Чтение онлайн

В марте 1933 года Троцкий обратился с открытым письмом к работникам партийного аппарата: «Настало время пересмотреть всю советскую систему… и убрать Сталина!» В «Бюллетене оппозиции» в октябре 1933 года Троцкий объявил о необходимости создать подпольную партию. Он подчеркивал, что «не осталось нормальных конституционных путей для устранения правящей клики. Только сила может заставить бюрократию передать власть в руки пролетарского авангарда». Троцкий призывал осуществить смену власти «путем полицейской операции».

К этому времени стал формироваться заговор среди руководства ОГПУ во главе с заместителем председателя этой организации Генрихом Ягодой, который в конце 20-х годов поддерживал Н. И. Бухарина. По сведениям, которым располагал личный переводчик А. Гитлера, а затем видный германский историк Пауль Шмидт (он писал под псевдонимом Пауль Каррел), в 1932 году созрел заговор среди части военного руководства Красной Армии во главе с заместителем наркома обороны СССР М. И. Тухачевским. В заговор были вовлечены и некоторые местные партийные руководители.

Обострение политических противоречий в стране, шумно отмечавшей 15-летие Советской власти пропагандистскими сообщениями о достигнутых успехах, совпало в жизни Сталина с самоубийством его жены Надежды Аллилуевой в ночь с 8 на 9 ноября 1932 года. Хотя это событие может быть истолковано как случайное, не имевшее никакого отношения к общественным процессам тех лет, но есть основания полагать, что определенные силы могли спровоцировать самоубийство Аллилуевой, прекрасно сознавая, каким сильным стал бы такой удар по Сталину.

Несмотря на то что Сталин очень тяжело пережил гибель супруги и матери двух его детей, он не был сломлен и продолжал свою деятельность. Через два месяца после самоубийства Надежды Аллилуевой Сталин выступил с докладом на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), в котором подвел итоги выполнения первого пятилетнего плана.

Объясняя необходимость в ускоренном развитии в своем докладе 7 января 1933 г. об итогах первой пятилетки, Сталин подчеркивал: «Партия как бы подхлестывала страну, ускоряя ее бег вперед… Нельзя не подгонять страну, которая отстала на сто лет и которой угрожает из-за ее отсталости смертельная опасность… Мы не могли знать, в какой день нападут на СССР империалисты и прервут наше строительство, а что они могли напасть в любой момент, пользуясь технико-экономической слабостью нашей страны, – в этом не могло быть сомнения… Наконец, партия должна была покончить в возможно короткий срок со слабостью страны в области обороны. Условия момента, рост вооружений в капиталистических странах, провал идеи разоружения, ненависть международной буржуазии к СССР, – все это толкало партию на то, чтобы форсировать дело усиления обороноспособности страны, основы ее независимости».

Сталин признавал, что приоритетное развитие тяжелой промышленности вызывало ограничение производства потребительских товаров: «Предметов широкого потребления действительно произведено меньше, чем нужно, и это создает известные затруднения». Он объяснял такое положение необходимостью защитить страну от военного нападения извне: «У нас не было бы тогда ни тракторной, ни автомобильной промышленности, не было бы сколько-нибудь серьезной черной металлургии, не было бы металла для производства машин, – и мы были бы безоружны перед лицом вооруженного новой техникой капиталистического окружения… Мы не имели бы тогда всех тех современных средств обороны, без которых невозможна государственная независимость страны, без которых страна превращается в объект военных операций внешних врагов. Наше положение было бы тогда более или менее аналогично положению нынешнего Китая, который не имеет своей тяжелой промышленности, не имеет своей военной промышленности, и который клюют теперь все кому только не лень. Одним словом, мы имели бы в таком случае военную интервенцию, не пакты о ненападении, а войну, войну опасную и смертельную, войну кровавую и неравную, ибо в этой войне мы были бы почти что безоружны перед врагами, имеющими в своем распоряжении все современные средства нападения… Ясно, что уважающая себя государственная власть, уважающая себя партия не могла стать на такую гибельную точку зрения».

Однако несмотря на провалы политики партии в сельском хозяйстве, несмотря на то, что многие задания по промышленному производству не были выполнены в срок, к концу первой пятилетки Сталин мог констатировать: «У нас не было черной металлургии, основы индустриализации страны. У нас она есть теперь. У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было автомобильной промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было станкостроения. У нас оно есть теперь. У нас не было серьезной и современной химической промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было действительной и серьезной промышленности по производству современных сельскохозяйственных машин. У нас она есть теперь. У нас не было авиационной промышленности. У нас она есть теперь. В смысле производства электрической энергии мы стояли на самом последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест. В смысле производства нефтяных продуктов и угля мы стояли на последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест».

