Чтение онлайн

В то же время, как и остальная империя, Грузия оставалась крестьянской страной. Здесь позже, чем в большей части России, было отменено крепостное право (в 1864 году – в Восточной Грузии, в 1865–1871 годах – в Западной Грузии). Основной земельный фонд оказался в руках государства (более 57 % земельной площади). В соответствии с реформой крестьяне получили лишь 6,4 % земель. Около 75 % всех крестьян Грузии в 90-х годах были арендаторами. Остальные земли оказались в руках небольшого слоя местных помещиков, которые постепенно разорялись и закладывали свои поместья быстро богатевшим местным капиталистам.

Углубление социальных противоречий в Грузии, как и во всей России, благоприятствовало распространению марксистской теории революционного преобразования общества на социалистических принципах. Распространению марксизма в Грузии способствовали местные особенности капитализации. Поскольку буржуазия в Грузии состояла в основном из лиц негрузинских национальностей, то здесь антикапиталистическая направленность борьбы неизбежно соединялась с движением в защиту грузинского народа, его основной части – крестьянства и городской бедноты. Такое сочетание позволяло также вооружить марксистскими идеями патриотическую оппозицию, которая прежде группировалась вокруг литературных газет и была занята главным образом воспеванием Грузии и ее прошлого. В этой быстро менявшейся исторической обстановке ускоренными темпами совершалась эволюция идейных взглядов Иосифа Джугашвили.

Есть свидетельства того, что Иосиф стал инициатором изучения в кружке семинаристов теории социализма и истории рабочего движения. Вскоре Иосиф прочел работу вождя российского марксизма Г. В. Плеханова «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю». Защита Плехановым марксизма от его идейных противников в России и объяснение им основ диалектического метода познания действительности оказали глубокое воздействие на Иосифа Джугашвили. Несмотря на то что в последующем Сталин стал идейным противником Плеханова, он на всю жизнь сохранил глубокое уважение к этому теоретику марксизма. Вряд ли можно признать случайным то обстоятельство, что в своем докладе 6 ноября 1941 года, перечисляя имена тех людей, которые олицетворяют духовное превосходство нашей страны над нацистской Германией и ее союзниками, Сталин первым назвал имя Плеханова.

Изучение Иосифом истории философской мысли и диалектического метода по Плеханову привело к переменам в его мировоззрении. При всем различии целей и методов у христианской церкви и революционного движения за социальное преобразование общества существовало немало точек соприкосновения. Христианские принципы равенства, братства, справедливости не противоречили идеалу социализма – обществу без угнетения, без богатых и бедных, без дискриминации по социальному, национальному происхождению и цвету кожи. В борьбе социализма против господства буржуазии и за разрушение буржуазного строя многие из них видели претворение в жизнь христианского осуждения власти денег и греховных порядков современного города.

Христианская вера и углубленное изучение богословских предметов вооружили учеников духовных училищ навыками познания, представлениями о мире и ценностными ориентирами, позволявшими им сравнительно легко приобщаться к революционной теории. Подобно христианам, марксисты обращались к тексту книги в качестве главного источника своей веры в правоту своего дела. Правда, если фундаментом познаний христиан о мире служила Библия, то марксисты черпали основные методологические указания при изучении природных и общественных процессов из сочинений Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Если православная церковь признавала бесспорными для истолкования веры положения святоотеческой литературы, то для марксистов неоспоримыми авторитетами в истолковании марксизма считались лидеры социал-демократических партий – Карл Каутский, Поль Лафарг, Георгий Плеханов. В своей работе «Анархизм или социализм?», написанной через 10 лет после начала своей деятельности в марксистских кружках, Иосиф Джугашвили назвал «Коммунистический манифест» «евангелием социал-демократии».

Не только сочинения основателей коммунистической теории, но даже их образы вызывали почтение марксистов, схожее с отношением верующих к святым. Первая же маевка, организованная членами «Месаме-даси» под Тифлисом, была украшена портретами Маркса и Энгельса, которые нарисовал местный художник-самоучка. Почтительное отношение к изображениям основоположников марксизма было близко семинаристам, которые из богословских сочинений знали, что «честь, воздаваемая иконе, относится к ее первообразу, и поклоняющиеся иконе поклоняются Ипостаси изображенного на ней».

