Чтение онлайн

По общему признанию, он стал усердным читателем «посторонних» книг. Семинаристы брали их в частной библиотеке или получали из других источников и тайно проносили в семинарию. Читали где только можно.- ночью в постели при свече, в укромном месте за поленницами дров во дворе, на церковной лестнице и в самой церкви. Иремашвили рассказывает: «Тайно, на занятиях, на молитве и во время богослужения, мы читали «свои» книги. Библия лежала открытой на столе, а на коленях мы держали Дарвина, Маркса, Плеханова и Ленина»40. Вначале, вспоминает Иремашвили, он и Сосо, читали много грузинской литературы. Одним из любимых произведений была грузинская эпическая поэма XII в. «Витязь в тигровой шкуре» Шота Руставели, в которой трое друзей-витязей вызволяют прекрасную девушку из заточения в крепости и таким образом спасают от принудительного замужества. Следует отметить, что в первый год пребывания в семинарии Сосо сочинил ряд поэм на грузинском языке, которые были напечатаны в тифлисской литературной газете «Иверия» в 1895 г. Он интересовался русской и западной литературой, прочитал, помимо прочего, «Мертвые души» и «Ярмарку тщеславия» и приобрел немалые литературные познания41. Благодаря тому что монахи неоднократно ловили его за чтением запрещенных книг, нам теперь известны названия некоторых этих сочинений. Так, в журнале поведения за ноябрь 1896 г. имеется следующая запись инспектора Гермогена:

«Джугашвили, оказалось, имеет абонементный лист из «Дешевой библиотеки», книгами из которой он пользуется. Сегодня я конфисковал у него соч. В. Пого «Труженики моря», где нашел и названный лист». Дальнейшая запись гласит: «Наказать продолжительным карцером — мною был уже предупрежден по поводу посторонней книги — «93-й год» В. Гюго». Следующая запись (март 1897 г.) сообщает, что Джугашвили вот уже в 13-й раз замечен за чтением книг из «Дешевой библиотеки» и что у него отобрана книга «Литературное развитие народных рас»42.

Как это часто случается при самообразовании через чтение, одна книга ведет к другой. Возможно, именно «93-й год» В. Пого пробудил интерес Джугашвили к книгам о Великой французской революции, событиях 1848 г., Парижской Коммуне. Историческая и политическая, особенно социалистическая, литература все сильнее увлекала его. Рассказывали, что он прочитал 1-й том «Капитала» по рукописной копии (вероятно, сокращенной), которую студенты сделали с единственного имевшегося в тифлисской библиотеке экземпляра. Неизвестно, когда Сосо приступил к чтению русской марксистской литературы и когда впервые познакомился с произведениями Ленина. Имеются, однако, некоторые свидетельства того, что Ленин (под псевдонимом Тулин) произвел на Джугашвили впечатление еще до того, как он покинул семинарию в 1899 г. Учившийся вместе с Сосо в духовной семинарии П. Капанадзе вспоминает горячую дискуссию в один из дней 1898 г. в сквере, возле здания семинарии. Тогда Джугашвили резко критиковал взгляды редактора газеты «Квали» Ноя Жордания. Как только прозвучал звонок и группа разошлась, Сосо сказал Капанадзе, что читал статьи Тулина, которые ему очень понравились, и добавил: «Я во что бы то ни стало должен увидеть его»43.

Группа самообразования дала Сосо первый опыт подпольной работы, который вскоре стал еще богаче. Как рассказывал товарищ по семинарии Д. Гогохия, по совету Джугашвили студенты сняли в городе комнату за пять рублей в месяц (средства представили семинаристы, получавшие от родителей деньги на мелкие расходы), на которой собирались один-два раза в неделю в послеобеденный перерыв на дискуссии44. Но этим их деятельность не ограничилась. Как-то вечером Джугашвили и Иремашвили тайком выскользнули из семинарии и отправились в дом рабочего главных тифлисских железнодорожных мастерских на собрание социал-демократической организации железнодорожников. Совершивший побег революционер, в черной рубашке с красным галстуком, с запавшими горящими голубыми глазами на худом бледном лице, несколько часов безраздельно владел их вниманием, рассказывая о страданиях политических заключенных в суровых сибирских краях. Другим местом соприкосновения с социал-демократией служила редакция газеты «Квали», которую некоторые семинаристы регулярно посещали. Иремашвили вспоминал: «Коба несколько раз ходил с нами, затем издевался над членами редакции»45. Его рассказ совпадаете более поздними воспоминаниями Жордания о том, как однажды в конце 1898 г. в редакцию «Квали» пожаловал юноша, который, отрекомендовавшись воспитанником семинарии Джугашвили и постоянным читателем марксистского еженедельника, заявил, что решил бросить семинарию и посвятить себя работе среди рабочих, и попросил совета. Поговорив с ним некоторое время, Жордания пришел к заключению, что для партийного пропагандиста теоретических знаний у него недостаточно, и поэтому порекомендовал остаться в семинарии еще на год и продолжить марксистское самообразование. «Подумаю», — ответил Джугашвили и ушел. Примерно через полгода Жордания посетил его коллега Джибладзе и вне себя от возмущения рассказал о том, что тому молодому человеку поручили рабочий кружок, а он начал вести пропаганду не только против правительства и капиталистов, но и «против нас»46.

