Чтение онлайн

При этом Сталин старался не перечеркнуть свои знания, полученные в «университете революции», а соединить их с опытом Гражданской войны. Это проявилось в сравнении им примеров различных боевых операций 1918–1920 годов с политическими действиями партии в дооктябрьский период. В своей статье «К вопросу о стратегии и тактике» Сталин сравнивал выбор РСДРП политического курса в первые годы своего существования с выбором направления главного удара по войскам Деникина. Он иллюстрировал положение о тактическом успехе в политике напоминанием о том, как «успехи нашей кавалерии под Воронежем и пехоты под Орлом создали обстановку, благоприятную для удара под Ростовом». Он доказывал гибельность для кампании тактического успеха, если он не соответствует стратегическим возможностям, указав на увлечение Деникиным прорывом к Москве осенью 1919 года и попытку Красной Армии решить «непосильную задачу прорыва в Европу через Варшаву».

Останавливаясь же на «формах организации», Сталин замечал: «Задача военного искусства состоит в том, чтобы обеспечить за собой все роды войск, довести их до совершенства и умело сочетать их действия. То же самое можно сказать о формах организации в политической области. Здесь, так же как и в военной области, формы организации приспособляются к формам борьбы». Говоря о значении лозунга и директив, Сталин писал: «Удачно формулированные решения, отражающие цели войны или отдельного сражения, популярные в войсках, имеют иногда решающее значение на фронте как средство вдохновить армию к действию, поддержать дух и пр. Соответствующие приказы, лозунги или воззвания к войскам имеют для всего хода войны столь же важное значение, как первоклассная тяжелая артиллерия или первоклассные быстроходные танки. Еще большее значение имеют лозунги в политической области, где приходится иметь дело с десятками и сотнями миллионов населения с их разнообразными требованиями и потребностями».

Приобщившись к основам военного искусства, Сталин сумел выработать ряд положений о политической стратегии и тактике, которые затем вошли в его работу «Об основах ленинизма»: сосредоточение главных сил в решающий момент на наиболее уязвимом для противника пункте; выбор момента решающего удара; неуклонное проведение уже принятого курса через все и всякие затруднения; маневрирование резервами, «рассчитанное на правильное отступление, когда враг силен, когда отступление неизбежно»; выдвижение на первый план тех именно форм борьбы и организации, которые более всего соответствуют конкретной обстановке; «нахождение в каждый данный момент того особого звена в цепи процессов, ухватившись за которое можно будет удержать всю цепь и подготовить условия для достижения стратегического успеха».

Уроки, извлеченные им из опыта Гражданской войны, сыграли важную роль в его становлении как одного из главных руководителей партии. Эти уроки помогли ему лучше анализировать политическую обстановку и находить решения, отвечающие реальным возможностям. Соединение методики военной науки с политической практикой существенно усилило его позиции в ходе соперничества между различными группировками в партии и стране.

Глава 7
Тень грядущей войны над СССР

Прекращение Гражданской войны не принесло Советской стране устойчивого мира. В 1921 году Лев Каменев признавал: «Наши предположения о быстрой помощи, которая могла бы прийти к нам из Западной Европы в виде мировой революции, по крайней мере, в одной или двух капиталистических странах, не осуществляются с той быстротой, которая была бы желательна и которая чрезвычайно быстро облегчила бы нашу задачу… Мы находимся в таком периоде, когда можно ожидать с часу на час, что старая законченная империалистическая бойня породит как свое естественное продолжение какую-нибудь новую, еще более чудовищную, еще более гибельную империалистическую войну». Такая война неизбежно бы затронула и Советскую Россию, еще не оправившуюся от тяжелого разорения Гражданской войны и иностранных интервенций.

Характеризуя положение Советской страны в своей статье «Партия до и после взятия власти», опубликованной в «Правде» 28 августа 1921 года, Сталин писал: «Октябрь имеет и теневую сторону». Он обращал внимание на то, что «Россия до сих пор представляет социалистический остров, окруженный более развитыми в промышленном отношении, враждебными ей капиталистическими государствами». При этом он подчеркивал, что «Россия в хозяйственном отношении страна отсталая, ей очень трудно своими собственными силами поставить транспорт, развить индустрию и электрифицировать городскую и сельскую промышленность».

Для преодоления неблагоприятных объективных условий Сталин считал необходимым, с одной стороны, прилагать усилия для улучшения международного положения России: «1) Использовать все и всякие противоречия и конфликты между окружающими нашу страну капиталистическими группами и правительствами в целях разложения империализма. 2) Не щадить сил и средств для оказания помощи пролетарской революции на Западе. 3) Принять все меры к усилению национально-освободительного движения на Востоке. 4) Укрепить Красную Армию».

Одновременно Сталин выдвигал задачи индустриализации страны. Он предлагал: 1) сосредоточить «максимум сил на овладении основными отраслями индустрии и улучшении снабжения занятых там рабочих»; 2) развить «внешнюю торговлю по линии ввоза машин, оборудования»; 3) привлечь «акционеров, арендаторов»; 4) создать «хотя бы минимальный продовольственный маневренный фонд»; 5) осуществлять «электрификацию транспорта, крупной промышленности».

