Чтение онлайн

Сердечко у Анны колотилось, во рту от волнения пересохло, ноги были будто ватные. У неё появились сомнения в правильности происшедшего поступка, но в памяти возник образ Алексея. Она представила себе Шуру бьющуюся в грязных ламах Клюева, спешащего к ней на помощь Алексея, потом его избиение. И все это происходило здесь по вине этого самодовольного хряка.

Укрепившись в своем решении и отбросив все сомнения. Анна обрела спокойствие и хладнокровие. Она пятясь отошла от своего укрытия, кромкой березняка крадучись пробралась метров пятьдесят назад, оглянулась и резким рывком вбежала на узкоколейку. Здесь перевела дыхание и снова огляделась. Все было по-прежнему. Ничего что могло бы повлиять на осуществление её плана Анна не заметила. Вагон был теперь впереди, стоял задним торцом к ней и Анна была вне видимости из окон вагонов. Она короткими перебежками быстро преодолела расстояние до вагона и присела на корточки у задней двери. Внутри вагона улавливались слабые шорохи, потом послышались шаги и проскрипела дверь вагона в тамбур. "Всё, пропало» похолодела Анна и нырнула под вагон. Она мгновенно просчитала пути отхода, если вдруг Клюев будет спускаться по ступенькам из вагона. Анна намеревалась под вагоном пролезть на другую сторону вагона потом скатиться с обочины узкоколейки и нырнуть в ближайшие кусты. Она уже хотела выполнить этот план, но удержалась. Через минуту, которая показалась Анне вечностью дверь в вагоне опять скрипнула, над Анной послышались тяжелые шаги, а потом грохот. «За дровами ходил» – догадалась Анна. У печки сбросил – Она еще немного посидела под вагоном приходя в себя, затем решительно вылезла из-под вагона и взглянула на дверь. Замок висел на дверной ручке и был заперт. Анна соображала. Надо было чем-то заблокировать дверь. Взгляд пошарил вокруг и наткнулся рогожные мешки с болтами и накладками у самого вагона у ступенек. Анна метнулась к ним, пошарила руками схватила болт и мгновенно оказалась у двери вагона. Она накинула пробой и вставила в него болт. Дверь была заблокирована надежно. Выдохнув, Анна осторожно спустилась со ступенек и низко наклонившись у самых окон вагона пробралась к передним дверям вагона. Это заняло у нее минуты две, не больше. Дверью, как и предполагала Анна не пользовались и на пробое была скрутка из проволоки. Теперь оставалось главное. Анна попыталась выбить полено из под колес. Но после двух-трех попыток она поняла, что так у нее ничего не выйдет. Колеса закусили полено. Анна лихорадочно оглядывалась в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы выбить полено, по ничего на глаза не попадалось. Она уже не знала что ей предпринять, как вдруг заметила блеснувший на солнце ломик лежавший до этого в тени рельсы метрах в пяти от нее. Анна бросилась к нему и притащила его к вагону. Она знала что делать. Просунув ломик под полено, Анна выдавила его из под колес. Они чуть качнулись но вагон остался на месте. Анна бросилась в его конец таща за собой лом. Здесь она нижний конец лома завела под шпалу, серединой уперлась в балку и действуя как рычагом что есть силы стала давить всем своим телом на верхний конец лома. От напряжения в глазах потемнело. Ноги свело судорогой. Анна боялась что может вот-вот упасть, шептала «Ну трогайся, трогайся.» Вагон словно услышав её заклинание скрипнул колесами, шевельнулся и тронулся с места.

