Чтение онлайн

Врачу потребовалось около трех часов, чтобы привести Николаева в чувство. Его неоднократно допрашивали еще до приезда Сталина, который прибыл на следующий день и сам начал допрашивать Николаева. До этого, на допросах у Фомина, Николаев отвечал уклончиво, смущался, впадал в истерику, кричал, что его выстрел услышат во всем мире, но так и не дал вразумительного объяснения мотивов, побудивших его убить Кирова63. В целом это не противоречит тому, что утверждал Хрущев, опираясь на результаты работы комиссии во главе со Шверником и более поздние сведения: Николаев сначала не хотел отвечать на вопросы, требовал переправить его в Москву для встречи с представителями центрального аппарата НКВД и утверждал, что в Москве знают, что и зачем он сделал64. Росляков, однако, ссылаясь на ответы Николаева на первых допросах, сводит все мотивы поступка Николаева к ревности и желанию отомстить за порушенную личную жизнь65.

Утром 2 декабря на вокзале встречали специальный поезд из Москвы — приехали Сталин, Жданов, Молотов, Ворошилов, Ежов, Ягода, Вышинский и некоторые другие. Поезд остановился, первым вышел Сталин, подошел к Медведю и ударил его по лицу, не снимая перчатки. Об обстоятельствах происшедшего коротко доложил Фомин. Сталин и все его окружение поехали сначала в больницу, где ночью было произведено вскрытие, а оттуда в Смольный. Расположились в кабинете Кирова. Привели Николаева, его жену и Медведя. Сталин грубо обругал Медведя за то, что он не контролировал ситуацию и не уберег Кирова. Потрясенная Мильда Драуле твердила, что она здесь ни при чем и ничего не знает, ничего даже не подозревала. Николаев, когда его привели, был в полубессознательном состоянии и даже не сразу узнал Сталина. Всхлипывая, он невнятно повторял: «Что я наделал, что я наделал!»66, Хрущев утверждает, что после вопроса Сталина, почему он убил Кирова, Николаев на коленях уверял, что сделал это от имени партии и по ее поручению67 По другой версии, не обязательно противоречащей хрущевской, Николаев пытался сказать, обращаясь к Сталину: «Вы же сами... мне...», но тут же получил удар, и его поволокли прочь68.

Оставалось допросить начальника охраны Кирова, Борисова, но с его доставкой вышла задержка. Тем временем, по некоторым данным, Сталин вышел в приемную и сказал тем, кто там находился: «Николаева надо поддержать физически. Купите курочек, фрукты, подкормите, подлечите, и он все расскажет. Для меня и так совершенно ясно, что в Ленинграде действует хорошо организованная контрреволюционная террористическая организация и убийство Кирова — дело ее рук. Надо все тщательно расследовать»69

Тут сообщили, что на крутом повороте с улицы Воинова по дороге в Смольный Борисов, которого везли на допрос, не удержался в открытой кабине грузовика, выпал и разбился насмерть. Рослякову позже рассказали то, что Сталин, узнав о гибели Борисова, остался недоволен работой ленинградского НКВД «Даже этого не могли сделать как следует!»70. На самом деле (и Сталин, несомненно, это знал), Борисова убили по дороге в Смольный.

Борисов не мог выпасть из кабины грузовика, потому что его везли в закрытом кузове и с ним были двое энкавэдэшников (конечно, из Москвы). Судьба распорядилась так, что шофера не убили, и он уже при Хрущеве рассказал, как все было на самом деле. Сидевший рядом с ним в кабине сотрудник НКВД вдруг вцепился в руль и вывернул его так, что грузовик вот-вот должен был врезаться в стену дома. Шофер перехватил руль и успел выправить машину, она лишь вскользь задела дом и сильно не пострадала. Потом шоферу сказали, что начальник охраны Кирова, которого они везли, погиб в этой аварии. На XXII съезде КПСС Хрущев утверждал, что это не случайность, «это продуманное преступление... Почему он погиб, а никто из сопровождавших его лиц не пострадал? Почему позднее оба эти работника НКВД, сопровождавшие начальника охраны Кирова, сами оказались расстрелянными? Значит, кому-то надо было сделать так, чтобы они были уничтожены, чтобы замести всякие следы»71.

Второго декабря в первую смену почетного караула у гроба с телом Кирова в вестибюле Таврического дворца встали Сталин, Молотов, Ворошилов, Жданов, ленинградские партийные руководители. В Москву Сталин и прочие вернулись только вечером 3 декабря, тем же поездом привезли Кирова в гробу. В последний день в Ленинграде Сталин долго говорил с Николаевым с глазу на глаз в тюремной камере. Об этом сообщил бывший узник ГУЛАГа Лев Разгон, который в конце 30-х годов познакомился в лагере с заключенным по фамилии Кора-бельников, бывшим работником НКВД.

