не менее в первые дни июня в телеграмме на имя госсекретаря США, описывая политическое положение в Азербайджане, Россоу приходит к выводу, что контроль Советского Союза над этим регионом все еще силен. 5 июня он писал: «Вмешательство Советов в дела азербайджанского правительства и Демократической партии не ослабело. В настоящее время это вмешательство выражено в политическом руководстве на самом высоком уровне, инструктаже, в назначении на стратегически важные должности выходцев из Советского Азербайджана и контроле над политической безопасностью. Сотрудники госбезопасности в форме офицеров азербайджанской армии или гражданской одежде фланируют по улицам. Их можно опознать по сносному русскому языку и характерным северно-русским признакам. Но большинство среди них все же советские кавказцы. Все наблюдатели отмечают, что число железнодорожников, одетых в форму военного образца, выросло в три раза. Но причины этого неизвестны. В народе утвердилось мнение, что это советские агенты. Во всех рапортах, основанных на анализе официальных источников, указывается, что СССР ориентирует азербайджанское правительство на достижение соглашения с Тегераном. Азербайджанское правительство и Советский Союз в решении проблемы перешли к политике обороны. Совпадение по времени этих перемен с рапортами АДП и азербайджанского правительства, а также атакой азербайджанской прессы на США говорит о том, что это следствие жесткой линии США в Совете Безопасности и адекватной позиции мировой прессы. Здесь все уверены, что именно США ослабили азербайджанскую политику СССР, и поэтому растет озлобленность к США, поэтому в тебризской прессе царят антиамериканские настроения, пропагандируется благотворность деятельности Национального правительства и усиленно подчеркивается, что азербайджанская проблема — это «внутренний вопрос». Пропаганда избрала откровенно непримиримую линию поведения» [810] .

Газета «Азербайджан», отражающая официальную позицию Национального правительства, начала широкую кампанию против США. В противовес политике бывшего президента Ф.Рузвельта действия вновь избранного Г. Трумэна жестко критиковались. Вести об антиамериканских публикациях дошли до Вашингтона. Журнал «Тайм» писал по этому поводу: «Народу азербайджанской провинции, под руководством Советов объявившей свою независимость от Ирана, на прошлой неделе рассказали, как должны одеваться свободные люди. Издающаяся в Тебризе газета «Азербайджан» высмеяла использование ношенной одежды, присылаемой из США. Это не было благотворительностью — товары скупили иранские купцы и отправили в Иран для продажи. Газета хвалила Ф. Рузвельта и его политику «ленд-лиза», а политику Трумэна ругала. В статье говорится: «Новая линия США направлена на монополизацию Америкой мировой торговли, заполучение американцами права продавать нам свое использованное платье возмутительно. Наш народ, завоевавший демократические свободы, должен не только отказаться от подобной одежды, но и рассматривать торговцев таким товаром в качестве тормоза развитию нашей промышленности. Все должны стараться использовать продукцию местного производства, чтобы наш народ остался в стороне от мирового экономического кризиса. Повторяем, азербайджанцы брезгуют и не будут надевать чужую использованную одежду» [811] .