Клюев сидевший за столом, что-то чиркал карандашом по листкам бумаги лежащими перед ним. Он только что принял грамм сто из заткнутой бумажной пробкой, бутылки и блаженно протягивал ноги к открытой дверце печки. Огонь ласково обволакивал его теплом. Жизнь была прекрасна и впереди сулила еще немало радостей. Клюев размяк и в блаженстве прикрыл глаза. Но тут что-то непонятное вплелось в это его состояние. Ему то ли показалось, то ли это было на самом деле, но он почувствовал что под ним слегка качнулся вагон. Клюев беспокойно повернул голову в сторону окна. Кусты за ним медленно поплыли назад. «Да ведь вагон тронулся» дошло до Клюева. Он рывком вскочил со скамьи и бросился в тамбур, дернул дверь на себя. Она не поддалась. Клюев дернул еще и еще раз, но его усилия были напрасны. Клюев в панике бегал глазами но тамбуру, пытаясь хоть что-нибудь предпринять. Его внимание привлек примотанный проволокой лист железа вместо окна в торце тамбура. Клюев вцепился в него пальцами и попытался оторвать сдирая кожу с ладоней, лист стоял на мертво. Лишь в углу образовалась щель. Что-то заставило Клюева глянуть в нее. Сквозь узкую полоску света он увидел стоящую посреди колеи сзади уходящего вагона молодую женщину. Она стояла широко расставив ноги в резиновых сапогах, в телогрейке перехваченной ремнем в поясе, волосы её растрепались, платок сбился на затылок, пальцы рук сжаты в кулак. По раскрасневшемуся красивому лицу стекали то ли струйки пота, то ли слезы. Но главное это были глаза. Они словно прожгли Клюева. В них было столько ненависти, отчаяния и боли, что Клюев невольно отшатнулся. В какие-то доли секунд в нем что-то сломалось он скрипнул зубами и тяжко осел на пол тамбура. Клюев хорошо знал этот участок узкоколейки и понимал, что сейчас произойдет. Вагон на спуске разгонится, потом рельсы кончатся и он, загремев на редко разложенных шпалах, свалится на бок. Удар будет любой силы. Это уже как повезет. Клюев мог бы еще попытаться выбраться через окно самого вагона но он даже не шевельнулся. Им овладело полное безразличие. Клюев не был фаталистом, но в фигуре этой женщины, стоящей среди колеи с глазами полными ненависти он словно увидел свою судьбу и не мог и не хотел ей сопротивляться. Он никогда не видел этой женщины. Как она оказалась в лесу? Кто она? Не привиделось ли ему это всё? Эти вопросы молнией пронеслись у него в голове и не нашли ответа. Да и не было времени на них не было. Скоро будет удар.

Потом Клюев никому не расскажет о причине аварии и кого он видел на узкоколейке в лесу. Он также никогда не забудет ту женщину, глядевшую вслед уходящего вагона. В памяти всегда будет ее лицо, а главное кричащие от боли и ненависти глаза.

Почувствовав, что вагон тронулся, Анна отбросила ломик и уперлась руками в вагон, а ногами в шпалы, стала толкать его вперед. Внутри вагона дергалась дверь. «Что, скотина, не нравится» – прошептала Анна. Она почти бегом сопровождала вагон, катившийся в ложбину. Лицо ее раскраснелось, волосы сбились в мягкие пряди, платок съехал на затылок. Она стояла широко расставив ноги, провожая вагон взглядом. В нем была ненависть к сидевшему сейчас в вагоне человеку и боль от потери Алексея, жалость к самой себе и смятение от вопроса, бившегося в голове, а правильно ли она поступает, совершая самосуд.

Внизу в ложбине раздался грохот, послышались крики людей. «Ну вот, свершилось» – подумала Анна, но как ни странно она не испытывала чувства злорадства. Появилась апатия, безразличие. Она просидела в оцепенении несколько минут, а затем, медленно приходя в себя, стала пробираться лесом в ложбину. Еще несколько минут назад, она, толкавшая вагон под откос, не думала о тяжелых последствиях, а теперь с беспокойством прислушалась к крикам внизу. «Ничего серьезного не должно случиться – успокаивала себя Анна – Вагон крепкий. Ложбина пологая. Наполучает синяков и не более того». Но беспокойство не проходила и она тихонько пробралась к краю ложбины. Сквозь кусты она увидела на боку лежащий вагон и копошившихся около него людей. Они доставали из тамбура Клюева. Тот держась за руки рабочих, выполз из тамбура, затем попытался встать на ноги, но вскрикнув, повис руками на плечах мужиков, помогавших ему выбраться наружу. Мужики усадили Клюева около кучи гравия. Кто-то сдернул, висевший рядом кусок брезента, служивший, видимо, путейцам укрытием от непогоды и расстелил сто около Клюева. Рабочие положили Клюева на брезент и потащили его на импровизированных носилках наверх. «Ну, слава Богу, жив – с облегчением подумала Анна – А обо всем остальном пусть, сволочь, сам подумает. Время теперь у него будет». Она посчитала свою миссию на этом выполненную и сейчас ей надо выбраться из леса к реке. Но сначала надо вернуться к куче ветвей, где она до этого укрывалась и где спрятала котомку. Кружным путем, Анна почти достигла цели, но ей пришлось остановиться. Рядом с кучей ветвей дымился костер, а около его на брезенте лежал Клюев. Путейцы толпились рядом и что-то громко обсуждали, яростно жестикулируя.

«Что же делать – беспокоилась Анна – А вдруг начнут искать виновника аварии и обшаривать лес? Но что-то не похоже. Рабочие все на месте. Но все равно придется ждать, когда они уйдут. А собственно на чем они уедут в поселок? Вагон-то им не поднять. Пока паровоз вернется, а потом сбегает за вагоном, времени пройдет много. Надо ждать». Так Анна оценила сложившеюся обстановку и приготовилась терпеливо ждать, держась на почтительном расстоянии от узкоколейки. Солнце уже далеко переваливало за полдень и изредка прикрывалось легкими прозрачными облаками. Ветра почти не было. Остатки снега под деревьями заметно таяли, как на сковородке. Анна пришла в себя, умыла лицо талой водой из ближайшей лужицы и решила приблизиться к тому месту, где дымил костер. Она считала это не слишком опасным. По обочине, на месте прежней вырубки, рос плотной стеной кустарник, молодняк ельника и березы. Укрытие было надежным. Ее тянуло к месту, где лежал Клюев. Почему, она и сама не могла понять. Может это было чисто женское любопытство, но скорей всего, в чем она не хотела признаваться, ей хотелось узнать, насколько серьезно пострадал Клюев. Она с самого начала не ставила себе целью причинить тому тяжелую травму. Ей хотелось лишь дать ему понять, что кто-то помнит о причиненном им людям горе и это так бесследно не пройдет. Анна не предполагала, что вагон опрокинется на бок. Он должен был уткнуться в кучу гравия в тупике. Но она не могла знать, что путейцы перед этим убрали временные рельсы перед гравием, а сам гравий рассыпали под шпалы. У Анны в подсознании появилось чувство сожаления о случившимся, но она подавляла его «Ничего, пусть почувствует, какого было Алексею» – шептала она, убеждая себя в справедливости содеянного.

Тем не менее Анну влекло как магнитом к тому месту где дымил костер. Она осторожно, словно на глухарином току, прокралась к самой обочине, уже можно было различить лица людей, но речь нельзя было разобрать. Анна присела и низко пригнувшись заползла в густой мелкий ельник. Мягкие лапы веток, слабо гладили ее лицо и смыкались сзади, образовывая надежное укрытие. Сантиметр за сантиметром Анна приближалась к костру. Она уже различала отдельные слова, кок вдруг сзади себя услышала шаги. Анна прижалась к земле и замерла. Рядом с ней к костру бежал мужик. «С делянки наверное» – Думала Анна, под шум его шагов быстро продралась сквозь кусты и присела среди мохнатых еловых лап. Теперь ей было видно и слышно все.

Мужик, прибежавший из делянки встревожено уставился на путейцев, затем заметил лежащего на брезенте Клюева и растерянно спросил:

– Что случилось? Гремело что?

– Вагон свалился в тупике – ответил один из рабочих.

– Как это свалился? – заорал мужик – Что несете?

– Ничего не несем. Свалился и все – тоже заорал обозлившийся путеец – Никола – машинист, подлец, полено под колеса плохо зажал. Я еще когда за накладками ходил обратил внимание.

– А ну, тихо – застонав, приподнялся на локте, лежавший Клюев – Разорались тут, причем тут Никола. Я выходил из вагона и поправлял полено. Может и сбил с места.