Подготовка к грядущей войне, отвечавшая сложившимся историческим условиям, требовала не только усилий военных, но и мобилизации всего общества. Такую мобилизацию осуществляла в нашей стране Всесоюзная Коммунистическая партия (большевиков), руководившая Советской страной с 7 ноября 1917 года. Сосредоточив в своих руках всю полноту политической власти в стране, Политбюро Центрального Комитета ВКП(б), в котором Сталин играл все более значительную роль, решало все важнейшие вопросы государственного развития страны, в том числе и обороны. Став в марте 1919 года членом Политбюро, а в 1922 году Генеральным секретарем ЦК ВКП(б), И. В. Сталин, обладавший исключительной работоспособностью, феноменальной памятью и способностью глубоко и быстро оценивать информацию, тщательно собирал и обрабатывал сведения о всех сторонах жизни в Советской стране. Эта информация использовалась Сталиным в разных областях его государственной деятельности.

Мирное строительство требовало обеспечения стабильности внутри Советской страны и безопасности ее границ. Решение этих задач в значительной степени зависело от положения на окраинах Советской страны, населенных главным образом национальными меньшинствами. Поэтому вопросы регулирования межнациональных отношений, которыми занимался с 7 ноября 1917 года Сталин как нарком по делам национальностей, приобретали огромное значение.

Сразу же после возвращения с фронтов Гражданской войны и краткого отпуска Сталин опубликовал в «Правде» 10 октября 1920 года статью «Политика Советской власти по национальному вопросу в России», в которой он подчеркивал: «Три года революции и Гражданской войны в России показали, что без взаимной поддержки центральной России и ее окраин невозможна победа революции, невозможно освобождение России от когтей империализма». Сталин обращал особое внимание на взаимозависимость России и ее окраин: «Центральная Россия, этот очаг мировой революции, не может долго держаться без помощи окраин, изобилующих сырьем, топливом, продуктами продовольствия. Окраины России, в свою очередь, обречены на неминуемую империалистическую кабалу без политической, военной и организационной помощи более развитой центральной России».

Хотя Сталин и признавал «неотъемлемое право на отделение от России» национальных меньшинств, он осуждал попытки воспользоваться этим правом. Он писал: «Требование отделения окраин от России, как форма отношений между центром и окраинами, должно быть исключено не только потому, что оно противоречит самой постановке вопроса об установлении союза между центром и окраинами, но, прежде всего, потому что оно в корне противоречит интересам народных масс». Сталин видел лишь две альтернативы для развития национальных окраин: «либо вместе с Россией, и тогда – освобождение трудовых масс окраин от империалистического гнета; либо вместе с Антантой, и тогда – неминуемое империалистическое ярмо. Третьего выхода нет».

После «советизации» Армении в конце 1920 года, а затем и Грузии весной 1921 года границы Советской страны на Кавказе в основном проходили там, где они существовали до начала революции 1917 года. Восстановлены были и дореволюционные границы в Средней Азии. Лишь на западе рубежи существенно сдвинулись в сторону центральной России после создания независимых государств: Польши, Финляндии, а также трех прибалтийских республик.

В то же время Сталин считал необходимым, «чтобы Советская власть стала… родной и близкой для народных окраин России. Но для того, чтобы сделаться родной, Советская власть должна стать прежде всего понятной для них». Он особо подчеркивал важность развития национальных языков: «Одно из двух: либо украинский, азербайджанский, киргизский, узбекский, башкирский и прочие языки представляют действительную реальность… и тогда – советская автономия должна быть проведена в этих областях до конца, без оговорок; либо украинский, азербайджанский и прочие языки являются пустой выдумкой, школы и прочие институты на родном языке не нужны, и тогда – советская автономия должна быть отброшена прочь, как ненужный хлам. Искание третьего пути есть результат незнания дела или печального недомыслия». Сталин призывал решительно отказаться «от кавалерийских набегов по части „немедленной коммунизации“ отсталых народных масс» и «перейти к осмотрительной и продуманной политике постепенного вовлечения этих масс в общее русло советского развития».

Сталин по-прежнему считал, что национальные окраины России должны превратиться в «областные автономии». При этом он замечал: «Советская автономия не есть нечто застывшее и раз навсегда данное, она допускает самые разнообразные формы и степени своего развития. От узкой административной автономии (немцы Поволжья, чуваши, карелы) она переходит к более широкой, политической автономии (башкиры, татары Поволжья, киргизы), от широкой политической автономии – к еще более расширенной форме (Украина, Туркестан), наконец, от украинского типа автономии – к высшей форме автономии, к договорным отношениям (Азербайджан)». Из этого следовало, что Сталин не делал принципиального различия между автономными республиками, входившими в состав РСФСР, вроде Чувашской, и номинально независимыми советскими республиками, вроде Украинской и Азербайджанской, не входившими в состав РСФСР. И те, и другие, он считал «автономиями» в рамках единой социалистической державы.