Чтение онлайн

Согласно данным оперативного отдела УШПД, украинскими партизанами было устроено 5000 крушений эшелонов (разрушено 50 тыс. вагонов, платформ и цистерн), в ходе которых убито и ранено 200 тыс. «солдат и офицеров противника, полицейских и изменников родины»[544]. Получается, что в среднем в одном эшелоне партизаны якобы уничтожали 10 вагонов, убивали и ранили 40 человек. Стандартным штампом советской пропаганды было утверждение об уничтоженных составах «с живой силой и техникой».

Однако в железнодорожных перевозках Вермахта эшелоны с личным составом и техникой составляли незначительную часть. В основном по железным дорогам транспортировали продовольствие, стройматериалы, боеприпасы, фураж, различное военное снаряжение, вооружение, медикаменты, горюче-смазочные материалы и т. д. и т. п. Не будем забывать и о значительных гражданских перевозках: сельхозпродуктов, сырья, оборудования и т. д. Таким образом, даже если бы партизаны при каждом подрыве локомотива уничтожали эшелон полностью, то в большинстве случаев погибало бы менее 10 человек — техперсонал товарного (грузового) поезда и в ряде случаев охрана.

Но даже если представить, что все без исключения поезда, подорванные партизанами, были заполнены людьми, то все равно достигнуть такого результата — 40 человек — при каждом подрыве едва ли возможно. Повреждение локомотива не всегда ведет к крушению даже одного вагона, тем более — поезда. А железнодорожная катастрофа, выразившаяся в крушении пассажирского поезда, далеко не всегда сопровождается жертвами, тем более десятками жертв.

Добавим также, что для того, чтобы разрушить локомотив, т. е. большую машину весом в десятки тонн, недостаточно, например, противопехотной мины. Даже просто повредить паровоз, вызвать его схождение с рельсов и тем более схождение с рельсов следующих за ним вагонов — тяжелая задача. Ковпак вспоминал, что на рубеже 1942–1943 гг. на Полесье Сумское соединение встретилось «с белорусскими партизанами соединений т.т. “Комарова”, “Бати” и другими… Когда они рассказывали о своей работе, что они сотни эшелонов пустили под откос, мною был задан вопрос: “Сколько вы ложите тола в заряд, чтобы подорвать эшелон?” Они ответили: “4 килограмма”. Ответ наш им был таков: “Разрешите вам не поверить, что столько эшелонов вами пущено под откос. Факты: мы много сотен километров прошли, в том числе и территорию вашей деятельности, и нигде не обнаружили ни одного эшелона, даже не встретили ни одного колеса, что бы говорило о фактах вашей диверсионной работы”. Мы категорически опровергли, что 4 кг могут вывести из строя эшелон, т. к. это немыслимо в зимнее время. Нами это было проверено, и перед лицом всего соединения продемонстрировано, что именно 4 килограмма тола в состоянии вырвать кусок рельсы длинной до 0,5 метра и в зимних условиях эшелон спокойно проходит без крушения. Чтобы не втирать очки руководящим органам, посоветовали им ложить в заряд не 4 килограмма, а 8 килограммов…»[545]

При этом многие попытки диверсий немецкой стороной срывались. Например, по сведениям немцев, в июне 1943 г. в РКУ «в 160 случаях попытки подрывов предотвращены: найдены мины или группы диверсантов были отогнаны»[546].

Конкретные результаты диверсионной деятельности партизан на железных дорогах видны на примере многочисленных отчетов различных оккупационных структур.

Сводка СД со всей территории СССР, датированная 5 июня 1942 г., описывает события в Украине за один месяц: «В зоне ответственности Житомир на перегоне после Фастова были удалены гвозди и шурупы из железнодорожного полотна, из-за чего локомотив и 4 вагона сошли с рельс… В зоне ответственности Николаев сошли 20.5.1942 г. с рельс несколько вагонов, причем несколько военнослужащих Вермахта было ранено. Вредители, 13 человек, в том числе предполагаемый руководитель группы, были арестованы»[547].

А вот то же сообщение СД, и, что важно, о поезде, перевозившем людей: «22.5.42 железнодорожные пути между Здолбуновым и Киевом были взорваны: поезд, транспортировавший войска, сошел с рельс, сообщается о примерно 5–8 убитых, 25 раненых, в том числе тяжелораненых»[548].

Север Сумщины: «25.8 [1942] в 11 часов наехал на мину поезд Шостка — Глухов… Людям вреда не причинено, только имуществу. (…) 31 авг[уста] 1942… В 6 часов утра 6 км севернее Конышевки поезд наехал на мину. Рельсовые пути и локомотив были повреждены»[549].