Рабочие недоуменно переглянулись, а мужик с делянки спросил, указывая на Клюева:

– Что с ним?

– В вагоне он был. Вот и покалечило.

– Сильно?

– Не очень. Ногу поломал. Ступить не может. Да синяков наполучал.

– Странно все это как то – протянул мужик с делянки и подошел к лежащему Клюеву.

О чем они говорили Анна не слышала. Она растерянно потерла ладонями щеку и прошептала: «Как же так? Не выходил он из вагона и полена не поправлял – потом до Анна дошло – Значит хочет скрыть причину аварии. Но ведь был болт в пробое дверей. Этого нельзя было не заметить. Мужики бы сразу заметили, что дверь вагона заблокирована снаружи и авария была умышленной». Объяснение пришло не сразу и оно могло быть только одним. Болт выпал из пробоя при тряске вагона по рельсам или когда тот падал. Теперь Ане все стала ясно. Непонятно только почему Клюев скрывает, что был заперт в вагоне. «Ну это его дело – подумала Анна – А мне надо убираться отсюда». До кучи, где у нее была спрятана котомка оставалось рукой подать и Анна уже приценивалась, как бы достать ее, но ее остановили возгласы рабочих у костра, а вдали послышался свист паровоза.

Мужик с делянки поднялся от Клюева и закричал:

– Петро, беги тормози его. Пусть цепляет вагон-столовую. На ней домой поедем и Клюева отвезем. А за платформами с лесом, скажи пусть потом приезжает.

Петро, не дослушав команды мужика, бежал навстречу паровозу, размахивая шапкой. Анна решила остаться на месте. Ее устраивало, что скоро все уедут и ей нечего будет опасаться. Вот только телогрейка от длительного лежания на животе промокла и сильно хотелось есть. Под шум, возникший у костра, Анна отползла назад в лес и отошла подальше.

Солнце уже клонилось к закату, подул свежий ветерок. Стук топоров в соседней делянке прекратился и слышалось только как паровоз делает маневры, лязгая буферами и издавая короткие гудки.

Анна немного озябла и энергично задвигала руками, нетерпеливо прислушиваясь к работе паровоза. Прошло уже немало времени прежде чем она, по стуку рельсов и дыму из трубы паровоза над лесом, догадалась, что паровоз подошел к месту, где лежал Клюев и рабочие, забрав его, уедут из леса. Наконец раздался последний свисток, черные клубы дыма ушли в небо и паровоз побежал в поселок.

Анна кинулась к куче, где была спрятана ее котомка, но у кромки кустов около узкоколейки приостановилась и проводила взглядом паровоз. Тот притормозил у дальней ветки, забрал рабочих покатил дальше. Скоро он скрылся из виду.

Анна, теперь уже не таясь, вытащила из кучи ветвей свою котомку и намеревалась оживить костер, оставленный рабочими, но потом передумала и закинув, котомку за плечи, стала спускаться в ложбину. Здесь она прошла вдоль весело журчащего ручья и через пару сотен метров, выбрала себе место для костра. Дело было уже привычным и через несколько минут, огонь, жадно лизал сухие ветки и сучья. Анна набрала воды в котелок и устроила его над костром. Тут же развесила подсушить телогрейку и кофту. Плечи закрыла платком и принялась за еду. Ела не торопясь, с аппетитом, обдумывая сложившуюся ситуацию. Анну устраивало, что виновника аварии не будут искать, так как Клюев не рассказал рабочим о ее причине, но она не исключала того, что Клюев специально для ушей виновника стал говорить, а сам в вагоне всё расскажет и около посёлка устроят засаду. Анна решила дождаться сумерек и тогда идти вперед, поселком свернуть влево, обойти его и потом выйти к реке. «Господи, что же теперь мне всю жизнь в лесу скитаться» – горестно вздохнула она и стала собираться в путь. Анна залила костер остатками воды из котелка, одела подсушенную одежду и поправив лямки котомки, бодро зашагала наверх из ложбины. Сухая одежда и сытый желудок поправили ее настроение и идти было легко.