Пример Ладо Кецховели, несомненно, явился одним из факторов, повлиявших на решение Джугашвили целиком посвятить себя социал-демократической деятельности. Кецховели после высылки перебрался в Киев, где намеревался учиться дальше. В 1897 г. он нелегально вернулся в Тифлис, примкнул к «Месаме-даси» и начал вести конспиративную жизнь профессионального революционера. Поступил на работу в тифлисскую типографию, чтобы научиться печатному делу, и, работая здесь, сумел отпечатать отдельные нелегальные брошюры и прокламации, а также первую нелегальную грузинскую кишу: перевод сочинения Дикштейна «История куска хлеба». Убежденный в том, что издания «легальных марксистов» (например, «Квали») могут лишь развратить массы, этот энергичный радикал наладил в Закавказье выпуск подпольной марксистской литературы и обучил многих товарищей конспиративной технике нелегального печатания. Переселившись в начале 1900 г. в Багсу, он основал там подпольную типографию (известную под кодовым названием «Нина»), которая с начала 1901 г. выпускала «Искру» и нелегальную газету грузинских марксистов «Брдзола» («Борьба»), Перед этим в Тифлисе с Ладо установил контакт его восторженный поклонник и бывший сосед Джугашвили. Он дружил в семинарии с его младшим братом Вано и часто приходил на квартиру Кецховели, чтобы читать. Здесь Джугашвили встретился и разговаривал с Ладо. Согласно более поздним воспоминаниям Вано, Ладо, вернувшись как-то домой, нашел книгу Плеханова «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю» раскрытой. Услышав, что ее читал Сосо, Ладо отметил проницательный ум подростка и предсказал ему видную роль в революционном движении47

Каким бы ни было отношение Ладо к Сосо, последний, как видно, испытывал к старшему Кецховели что-то похожее на чувство благоговения перед героем. Арестованный в 1902 г. Кецховели был в августе 1903 г. застрелен тюремным часовым в тот момент, когда выкрикивал через решетку своей камеры: «Долой самодержавие! Да здравствует свобода! Да здравствует социализм!». Двадцать лет спустя, выступая в клубе старых большевиков в Москве, Авель Енукидзе, в прошлом известный революционный деятель Закавказья, а затем видный советский работник, отзывался о Кецховели следующим образом: «Товарищ Сталин много раз подчеркивал выдающиеся способности покойного товарища Кецховели, который в то время умел правильно ставить вопросы в духе революционного марксизма. Сталин часто вспоминает, что Кецховели еще в тот момент стоял на совершенно правильной большевистской точке зрения. Я и т. Сталин не сомневаемся в том, что, если бы Кецховели удалось жить до раскола РСДРП, он бы целиком стоял в рядах большевиков и был бы одним из влиятельнейших и сильнейших работников нашей партии»48. По-видимому, не столько деятельность, сколько сама личность Кецховели оказала влияние на формирование характера Джугашвили. Образ убежденного и пламенного революционера, который был старше его на четыре года, 18-летний семинарист нашел необычно привлекательным и достойным подражания. Горийское духовное училище, Тифлисская духовная семинарии и затем конспиративный мир революционной политики — таков путь, который прошел Кецховели раньше Сосо. Он был живым примером человека, сделавшего революцию своей профессией, и подтверждением практической возможности аналогичного выбора для Джугашвили, который в 1898 г. также примкнул к «Месаме-даси».