Если церковный год был наполнен праздниками, связанными с событиями православной истории, то революционная традиция установила свои праздники. Первым из них был праздник международного пролетариата – Первое мая. Еще до революции марксисты отмечали день Парижской коммуны – день торжества первой в мире пролетарской революции, а также 8 марта – день борьбы за права женщин всего мира. После 7 ноября 1917 года в России стали отмечать и эту праздничную дату.

Не только праздничное событие, но и любое партийное собрание первых лет существования российской социал-демократии завершалось песнопением. Как и у церкви, у марксистской революционной партии были свои гимны, в которых выражалась вера ее членов в победу их дела, при этом нередко с использованием религиозных образов и церковной лексики. Наряду с «Интернационалом», слова которого о «последнем и решительном бое» напоминали рассказ о последнем сражении божественных сил против сил дьявола из «Откровения святого Иоанна», российские марксисты часто пели «Варшавянку», в которой говорилось о том, что они вступили в бой «святой и правый» за «святую свободу».

Подобно первым христианам, отстаивавшим свое учение в условиях преследований, социалисты и коммунисты должны были защищать свои взгляды в условиях подполья. Как и первые христиане, гонимые за веру и распространение ими своих взглядов, социалисты и коммунисты были готовы пострадать за свои убеждения и безропотно вынести муки. Член партии должен был быть готов пожертвовать всем, включая свою жизнь, ради победы коммунизма. В своем ответе «организациям и товарищам, приславшим приветствия» ему по случаю его 50-летия, Сталин писал: «Можете не сомневаться, товарищи, что я готов и впредь отдать делу рабочего класса, делу пролетарской революции и мирового коммунизма все свои силы, все свои способности и, если понадобится, всю свою кровь, каплю за каплей».

И все же хотя сходство многих сторон христианства и марксистского учения облегчало переход Иосифа Джугашвили, как и других учеников Тифлисской семинарии, к участию в революционном социалистическом движении, между религией и теорией Маркса – Энгельса были полярные различия. Религия покоилась на вере, учение Маркса – на научном доказательстве. Религия считала, что целью верующего является забота о его душе и подготовка к вечной жизни, а задача марксизма сводилась к решению выхода из мирских проблем путем переустройства общественной жизни. Религия призывала верующих смиренно нести свой крест, а марксисты звали на революционную борьбу. Марксисты осуждали религию как орудие идейного порабощения масс, а религия осуждала марксизм за проповедь неверия в Бога.

Несмотря на столь радикальный поворот в своем мировоззрении, последующие события показали, что Иосиф Джугашвили не сожалел о сделанном выборе, так как нашел в марксистском революционном движении ответы на жизненные вопросы, которые представлялись ему главными. В революционной деятельности он увидел возможность реализовать свои жизненные цели и идеалы.

О том, что привлекло его лично в марксистской революционной партии, можно понять из содержания небольшой статьи, написанной Джугашвили в 1907 году и посвященной памяти товарища по партии Георгию Телия. В ней Джугашвили перечислял качества, которыми обладал покойный и которые, по мнению автора, «больше всего характеризует социал-демократическую партию, – жажда знаний, независимость, неуклонное движение вперед, стойкость, трудолюбие, нравственная сила».

Еще до исключения из семинарии и поступления на работу в обсерваторию в августе 1898 года Иосиф Джугашивили вступил в «Месаме-даси». С этого времени началась его жизнь в революционной партии. Выступая перед рабочими Тифлисских железнодорожных мастерских в 1926 году, Сталин назвал весь период своей революционной деятельности с 1898-го по 25 октября 1917 года «школой революционного ученичества». Знания и опыт, обретенные им в ходе своей почти 20-летней революционной деятельности, можно сравнить с получением университетского образования. Эта «школа» стала для Сталина «университетом революции».