Эти перемены позволяли Сталину заявить, что основная задача пятилетки – переход экономики СССР в новое качество – была решена. Он констатировал: «Во-первых, в результате успешного проведения пятилетки мы уже выполнили в основном ее главную задачу – подведение базы новой современной техники под промышленность, транспорт, сельское хозяйство… Во-вторых, в результате успешного выполнения пятилетки нам удалось уже поднять обороноспособность страны на должную высоту». Цели, поставленные Сталиным в начале первой пятилетки, были в основном достигнуты. Был преодолен важный этап на пути к созданию мощной державы, способной отстоять свою независимость.

Глава 9
Создавая оборону страны

Курс на ускоренное развитие страны Сталин объяснял прежде всего необходимостью укрепления страны по мере обострения международной обстановки. В своем отчетном докладе на XVI съезде партии (июнь – июль 1930 г.) Сталин обратил особое внимание на мировой экономический кризис, разразившийся в октябре 1929 г. В то время как многие политики и даже экономисты различных стран мира утверждали, что речь идет о временном спаде, который завершится к концу 1930 года, как показали последующие события, Сталин оказался прав, когда подчеркивал, что «нынешний кризис нельзя рассматривать как простое повторение старых кризисов», что «нынешний кризис является самым серьезным и самым глубоким кризисом из всех существовавших до сих пор мировых экономических кризисов».

Сталин оказался также прав, предсказав, что «мировой экономический кризис будет перерастать в ряде стран в кризис политический. Это значит, во-первых, что буржуазия будет искать выхода из положения в дальнейшей фашизации в области внутренней политики». Не ошибся Сталин и указав на то, что «во-вторых… буржуазия будет искать выхода в новой империалистической войне в области внешней политики».

Захват Японией Маньчжурии в 1931 г. и выход японских войск на всю дальневосточную границу СССР свидетельствовали о начале осуществления меморандума Танаки. Приход к власти в Германии в январе 1933 года Гитлера, не скрывавшего своего стремления расширить «жизненное пространство» для немцев за счет нашей страны, существенно обострил обстановку на западной границе СССР. Как и в 1918 году, перед нашей страной возникала опасность агрессивного нападения с востока и запада. Н. И. Бухарин имел основание поиронизировать в своем выступлении на XVII съезде партии: «Гитлер… желает оттеснить нас в Сибирь… японские империалисты хотят оттеснить нас из Сибири, так что, вероятно, где-то на одной из домн Магнитки нужно поместить все 160-миллионное население нашего Союза».

Угроза усиливалась по мере того, как на западе от нашей страны устанавливались режимы, идейно близкие нацистской Германии. В сентябре 1932 г. в Венгрии регент Хорти поручает формировать правительство убежденному фашисту Гембешу. В марте 1934 г. в результате военного переворота в Эстонии установлена диктатура К. Пятса. В мае 1934 г. военно-фашистский переворот происходит в Болгарии. В том же месяце совершается переворот в Латвии, в результате которого была установлена диктатура Ульманиса. Везде, где к власти приходили фашистские правительства, политические партии, кроме государственной, распускались, коммунисты и социалисты арестовывались и подвергались казням, профсоюзы ликвидировались, печать подвергалась суровой цензуре, и в стране устанавливался военизированный режим, опиравшийся на националистическую идеологию нетерпимости ко всем «инородцам». Пришедший к власти в Литве в результате переворота 1926 г. Сметона предрекал в 1934 г., что ХХ век – это век фашизма. Руководители этих стран не скрывали свою враждебность к Стране Советов. Подписание в 1934 г. договора о дружбе между Германией и Польшей свидетельствовало о сближении этих стран на антисоветской основе. Диктаторские режимы Гитлера и Пилсудского не скрывали готовности развернуть совместный поход против СССР.

В условиях растущей угрозы нападения на Советский Союз Сталин видел единственный выход в последовательном проведении политики мира и одновременно в укреплении обороноспособности страны. С трибуны съезда Сталин провозглашал: «Наша политика есть политика мира и усиления торговых связей со всеми странами… Эту политику мира будем вести и впредь всеми силами, всеми средствами». В то же время Сталин решительно объявлял о готовности защищать Советскую землю: «Ни одной пяди чужой земли не хотим. Но и своей земли, ни одного вершка своей земли не отдадим никому». Вскоре эти слова стали лозунгом, который воспроизводился на плакатах и вошел в популярную песню.