Чтение онлайн

Однако такая позиция Сталина не пользовалась всеобщей поддержкой на «национальных окраинах». Если договор с Азербайджаном 1920 года, предусматривавший скорейшее соединение органов управления в военной, экономической, финансовой областях, а также почты и транспорта, позволял расценивать положение Азербайджана как автономию РСФСР, то заключение подобного договора с Украиной в конце 1920 года натолкнулось на препятствия. По оценке английского историка Карра, некоторые договоры, заключенные между РСФСР и рядом других республик (Белоруссия, Армения, Грузия), приближались к «азербайджанской» модели, а другие – к «украинской». В то же время договоры, заключенные РСФСР с Хорезмом и Бухарой, предусматривали лишь военно-политический союз, но в них не говорилось об объединении наркоматов.

Правительства некоторых советских республик оказывали упорное сопротивление планам экономической и политической интеграции с другими советскими республиками. Руководители Грузии выступали за сохранение во всех закавказских республиках своих армий, своей валюты, свободы внешней торговли. Они требовали выхода закавказских компартий из РКП(б).

Вопреки сопротивлению сепаратистов Сталин настаивал на создании общесоюзного аппарата управления, контролирующего не только вопросы внешней политики и обороны, но также экономику, финансы, связь, транспорт. Противники «автономизации» старались заручиться поддержкой в Москве и прежде всего со стороны Троцкого, который готов был им помочь. Созданная по инициативе Троцкого комиссия по расследованию конфликтов между центральным руководством и местными правительствами (в ее состав входили управляющий делами Совнаркома Горбунов, секретари Ленина Фотиева, Гляссер и другие) представила Ленину дело так, что суть возникших разногласий сводится к нетактичному поведению Сталина, Орджоникидзе и Дзержинского в отношении руководства Грузии.

Правда, уже через месяц после доклада комиссии Ленину ее член М. Гляссер признавала, что Ленин превратно понял и без того одностороннюю информацию и «благодаря болезни был не прав по отношению к т. Сталину… Особенно тяжело потому, что за два с половиной года работы в Политбюро я, близко видя работу Политбюро, не только научилась глубоко ценить и уважать всех вас, в частности, Сталина (мне стыдно смотреть на него теперь), но и понимать разницу между линией Вл. Ил-ча и Троцкого». На основе представленной односторонней и поверхностной информации Ленин пришел к выводу о «великодержавном уклоне» Сталина, Дзержинского и Орджоникидзе.

В апреле 1923 года Сталин, Орджоникидзе и другие опровергли обвинения в их адрес, выдвинутые Мдивани и другими. Еще позже, через два года после смерти Ленина, Сталин заявил: «Тов. Ленин перед ХII съездом нашей партии упрекал меня в том, что я веду слишком строгую организационную политику в отношении грузинских полунационалистов, полукоммунистов типа Мдивани… что я „преследую“ их. Однако последующие факты показали, что так называемые уклонисты, лица типа Мдивани, заслуживали на самом деле более строгого отношения к себе, чем это я делал как один из секретарей ЦК нашей партии. Последующие события показали, что „уклонисты“ являются разлагающейся фракцией самого откровенного оппортунизма… Ленин не знал и не мог знать этих фактов, так как болел, лежал в постели и не имел возможности следить за событиями».

Тогда Ленин не ограничился суровой критикой в адрес Сталина, Дзержинского, Орджоникидзе, но и осудил планы создания Советского Союза на тех принципах, которые проводил Сталин. В своих заметках «К вопросу о национальностях или об „автономизации“, продиктованных М. Володичевой 30–31 декабря 1922 года, Ленин сожалел, что раньше „не вмешался в пресловутый вопрос об автономизации, официально называемый, кажется, вопросом о союзе советских социалистических республик“. Опасаясь, что „свобода выхода из союза, которой мы оправдываем себя, окажется пустой бумажкой“, Ленин предлагал объединить советские республики „лишь в отношении военном и дипломатическом“.

Однако, когда Ленин 30 декабря 1922 года начал диктовать свои заметки, в Большом театре уже открылся I съезд Советов СССР. Договор о создании СССР, заключенный 30 декабря 1922 года представителями России, Украины, Белоруссии и Закавказской федерации, предусматривал не только военно-политический союз. Теперь ведению СССР «в лице его верховных органов» подлежали «установление систем внешней и внутренней торговли …основ и общего плана всего народного хозяйства Союза… регулирование транспортного и почтово-телеграфного дела… утверждение единого государственного бюджета… установление денежной и кредитной системы, а также системы общесоюзных, республиканских и местных налогов… общих начал землеустройства и землепользования… основ судоустройства и судопроизводства… основных законов о труде …общих начал народного просвещения… общих мер в области охраны народного здоровья» и многое другое. Договор определял также порядок формирования высших органов законодательной и исполнительной власти СССР.

В своем выступлении на I съезде Советов СССР 30 декабря 1922 года Сталин высоко оценивал создание СССР: «В истории Советской власти сегодняшний день является переломным… Период борьбы с военной разрухой дал нам Красную Армию – одну из основ существования Советской власти. Следующий период – период борьбы с хозяйственной разрухой – дает нам новые рамки для государственного существования – Союз Советских Социалистических Республик, который, без сомнения, подвинет вперед дело восстановления советского хозяйства».

С одной стороны, объединение потенциала почти всех республик, созданных на территории бывшей царской России, позволило создать мощную базу для развития всей страны. С другой стороны, обеспечивая межнациональное равноправие, Союз позволил многим национальным меньшинствам быстро преодолевать экономическое и культурное отставание от большинства населения страны. Темпы развития экономики, образования, культурных учреждений республик Средней Азии и Закавказья существенно опережали темпы в центральных районах СССР. Многие народы СССР, впервые за свою историю, обрели письменность и очаги оседлой культуры. Создание СССР стало важным этапом на пути превращения нашей страны в быстро развивающуюся супердержаву мира.

Однако усилия по консолидации общества во имя создания могучего и боеспособного государства подрывались отсутствием единства в правящей большевистской партии и ее руководстве. Наличие в ее руководстве Троцкого, который до 1917 года был идейно-политическим врагом большевизма, продолжение Троцким борьбы за власть при опоре на значительное число сторонников в партии, стало источником острой внутрипартийной борьбы уже с 1919 года. Эта борьбы усилилась в 1920–1921 годах и особенно во время болезни Ленина с середины 1922 года.

Ситуация усугублялась тем, что Троцкий возглавлял Революционный Совет Республики и был наркомом по военным и морским делам. Троцкий стремился использовать армию в своих политических целях. 41-й параграф устава Красной Армии, утвержденного в 1922 году, был посвящен изложению политической биографии Троцкого. Он венчался словами: «Тов. Троцкий – вождь и организатор Красной Армии. Стоя во главе Красной Армии, тов. Троцкий ведет ее к победе над всеми врагами Советской республики». Такая установка позволяла представить политических противников Троцкого как врагов Советской власти, подлежащих разгрому и уничтожению. Поскольку же происходившее сокращение армии по мере начавшегося мирного строительства отражалось болезненно на положении ряда командиров и политработников, некоторые из них с надеждой ждали от Предреввоенсовета сигнала к бою за победу мировой революции и готовы были поддержать его в борьбе за власть.

Помимо поддержки в Красной Армии Троцкий мог рассчитывать на широкую поддержку среди штатских членов партии. К этому времени большинство в партии составляли те, кто вступил в нее после 1917 г. и кто не знал о многолетней идейно-политической борьбе Троцкого против большевиков. Они поднялись к активной общественной жизни в годы Гражданской войны, когда Троцкий был окружен ореолом руководителя Красной Армии и организатора ее побед. В стране были города, заводы, фабрики, переименованные в его честь, всюду висели портреты Троцкого, а на улицах звучала песня, в которой обещание устроить «пожар мировой» и объявление Красной Армии «всех сильней» венчалось словами: «С отрядом флотским товарищ Троцкий нас поведет в последний бой!» Популярность Троцкого среди членов партии и сторонников Советской власти соперничала с популярностью Ленина, а благодаря его ораторским дарованиям он казался многим более привлекательной фигурой, чем главный вождь пролетарской революции.