Чтение онлайн

– Да – отозвался второй, наверное Петр – Прожили. Сейчас бы плугом земельку попахать. У нас наверное уже посевная идет.

– А чего сеять-то? – в голосе Михалыча послышалась горечь – В конце зимы уже все амбары пустые были. Жена к Сидорчуку приехала, так сказывала, что по продразверстке власть все дворы подчищала. Зернышка не оставили.

– Я тут кусочек земли присмотрел, подсохший. Раскопаю под картошку.

Анна узнала этот родной волжский говорок с оканьем. Узнала она и мужиков. Михалыч был из соседнего села Пряниха и ехал до Котласа в одном вагоне с ней, а Петро в вагоне рядом и иногда заходил в вагон к своему земляку Михалычу. Видимо дружба у них была древняя. Анна чуть не кинулась к ним «Родные мои», но порыв был мгновенный и она даже не шевельнулась, продолжая слушать знакомые и близкие голоса:

– Как без огорода? Огород нужен. Моя вот пилит домик какой никакой поставить. Невмоготу в бараке жить. Надо бы лес выписать, к Клюеву идти, да морду видеть его не хочется.

– Угробил парня.

– Ничего, как-нибудь ему это отольется.

– Надо бы оградку Алексею на кладбище сделать.

– Сделаем – заверил Петра Михалыч – Мужики рейку приготовили. Подсохнет, строгать начну.

Анна, зажав ладонью рот, беззвучно заплакала, растроганная человеческой добротой и с благодарностью смотрела сквозь щелку в ветвях на близких теперь ей людей.

С узкоколейки что-то прокричали.

– Пойдем, зовут – сплюнул Петро – Социализм надо строить.

Оба, ломая сучья под ногами, направились к узкоколейке.

Анна откинулась на кучу, вытянула отекшие ноги, вытерла слезы и потихоньку приходила в себя. Встреча с земляками, хоть и односторонняя, взволновала Анну и она уже не чувствовала себя такой чужой в этом лесу. Напряжение прошло и Анна почувствовала острый голод. Она раздвинула ветви и огляделась. Рабочие спускались в ложбину, неся на плечах инструменты – ломы, кувалды, лопаты. Анна приподнялась и согнувшись попятилась вглубь березняка. Здесь она скинула котомку и решила сделать привал. Анна развязала котомку, достала банку рыбных консервов, раскрыла ее и проглотила слюну. Отхватив от буханки хлеба добрый ломоть, она с наслаждением углубилась в процесс приема пищи. День должен быть погожим. Солнце стала чуть пригревать. Лесная тишина нарушалась редкими криками людей. Где-то в стороне слышался треск падающих деревьев, стук топоров. «Социализм строят – усмехнулась Анна, вспомнив слова Петра – И зачем это – размышляла она – Дать им свободу и все. Вон Михалыч и огородик хочет раскопать и домик думает строить. Так ведь и земли дадут с гулькин нос и леса могут не выписать. Хотя тут и земли и леса края не видно. А все равно – решила Анна – И землю они распашут и дома построят, корни здесь свои на севере пустят и детей вырастят». За этими размышлениями, Анна насытившись незаметно сомкнула веки, размякла и задремала. Сказался недосып этой ночью и нелегкая дорога сюда. Сон был коротким, но глубоким. Анна потянулась, хрустнула пальцами и прислушалась. Никаких изменений не произошло. Все также с треском изредка падали сваленные деревья. Потихоньку этот рабочий шум стал утихать, а потом прекратился. Анна насторожилась, но быстро догадалась – «Обед наверное». Она достала часы, щелкнула крышкой. Да, время подходило. Анна решила вернуться к узкоколейке. Завязав котомку, она бросила взгляд на пустую консервную банку и повертев ее в руках, сунула в карман телогрейки. «Брошу где-нибудь, а здесь следов оставлять не надо» – осторожничала Анна. Почему она боялась оставить свои следы, чего она остерегалась, Анна сама не могла себе ответить. Она понимала что ее сюда привело. Это была ненависть к человеку, который принес горе ей, Шуре, отняв жизнь любимого ими человека. Как Анна выплеснет эту ненависть, что сделает, она еще не понимала и ничего не планировала. Пока она хотела только одного – увидеть Клюева, почувствовать его присутствие и дать ему понять, что причиненное им зло не прощается.

Анна подошла ближе к узкоколейке, обратно к той куче ветвей, где пряталась накануне. Она присела и взглянула поверх ветвей. Из ложбины поднимались рабочие. Они собрались наверху и двинулись сквозь лес в сторону правой ветки узкоколейки. «Обедать пошли – догадалась Анна – У них там вагон-столовая. Ну что ж буду ждать. Этот должен приехать скоро, если ничего не изменится».

Анна устроилась поудобней и приготовилась к ожиданию. Ждать пришлось не долго. Рабочие – путейцы уже пообедали и прошли опять в ложбину, вновь раздался стук топоров, когда гордо заявляя о себе пронзительным гудком, вдали показался паровоз с вагоном впереди. Он резво пробежал расстояние до Анны, притормозил, шумно пыхтя, потом крадучись подвел вагон к самому краю ложбины. Дав три коротких свистка, машинист вылез из своей будки и побежал в конец вагона. Там он взял с обочины здоровое полено и сунул его под передние колесные пары. «Что он так близко к спуску поставил вагон? – не поняла Анна, а потом догадалась – Ему же заказывали накладки и болты привезти. Выгружать здесь будут, чтобы ближе тащить».