Решение оставить семинарию до ее окончания, по-видимому, явилось просто логическим следствием развития событий. Иремашвили убеждал Сосо не делать этого, напоминал, что завершение шестого (последнего) курса (1899-1900) позволит ему поступить в русский университет. Однако Джугашвили уже полностью овладела идея революционной карьеры. Кроме того, он опасался, что администрация семинарии не даст ему закончить последний учебный год49. Такая мысль, возможно, была не лишена основания. К пятому курсу Сосо уже имел прочную репутацию смутьяна и больше не старался скрывать своих мятежных взглядов. Однажды инспектор Абашидзе застал его за чтением посторонней книги, которую выхватил у него из рук. Однако Сосо вырвал книгу у Абашидзе. Возмущенный монах воскликнул: «Ты разве не видишь, с кем имеешь дело?». Сосо протер глаза, пристально посмотрел на него и ответил: «Вижу перед собой черное пятно и больше ничего»50. Фамилия этого инспектора указана в конце следующей записи в журнале регистрации поведения за 1898/99 г.: «Джугашвили Иосиф (V, I) во время совершения членами инспекции обыска у некоторых учеников 5-го класса несколько раз пускался в объяснения с членами инспекции, выражая в своих заявлениях недовольство производящимися время от времени обысками среди учеников семинарии, и заявил при этом, что-де ни в одной семинарии подобных обысков не производится. Ученик Джугашвили вообще непочтителен и груб в обращении с начальствующими лицами, систематически не кланяется одному из преподавателей (С.А. Мураховскому), как последний неоднократно уже заявлял инспекции... Сделан был выговор, посажен в карцер по распоряжению о. Ректора на пять часов»51.

Поскольку дела приняли такой оборот, не удивительно, что Джугашвили в мае 1899 г. покинул семинарию. Нам неизвестно, как на это реагировала мать, но догадаться нетрудно. Согласно семинарским записям, опубликованным в «Духовном вестнике Грузинского экзархата» в июне-июле 1899 г., Сосо исключили потому, что он «по неизвестной причине» не явился на экзамены в конце учебного года52. Характерно, что позднее он драматизировал данный эпизод. В анкете делегата Московской районной партийной конференции, состоявшейся в 1931 г., бросивший учебу семинарист, отвечая на вопрос об образовании, указал: «Вышиблен из православной духовной семинарии за пропаганду марксизма»55.

Профессиональный революционер а

Готовиться к роли профессионального революционера Джугашвили начал еще до того, как бросил семинарию. Порученный ему в 1898 г. организацией «Ме-сами-даси» кружок самообразования состоял из рабочих Главных железнодорожных мастерских Тифлиса. В то время, вспоминал он позднее, «я на квартире у Стуруа в присутствии Джибладзе (он был тогда тоже одним из моих учителей), Чодришвили, Чхеидзе, Бочоришвили, Нинуа и др. передовых рабочих Тифлиса получил первые уроки практической работы»54. Очевидно, на занятиях присутствовали более опытные товарищи-партийцы, которые при необходимости могли помочь Джугашвили справиться со своей задачей пропагандиста, которая сводилась к обучению рабочих марксизму. Возможно, исходя из собственного первоначального практического опыта, он в 1898 г. составил «Программу занятий в марксистских рабочих кружках»55.

Оставив семинарию, Джугашвили продолжал работать пропагандистом кружка самообразования рабочих железнодорожных мастерских Тифлиса, в котором его знали как Сосо. В это время он, согласно опубликованной позднее официальной биографии, «перебивался», давая частные уроки56. В конце декабря 1899 г. он находит работу7 служащего и пристанище в Тифлисской физической обсерватории. Однако такое положение длится всего три месяца. В конце марта 1900 г., в период повальной безработицы и широких волнений в Грузии, полиция, проводя облаву на местных социал-демократических активистов, устроила обыски в его комнате при обсерватории. Когда пришла полиция, Джугашвили дома не было, и он, узнав о случившемся, ушел в подполье, избежав ареста ценою потери рабочего места в обсерватории. Единственным свидетельством, пролившим какой-то свет на то, как Со со затем сводил концы с концами, являются воспоминания Иремашвили, по словам которого часть товарищей, окончивших семинарию, «объединилась, чтобы время от времени при необходимости поддерживать его»57

О деятельности Джугашвили в последующие месяцы известно мало. Вместе с Джибладзе и другими он готовил в августе 1900 г. крупную, но безуспешную забастовку железнодорожных рабочих Тифлиса. В тот же период он познакомился с прибывшим в Тифлис другом Ленина, эмиссаром «Искры» Виктором Курнатовским и нашел в этом русском революционере-марксисте одного из первых своих наставников. Вместе с Ладо Кецховели и его единомышленником Александром Цулукидзе Сосо разрабатывал план создания грузинской газеты «Брдзола», которая начала печататься в 1901 г. в подпольной типографии «Нина» (вместе с копиями «Искры» на русском языке). Первые печатные сочинения Джугашвили появились в этой просуществовавшей лишь короткое время грузинской газете58. Постепенно он приобрел достаточное влияние в местных марксистских кругах, чтобы на партийной конференции, проходившей в Тифлисе в помещении подпольной Авлабарекой типографии59 в ноябре 1901 г., быть избранным в состав Тифлисского социал-демократического комитета, который действовал с 1898 г.