Сталин и контрразведка
Шрифт:
Но вернемся к разведке.
Этой армаде фашистских специальных органов противостояла наша контрразведка и в первую очередь армейская с центральным органом — Управлением особых отделов НКВД СССР. Штаты центрального аппарата (ЦА) были утверждены уже 15 августа 1941 года и дополнительно 24 января 1942 года. Абакумов получил сначала трех заместителей, а потом, по мере передачи в ЦА контрразведок флота, фронтов и округов, инженерных и химических войск, саперных армий, главного управления формирований и комплектований Красной Армии, их стало четыре: С.Р. Мильштейн, Ф.Я. Тутушкин, Н.А. Осетров и Л.Ф. Цанава.
Управление состояло из:
— оперативного отделения;
— 1-го отдела, личный состав которого обслуживал Генштаб, Военную прокуратуру, Разведывательное управление;
— 2-го отдела — военно-воздушные силы;
— 3-го отдела — бронетанковые войска, артиллерия;
— 4-го отдела — основные рода войск;
— 5-го отдела — интендантская и санитарная службы;
— 6-го отдела — войска НКВД;
— 7-го отдела — оперативный розыск, учеты, мобилизационная работа;
— 8-го отдела — шифровальная служба.
При высшей школе НКВД СССР уже с 26 июня 1941 года начали работать курсы подготовки оперативных работников для особых отделов. численностью 850 человек.
Итак, обстановка в самой Москве, особенно в октябре 1941 года, была критическая — паника, мародерство, стихийное бегство из столицы. Сказывались три фактора: наши неудачи на фронтах в первые месяцы войны, фашистская пропаганда и слабость нашей контрпропаганды.
Октябрь сорок первого
Как известно, 30 сентября 1941 года немцы по плану «Тайфун» начали генеральное наступление на Москву. В середине октября на всех стратегических направлениях, ведущих к Москве, разгорелись жесточайшие бои. Наши войска оставили Калугу, Вязьму, Калинин (Тверь), в окружение попала 4-я армия Западного фронта и две армии Брянского фронта. В плену у фашистов оказалось более 600 тысяч наших солдат и офицеров. Части Красной Армии с большой кровью отдавали деревни и города Подмосковья и продолжали отходить, несмотря на все строжайшие приказы Ставки, держаться до последнего патрона, до последней капли крови! Но гитлеровская броня рвалась к Москве.
15 октября Госкомитет обороны СССР принял секретное постановление об эвакуации Москвы. Это касалось предприятий и учреждений, в том числе НКО и ВМФ, а также населения Москвы и Московской области, не занятого на производстве оборонного значения. В тот же день И.В. Сталин навестил в военном госпитале раненого генерала Еременко А.И. — командующего Брянским фронтом, который с большими потерями вывел свои войска из окружения.
Сталин проговорил с ним более часа, подробно интересуясь обстановкой в войсках.
А в городе стали с перебоями ходить троллейбусы и метро, встала часть трамвайных маршрутов, закрылись некоторые крупные магазины и столовые. По рассказам очевидцев с каждым днем и часом нарастал поток автомобилей по шоссе Энтузиастов на восток. На железнодорожных вокзалах пронзительно гудели паровозы. Спешно шло минирование заводов, складов, учреждений, мостов, крупных магазинов. 16 октября был заминирован Большой театр. Чтобы интендантские склады не достались врагу, секретарь МК партии Щербаков А.С. распорядился бесплатно раздать горожанам продукты, хотя потом и был обвинен за это в «упадническом настроении».
Родственница супруги автора Котова Анна Ефимовна рассказывала:
«Помню в эти октябрьские дни пронесся слух, что немцы уже возле города, что правительство бежало, войска отвели и город остался беззащитным. Думается, эти панические слухи стали сигналом к массовым беспорядкам. Я жила тогда в коммуналке в районе Полянки. Тысячи людей ринулись грабить магазины, другие — делать ноги из города. По ночам начались погромы — люди разбивали витрины и тащили из магазинов, кто что хотел, и кто что мог уволочь. Мародеры выбивали двери квартир жильцов, покинувших столицу. Другие — «смелые» селились в такие помещения.
Прихожу как-то домой с работы, а в соседней комнате уже новенькие два мужика. «Как вы здесь оказались и кто вы?» — спрашиваю. «Ваши новые соседи» — отвечают, а глазенки бегают. Я-то знала, Мария Ильинична уехала в деревню к брату. Позвонила в милицию. Забрали мерзавцев вместе с набитыми мешками.
Моя знакомая по работе в Кремле заметила, что быстрее всех улизнуло партийное чиновничество среднего звена, еще недавно призывавшее сражаться до последнего.
Потоки машин шли и шли из Москвы в сторону Горького. Были случаи, когда отчаявшиеся люди вытаскивали из салонов «государственных мужей», а машины переворачивали.
— Не страшно было?
— Страшно, сынок, очень страшно было поначалу, а потом как-то все к концу года стало улаживаться, успокаиваться, вера у людей появилась, что эту коричневую гадину армия и народ раздавят.
— Чем занимались в свободное время от работы?
— Ездили на рытье окопов и противотанковых рвов, тушили с соседями зажигалки на крышах домов, ходила дружинницей по городу…»
17 октября по радио выступил А.С. Щербаков. В конце своего выступления буквально выкрикнул:
«Провокаторы будут пытаться сеять панику. Не верьте слухам!»
К 18-му порядок в Москве был восстановлен.
Понятно, руководству страны надо было что-то делать, чтобы затушить очаги паники и грабежей.
19 октября Сталин подписал постановление ГКО «О введении в Москве и прилегающих к городу районах осадного положения».
В Постановлении говорилось:
Охрану строжайшего порядка в городе и в пригородных районах возложить на коменданта города Москвы генерал-майора т. Синилова, для чего в распоряжение коменданта предоставить войска внутренней охраны НКВД, милицию и добровольческие рабочие отряды. Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду Военного Трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте.