Чтение онлайн

«Ну что, провоевав несколько месяцев, германцу уже надоела война, — ухмыльнулся Абакумов. — Ничего-ничего, скоро погоним немцев и от «блицкрига» останутся только рога да копыта».

Потом продолжил чтение протокола допроса.

«Большинство населения Германии и солдат немецкой армии были поражены войной между Германией и СССР Нам говорили, что русские сами бы начали войну против Германии, пользуясь тем, что Германия находится в состоянии войны с Англией, и чтобы предотвратить эту опасность, германское командование само начало наступление. В настоящее время многие солдаты начинают сомневаться в правильности этого толкования немецких офицеров, тем более, что нам обещали закончить войну в 8 недель, а до конца войны, по-видимому, далеко.

Недели две тому назад офицер в беседе с солдатами рассказал, что на юге немецкая армия идет вперед, он сказал, что слышал об этом по радио. Солдаты-рабочие не хотят поражения СССР. Нам нечего делить с Россией, мы ничего не получим в результате этой войны. Такие настроения высказывают солдаты моей роты Карл Гайнрих, Макс Мюллер и другие. Никаких выводов мы не делали из наших высказываний.

В нашем отделении солдаты знают и остерегаются фашистов и не говорят при них. Отношение солдат-рабочих к Гитлеру отрицательное, гестапо рабочие ненавидят. Офицеры говорят, что попавшие в плен в Красную Армию расстреливаются, но я убежден в другом. Я очень устал от войны, больше воевать не хочу, но хочу написать моим товарищам о том, как я здесь живу».

Прочитав протокол, Абакумов взял синий карандаш и размашистым почерком по диагонали в левом верхнем углу документа учинил резолюцию. Немного подумав, хотел еще что-то дописать, но не стал и лихо расписался. Эти два листа протокола составляли только малость того, что у него лежало на столе. Горку бумаг надо было «переработать — переварить» — прочитать их, вникнуть в суть материала и дать разумные предложения с резолюциями для реализации. Для этого нужно было время, спокойствие и ум.

Виктор Семенович принимал активное участие в подготовке и организации парада на Красной площади 7 ноября 1941 года. О том, что парад состоится не немецкий, а советский довел до своих заместителей на одном из совещаний в тревожном октябре нарком Л.П. Берия. Он заявил, что по решению Сталина военный парад в честь 24-й годовщины Октябрьской революции должен проходить на фоне Московской битвы и об этом никто не должен знать до поры до времени. Надо развеять слухи о якобы бегстве Иосифа Виссарионовича Сталина и членов Политбюро из Москвы, о нашей неподготовленности к войне и поддержать моральный дух страны.

— Я считаю, что этот парад по силе воздействия на ход событий можно приравнять к важнейшей военной операции, — говорил Лаврентий Павлович. — Прошу вас о фактах утечки этой информации докладывать мне лично. На вас, товарищ Абакумов, ложится полная ответственность за обеспечение безопасности выводимых войск наркомата обороны как на тренировки, так и на сам парад…

24 октября Сталин вызвал к себе двух генералов — командующего войсками МВО Артемьева и командующего ВВС Жигарева и распорядился начать подготовку к параду в условиях полнейшей секретности.

За день до парада проходило традиционное предпраздничное заседание Моссовета, однако не в Большом театре, заминированном к тому времени, а на специально оборудованной для этой цели платформе станции метро Маяковская.

Сталин в своем выступлении, транслировавшемся по радио на всю страну, а позже распространенном в виде листовок над оккупированными районами Советского Союза, заметил, что главной причиной неудач первого периода войны был:

«…недостаток у нас танков и отчасти авиации… самолетов пока у нас меньше, чем у немцев. Наши танки по качеству превосходят немецкие танки. А наши славные танкисты и артиллеристы не раз обращали в бегство хваленые немецкие войска с их многочисленными танками. Но танков у нас все же в несколько раз меньше, чем у немцев. В этом секрет временных успехов немецкой армии…

В своей моральной деградации немецкие захватчики, потеряв человеческий облик, давно уже пали до уровня диких зверей…»

После заседания Сталин объявил членам Политбюро ЦК, секретарям МК и МГК о начале парада, который был перенесен с традиционных десяти часов на два часа раньше. Режим секретности о параде соблюдался до последнего. Ответственность за соблюдение в тайне приказа Верховного в войсках лежала в первую очередь на органах военной контрразведки, возглавляемых В.С. Абакумовым.

Командирам частей, участвующих в параде, об этом стало известно в 23.00, а приглашенным на Красную площадь гостям — представителям трудящихся сообщили в 5:00 утра 7 ноября.

Из-за боязни бомбардировок люфтваффе Сталин отдал приказ Жигареву накануне солидно отбомбить вражеские аэродромы. Но к счастью нам опять помогла родная природа: утро началось с низкой облачности и густого снегопада. Казалось, что сам Русский Дух, витающий над Россией, заслонил от неприятельских стервятников Московское небо густыми облаками и свинцовыми тучами.

В ночь перед парадом были расчехлены и зажжены кремлевские звезды и убрана маскировка с мавзолея Ленина.

По рассказу коллеги автора по службе в органах военной контрразведки, участника Парада в 1941-м, полковника в отставке — Бойко Алексея Филимоновича, торжество началось ровно в 8:00.

Командовал парадом командующий МВО генерал Павел Артемьев, а принимал его маршал Семен Буденный.

Торжественный марш войск открыли курсанты артиллерийского училища. С развернутыми знаменами, под боевые революционные марши, исполняемые оркестром штаба МВО под управлением Василия Ивановича Агапкина — автора мелодии русского патриотического марша «Прощание славянки», шли по главной площади страны артиллеристы и пехотинцы, зенитчики и моряки.

Потом двинулась конница, знаменитые пулеметные тачанки, прошли танки Т-34 и КВ-1. В параде принимали участие батальоны курсантов Окружного военно-политического училища, Краснознаменного артиллерийского училища, полк 2-й Московской стрелковой дивизии, полк 332-й дивизии имени Фрунзе, стрелковые, кавалерийские и танковые части дивизии имени Дзержинского, Московский флотский экипаж, особый батальон военного совета МВО и МЗО, батальон бывших красногвардейцев, два батальона Всеобуча, два артиллерийских полка Московской зоны обороны, сводный зенитный полк ПВО, два танковых батальона резерва Ставки, прибывшие к 7 ноября из Мурманска и Архангельска.

Вопреки традиции проведения парада, речь произнес не принимающий парад, а сам Сталин. Он сказал:

«Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!

Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!..»