Корабельников рассказал Разгону, что ночью 1 декабря его и еще нескольких работников Московского НКВД отправили специальным поездом в Ленинград, где разместили в ленинградском управлении НКВД. Корабельникова и еще одного энкавэдэшника назначили надзирать за Николаевым в камере внутренней тюрьмы ленинградского НКВД. Надзиратели, получившие приказ не спускать глаз с Николаева, менялись каждые шесть часов. Без надзирателя Николаев остался только один раз — когда к нему пришел Сталин. Разговор наедине длился не менее часа. На протяжении всего этого времени оба надзирателя и деятели из руководства НКВД стояли в коридоре у двери камеры. Конечно, никто не знает, о чем говорил Сталин с еще одной жертвой своего заговора. Можно только предположить, что Сталин сообщил Николаеву, каковы должны быть его показания на следствии и в суде, гарантировал ему жизнь и даже освобождение, если Николаев все скажет как надо, и пригрозил расстрелом в случае отказа.

Когда Сталин ушел, Корабельников вернулся в камеру, так как была его очередь сторожить Николаева. На вопрос Разгона, как вел себя в этот момент Николаев, Корабельников ответил, что тот был похож на человека, которого стукнули по голове. Он бросился на койку и пытался укрыться с головой. Следуя инструкции, Корабельников не дал ему укрыться; тогда Николаев начал метаться по камере и что-то бормотать. Наконец Николаев начал задавать надзирателю самые разные вопросы: какая погода на улице? что идет в театрах? как расстреливают приговоренных к смерти?72 Фамилия второго надзирателя была Кацафа. Этот человек пережил сталинское время и в 1956 г. дал письменные показания Центральному Комитету. Николаев, утверждал Кацафа, сказал ему, что убийство Кирова организовали «органы», что ему обещали сохранить жизнь в обмен на показания против ленинградских зиновьевцев. Наконец, он спрашивал, как думает Кацафа — обманут его или нет?73

Хрущев, который приехал в Ленинград отдельно во главе делегации московских рабочих, также стоял в почетном карауле. Хрущев и Росляков видели, как в последнюю смену почетного караула встали Сталин и члены Политбюро. Росляков заметил некоторые признаки волнения на лицах Ворошилова и Жданова, Молотов был невозмутим. «Поразительно спокойно и непроницаемо лицо И.В. Сталина, впечатление, что он весь ушел в свои думы, сосредоточенный взор поверх пораженного пулей Кирова, руки, как часто приходилось видеть и раньше, опущены, пальцы соединены»74. Хрущев в своих воспоминаниях также писал о громадном самообладании и непроницаемости лица Сталина в тот момент75.

Не может быть сомнений в том, что именно этот человек, с непроницаемым лицом стоявший у гроба, нес ответственность за убийство Кирова. Хрущев, например, был уверен, что Сталин лично ничего не поручал Николаеву — «для этого Николаев слишком мал». Хрущев, однако, не сомневался, что кто-то подготовил Николаева по поручению Сталина и убийство было организовано на самом верху. Он считает, что «оно было организовано Ягодой, который мог действовать только по секретному указанию Сталина, полученному, как говорится, с глазу на глаз»76.

Фомина отстранили от расследования убийства, а вместо Медведя начальником ленинградского управления НКВД был временно назначен приехавший со Сталиным и прочими заместитель Ягоды Я.С. Агранов. В 1935 г. Медведю, Запорожцу, Фомину и другим руководителям лениградского НКВД предъявили обвинение в преступной халатности и сослали на три года в Сибирь. Столь мягкое первоначальное наказание, вероятно, имело целью успокоить других высоких чинов НКВД, у которых теперь появились основания тревожиться за собственную судьбу. Медведя расстреляли в 1937 г., Запорожца — в 1938-м, а Фомин получил лагерный срок77

Девятого марта 1935 г. Выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР под председательством в. Ульриха рассмотрела на закрытом заседании в Ленинграде «дело о соучастниках Леонида Николаева: Мильде Драуле, Ольге Драуле и Романе Кулинере». Все трое были приговорены к расстрелу. В донесении Ульриха Сталину от 11 марта указано, что «в ночь на 10 марта приговор приведен в исполнение»78. Концы в воду.

1 с; ‘ ’

Зловещий декабрь нд: