Чтение онлайн

Первой самостоятельной операцией, проведенной Кобой-Джугашвили, стала организация забастовки в Батуме в начале марта 1902 года, которая переросла в демонстрацию. 9 марта 1902 года трехтысячная демонстрация невооруженных рабочих подошла под красными знаменами к воротам тюрьмы. Начальник тюремной охраны потребовал, чтобы толпа разошлась. В ответ раздались крики: «Бей их! Хватай их винтовки! Они не посмеют стрелять!» Войска, окружавшие батумскую тюрьму, стали стрелять в толпу. 14 человек было убито, а 54 – ранено. По сведениям полиции Джугашвили был среди демонстрантов. Он вывел из толпы раненого рабочего Геронтия Каландадзе и доставил его на квартиру.

Несмотря на разгром демонстрации, расчет ее организаторов на то, что суровая расправа лишь подтолкнет рабочих к сопротивлению, оправдался. Расстрел демонстрации не остановил забастовки.

Во время похорон жертв расстрела 12 марта социал-демократы распространяли листовки, содержавшие призыв: «Настало время поднять знамя с девизом: „Долой царское правительство!“ Предполагают, что автором листовки был Иосиф Джугашвили. Вскоре, съездив в Тифлис, Джугашвили вместе с батумским рабочим Константином Канделаки, у которого он жил, привез оттуда в Батум пачки новых революционных прокламаций. Они были распространены в городе 28 марта. События в Батуме, который до сих пор считался спокойным городом России, получили широкий отклик в стране. „Искра“ писала о расправе над демонстрантами, используя эти события для антиправительственной агитации. „Ученик от революции“ успешно справился с первым самостоятельным заданием.

В ответ на эти выступления власти усилили репрессии. 350 забастовщиков были высланы из Батума, а 5 апреля 1902 года полиции, наконец, удалось обнаружить местопребывание организаторов выступлений. Джугашвили, Канделаки и ряд других были арестованы. В жандармском отчете сообщалось, что Джугашвили «являлся главным руководителем беспорядков, произведенных батумскими рабочими».

После ареста 5 апреля 1902 года началось первое тюремное заключение Джугашвили. Более года он пробыл в батумской тюрьме. 19 апреля 1903 года его перевели в кутаисскую тюрьму, в которой был один из самых суровых режимов по сравнению с другими местами заключения в России.

Чтобы выжить, заключенному требовалась немалая сила воли. Испытания неволей Иосиф Джугашвили выдерживал с честью. Воспитанный с детства на примерах свободолюбивых героев из книг А. Казбеги и И. Чавчавадзе, помня из уроков в духовных училищах жизнеописания христианских великомучеников, он стремился стоически переносить пытки. Вспоминали, как однажды, когда заключенные были подвергнуты массовой экзекуции и проходили через строй надзирателей, каждый из которых наносил удар по Джугашвили, он продолжал держать в руках книгу и сосредоточенно читать текст во время избиения. Хотя скорее всего в данном случае, Джугашвили назло тюремщикам делал вид, что читал книгу, следует сказать, что он на самом деле старался много читать, находясь в тюрьме. Он использовал каждую минуту для пополнения своих знаний.

Тюремную администрацию революционеры считали передовым отрядом ненавистной им власти. Поэтому уловки, с помощью которых они продолжали вести революционную работу из застенок, организация массовых выступлений заключенных в защиту своих прав, организация побегов из тюрем и ссылок рассматривалась ими как важные этапы в их борьбе против самодержавия. Эта борьба требовала овладения определенными знаниями и навыками. Джугашвили вполне овладел искусством борьбы в условиях неволи. Во время пребывания в батумской тюрьме Джугашвили готовил прокламации и пересылал их на волю. В кутаисской тюрьме Джугашвили писал записки политзаключенным, подбадривая их. Он стал инициатором протестов против тяжелых условий заключения. Подобные протесты были небезопасны. Властям ничего не стоило застрелить «бунтовщика», утверждая, что он напал на охрану или нарушал тюремный порядок. Именно под таким предлогом тюремные власти расправились с одним из первых наставников Джугашвили – Ладо Кецховели.

Однако ни подобные примеры расправ, ни угрозы начальства, ни террор, чинимый тюремными властями с помощью уголовников, не сломили «ученика от революции». Уже через три месяца после своего прибытия в кутаисскую тюрьму Джугашвили организовал забастовку, принявшую столь значительный характер, что для разрешения конфликта в тюрьму прибыли губернатор области и прокурор. В результате их переговоров с Джугашвили многие требования заключенных были удовлетворены: политических заключенных отделили от уголовников, дали разрешение приобрести за свой счет тахту, чтобы не спать на цементном полу и т. д.

Осенью 1903 года осужденный Иосиф Джугашвили был выслан на три года в село Новая Уда Балаганского уезда Иркутской губернии. Тюрьмы, каторжные работы и ссылки были обычной участью члена революционной партии тех лет. Делегаты первых съездов Коммунистической партии, проводившихся в первые годы Советской власти, непременно указывали число арестов, а также количество лет, проведенных в тюрьмах, ссылках и на каторжных работах. Например, среди делегатов VIII съезда РКП(б), состоявшегося в марте 1919 года, в царских тюрьмах сидело 60 %, в ссылках побывало 35 %, на каторге – 6 %. В среднем каждый делегат подвергался двум арестам, один год находился в тюрьме, один год – в ссылке, 4 месяца на каторге.

Джугашвили намного опередил эти «средние» данные. Он семь раз подвергался арестам. Попав впервые в тюрьму в 23 года, Иосиф Джугашвили пробыл в тюрьмах, ссылках или на нелегальном положении до 38 лет. За 15 лет, прошедших со дня первого ареста, он большую часть из них был лишен свободы (8 лет и 10 месяцев), проведя около 5 лет в ссылках либо на севере европейской территории России, либо в Сибири. В ссылке Джугашвили находился под постоянным наблюдением. Сведения о его поведении регулярно передавались вышестоящему начальству. Остальные пять лет он находился в тюрьмах Батума, Кутаиса, Баку, Петербурга или под стражей и в пересыльных тюрьмах во время следования «по этапу».

За эти 15 лет лишь однажды его пребывание на свободе продлилось четыре года и почти три месяца (с 5 января 1904 года до 25 марта 1908 года). Обычно же он находился на свободе подряд лишь в течение нескольких месяцев (9 месяцев с 24 июня 1909 года по 23 марта 1910 года; 2 месяца с 29 февраля 1912 года по 22 апреля 1912 года; 6 месяцев с 1 сентября 1912 года по 23 февраля 1913 года). Находясь в розыске, он должен был постоянно быть начеку, проявляя повышенную настороженность на улице и дома. Он никогда не знал, не завершится ли очередной день арестом и тюрьмой.

В эти годы Джугашвили лишь однажды находился на свободе на «законных основаниях» и то недолго – два с половиной месяца. С 27 июня по 9 сентября 1911 года после отбывания ссылки в Сольвычегодске ему было разрешено жить в Вологде, но и там он находился под негласным надзором полиции.

Обычно же свобода, которую обретал Джугашвили после побегов из ссылок, была до предела ограниченной. Будучи на нелегальном положении, он был вынужден скрываться от полиции под чужими именами и фамилиями. Он жил с фальшивыми паспортами на «Чижикова» и «Каноса Нижрадзе, жителя села Маглаки Кутаисской губернии», «Оганеса Вартановича Тотомянца» и «Закара Крикорьяна-Меликьянца».

Иосиф Джугашвили пять раз бежал из мест ссылки, несмотря на то, что там он находился под постоянным наблюдением полиции. Побег из его первой сибирской ссылки, когда он чуть не замерз в пути и даже отморозил щеки, стал для него суровым уроком. После этого он стал более тщательно готовиться к побегам.

Неволя была суровой школой. Ограничивая свободу в ссылке, сдавливая в тюрьме до предела жизненное пространство, сводя уровень человеческих стремлений до простого желания выжить, всячески унижая его достоинство, уничтожая естественную человеческую потребность в интимности и хотя бы в кратковременном одиночестве, или полностью изолируя человека от других людей, неволя одних ломала, других – закаляла. Выдержавшие тюрьму и ссылку революционеры становились, как правило, наиболее активными и опытными бойцами своих партий. Заключенные приучались полагаться на свои силы, разумно расходовать их.