5 июня Садчиков направил телеграфом в Москву, Тебриз и Баку проект согласованного договора об урегулировании азербайджанского вопроса. Проект состоял из 15 статей, по поводу которых советский посол писал, что считает предложения иранского правительства приемлемыми. Так, до созыва нового Меджлиса, который должен будет рассмотреть окончательный статус Азербайджана и пересмотреть закон об административном делении страны, эти предложения позволяют сохранить фактически сложившееся положение. Будущее же страны будет зависеть исключительно от соотношения демократических и реакционных сил в Меджлисе. Учитывая неблагоприятный внутренний расклад в Иране, посол предлагал не медлить с переговорами. Одновременно он предупреждал, что противники соглашения попытаются воспользоваться создавшейся зыбкой ситуацией. Они будут запугивать шаха и Кавама тем, что Советы только ждут удобного случая, чтобы отторгнуть Азербайджан. И для оформления нефтяного договора также необходимо завершение переговоров в короткие сроки. Без этого иранское правительство не объявит начало избирательной кампании в Меджлис. Внутреннее положение страны позволяет надеяться, что новый состав парламента будет не хуже старого. Иранское правительство сделало гораздо больше поправок и уступок к декларации от 22 марта, чем ожидалось. Садчиков рекомендовал азербайджанской стороне принять новый проект иранского правительства, подписать соглашение и договориться с Кавамом о совместной борьбе за демократический состав будущего парламента [812] . Представленный Садчиковым проект представлял собой по сути предложения азербайджанского правительства от 28 мая, в которые Кавам и Фируз внесли небольшие исправления. Ряд историков считает действия советской стороны, направленные на интенсификацию переговоров Тебриза и Тегерана, ее стремлением ускорить выборы в Меджлис. Советский Союз старался посредством парламента как можно скорее закрепить уступки, сделанные Кавамом. Именно этим объясняются его усилия примирить Азербайджан и центральное правительство. По достижении этой цели Азербайджан как автономная область Ирана мог бы делегировать в Меджлис достаточное количество депутатов, которые, вместе с другими сторонниками СССР оказавшись в большинстве, лоббировали бы утверждение нефтяного проекта [813] .

1 июня 1946 года заместитель министра иностранных дел СССР В. Деканозов принял специального поверенного иранского кабинета Саяха, который заявил, что «в это трудное для правительства Кавама время устойчивость иранского правительства зависит от прочности его внешнеполитического положения и в первую очередь от доверия к нему советского правительства».

В. Деканозов ответил, что правительству Кавама и лично Каваму советское правительство такое доверие оказывает. Об этом известно и самому Каваму и это было подтверждено рядом фактов. Согласившись с этим, Саях заявил, что сейчас перед правительством Кавама стоят следующие важнейшие проблемы: 1) азербайджанский вопрос; 2) земельная реформа; 3) выборы в Меджлис. Он добавил, что уже заканчиваются переговоры о новом статусе Азербайджана. Что же касается парламентских выборов, то новый Меджлис должен принять закон о нефти с учетом предложения советского правительства. В конце беседы Х.Саях еще раз подчеркнул, что «в осуществлении больших задач внутренней политики, стоящих перед правительством Кавама, большую роль должно сыграть доверие к Каваму советского правительства. Кавам очень рассчитывает на это» [814] .

Проект договора, согласованный с Кавамом и Садчиковым, М.Дж. Багиров обсудил с В. Молотовым, после чего 8 июня 1946 года в городе Нахичевани встретился с руководителями Азербайджанского Национального правительства С.Дж. Пишевари, М.А. Шабустари, С. Джавидом и С. Падеганом. Ознакомившись с изменениями, внесенными Кавамом и Фирузом в проект соглашения, предложенного азербайджанцами, Пишевари и его товарищи единодушно выразили свое удовлетворение и согласились подписать такое соглашение. Они возражали лишь против изменения пункта 9 — о границах, где Кавам исключил провинцию Зенджан из состава Иранского Азербайджана. Пункт 9 проекта прежде гласил: «Принимая во внимание национальный язык и другие особенности азербайджанского народа, в азербайджанскую область войдут бывшие 3-й и 4-й останы и провинция Зенджан». Однако Кавам считал включение Зенджана явным нарушением закона об административном делении страны. Лидеры же демократов заявляли, что все без исключения население Зенджана является азербайджанским и в народном движении принимало самое активное участие, разделяя вместе со всеми тяжесть борьбы с тегеранской реакцией. В результате обмена мнениями вокруг этого пункта все согласились не затягивать больше процесс и во что бы то ни стало завершить переговоры, не отказываясь в то же время от попыток отстоять пункт 9 без поправок перед тегеранской комиссией или Меджлисом 15-го созыва.