Машинист отцеплял вагон от паровоза, когда в дверях показался человек. «Клюев» – сузила глаза Анна. Он был в кожаной фуражке и плаще серого цвета. На ногах высокие яловые сапоги. Лицо было трудно рассмотреть, оно скрывалось в тени тамбура. Но вот он ступил на подножку вагона и окликнул машиниста возившегося со сцепкой. Теперь лицо Клюева попало в свет солнца и Анна отчетливо рассмотрела его. Черты его лица вызывали у Анны неприятные чувства. Одутловатое с толстыми мясистыми губами и узкими глубоко посаженными глазами оно напоминало ей борова, когда-то жившего в сарае у тетки Даши. «И фигура-то подстать ему» – заключила Анна.

Клюев не стал спускаться с вагона и остался там, поджидая машиниста. Тот вскоре справился со сцепкой и подбежал к Клюеву, тот необычным для такой фигуры скрипучим голосом прокричал:

– Оттащишь платформы с лесом от бригады. Полуэктова, потом приедешь за мной и рабочими. После этого заберешь платформы у бригады Лопатина. Понял?

– Понял. Василий Павлович.

– Ну, давай. Я тут с часик бумагами займусь, а потом по бригадам пройдусь.

– Так я поеду?

– Поезжай – небрежно кивнул Клюев и присел на краю тамбура.

Машинист залез в будку, паровоз тронулся, откатился от вагона и побежал выполнять задание начальства. Клюев посмотрел ему вслед, достал портсигар и закурил. Анна сжав скулы с ненавистью смотрела в эту сытую, самодовольную фигуру. У нее возникло огромное желание подойти к ней, плюнуть в эти узкие глазки, дать несколько пощечин и уйти. Больше ей ничего не надо. Она даже чуть приподнялась, но с трудом подавив это желание, осталась на месте. Анна не боялась за себя, но она была убеждена, что ее разоблачение сразу же ударит по ее родным и близким ей людям.

Клюев бросил курить, зажал ноздри пальцами и высморкался. Анна брезгливо поморщилась. С ложбины поднялись двое рабочих и направились к вагону. Около полена, подсунутого под колеса, они остановились и один из них попытался пошевелить полено ногой:

– Что-то Николай не башмак, а полено сунул.

– Ничего выдержит. Никуда не денется – безразлично бросил его товарищ – Пошли быстрей, выгрузим накладки. Мужики ждут.

В дверях вагона их поджидал Клюев. Он недовольно заорал:

– Чего канителитесь? Забирайте свое железо. Весь тамбур загорожен.

– Сейчас – ответили рабочие и друг за другом полезли вагон. Вскоре оттуда на землю с лязгом полетели рогожные мешки с накладками и болтами. За ними спустились и рабочие. Они наложили в ведра болты, связали проволокой несколько накладок и потащили все это с собой.

– Передайте мужикам – прокричал им вслед Клюев – сегодня раньше подходите, собрание в клубе будет.

– Ладно – отозвался идущий сзади с ведрами в руках.

Проходя мимо полена, он опять приостановился, озабоченно покачал головой, как бы осуждая беспечность машиниста Николая и ускорил шаг, догоняя ушедшего вперед товарища.

Анна тоже невольно остановила свой взгляд на этом полене осторожно глянула в сторону ложбины, затем на вагон, оценила обстановку и немного поколебавшись все-таки приняла решение.

«Ну и прокачу же я тебя, скотина»- прошептала она. К злости примешалось и какое-то озорство. Анна уже чуть ли не в охотничьем азарте уточняла свои внезапно возникший план, оставалось только дождаться, когда из соседней ветки узкоколейки выйдет паровоз и утащит в поселок платформы с лесом. Если он там задержится почему либо, а Клюев тем временем уйдет в бригады, то придуманный Анной план может сорваться. Так как машинист может заметить её около вагонов, когда будет выезжать на главный путь. Анне слышно было как там в стороне паровоз делал маневры, раздавался стук кувалд. «Ну давай же, давай уезжай, как заклинание шептала Анна торопя невидимого ей машиниста и, словно послушав её наконец то, паровоз тяжело пыхтя и пуская клубы выполз на главный путь и, медленно набирая скорость, покатил в сторону поселка, таща за собой несколько платформ груженых бревнами.

Анна перевела дыхание. Теперь для нее было главным чтобы Клюев раньше времени не покинул вагон. Здесь был риск, но она готова была идти на это. Анна приподнялась в своем укрытии, но в вагоне проскрипела железная дверь и в проеме показался Клюев.

«Уходит», мелькнуло в голове Анны, но Клюев остановился перед ступеньками, огляделся по сторонам, расставил пошире ноги и стал расстегивать плащ. Анна поняла его намерения и стыдливо отвернулась. «Что это они тут уборную устроили?» усмехнулась она и тут- же сделала вывод «Раз вышел облегчиться, то значит еще побудет в вагоне.» Анна прислушалась. Дверь в вагоне заскрипела. Выждав немного Анна выглянула из своею укрытия. Кругом не было ни души. Только в лесу слышался уже привычный для её уха рабочий шум в делянках.