На железной дороге Шепетовка — Новгород-Волынский 9 июня 1943 г. «транспортный поезд… наехал на мину и сошел с рельс -3 солдата погибли»[550].

В сводке с правобережья Украины перечисляются «наиболее значимые нападения», совершенные в генеральном комиссариате «Житомир» в сентябре-октябре 1942 г.: «30.9.42 особый поезд президента дирекции имперских железных дорог в Киеве примерно в 2 км западнее города Лугины [Житомирской области] наехал на мину. 11.10.42 на перегоне Винница — Казатин был спущен с рельс поезд-лазарет. В этот же день на отрезке Копщевичи — Старушки (сейчас — Петри-ковский район Гомельской области Белоруссии) поезд наехал на мину, причем паровоз и 16 вагонов сошли с рельс и машинист был убит. 16.10.42 сошел с рельс поезд с бензином с 29 вагонами на участке Житомир — Фастов. 21.10.42 на участках Копщевичи — Старушки, Птичь-Коршевка [БССР] и Цвиахель (т. е. Новгород-Волынский. — А. Г.) — Шепетовка поезда наехали на мины. 23.10.42 на отрезке Коростень — Олевск поезд наехал на мину, вследствие чего сошли с рельс локомотив и 4 вагона. Машинист был убит и 3 железнодорожных служащих ранены… 28.10.42 курьерский поезд [около города] Ель-ска (сейчас — Гомельская область Белоруссии) с силами — 2 жандарма, десять латышских солдат и 20 членов охранных команд — 25 км к западу от Ельска подвергся нападению бандитов, численностью от 200 до 250 человек. При этом были убито 2 жандарма, 24 членов охранных команд и гражданских лиц»[551].

Обратим внимание: даже в перечне самых важных диверсий на железных дорогах 8 из 9 подрывов поездов привели к 2 смертям и трем ранениям. Одно нападение из этих 9 — когда партизаны не просто подорвали поезд, а после этого провели нападение крупными силами на весь состав, — привело к гибели 26 человек. А такой вариант действий для советских отрядов был редкостью.

УШПД оценивал диверсионную деятельность партизан по количеству подорванных, а не разгромленных эшелонов. К тому же боеприпасы, особенно в 1943–1944 гг., были слабым местом украинских партизан. Поэтому диверсионная группа, как правило, заложив мину, отходила на почтительное расстояние от места подрыва и потом на поезд не нападала, а то и вообще, не дожидаясь взрыва, возвращалась на базу. И даже если выводить общую статистику из этих приведенных выше наиболее успешных диверсионных действий партизан Правобережья осени 1942 г., то в среднем партизаны убивали 3 человека при подрыве одного поезда.

Однако при оценке эффективности диверсий на коммуникациях важен не только учет прямых результатов подрывов — убийств людей, порчи железнодорожного полотна и подвижного состава. Диверсии замедляли пропускную способность дорог, т. к. рельсы и насыпи, разрушаемые или повреждаемые мосты и железнодорожное оборудование необходимо было чинить. Но еще важнее было то, что железнодорожники примерно с весны 1943 г. существенно снизили скорость движения поездов, чтобы свести к минимуму повреждения паровозов и вагонов при крушениях и авариях, вызванных взрывами партизанских мин.

Немцам несколько удалось снизить количество жертв при авариях. Ситуация весны 1943 г., Правобережье Украины: «Ночью с 4 на 5.5 на участке Житомир — Цвиахель (т. е. Новгород-Волынский. — А. Г.)… поезд наехал на мину и понес повреждения. (…) На железнодорожном перегоне Житомир — Байахель (? — А. Г.)… взорвались мины, причем в одном случае 1 вагон сошел с рельс. (…) На перегоне Житомир — Фастов… поезд наехал на мину и был обстрелян»[552]. О людских потерях не сообщалось.

Даже подрыв поездов, перевозивших людей, не приводил к очень большим жертвам. В бандеровском отчете с территории Львовской области указывается: «31.5.44 за Олешичами заминировали пассажирский поезд, причем 7 человек убитых, много раненых»[553].

Самая крупная железнодорожная диверсия, результаты которой были найдены автором в немецких документах, касающихся Украины, относится к марту 1944 г.: «В 27 км западнее Жмеринки 1 поезд-лазарет наехал на мину. 59 убитых, 200 раненых»[554]. Речь идет об экстраординарном случае, попавшем в недельную сводку генштаба Вермахта, описывающую партизанские действия на всей территории СССР.

Что же касается общего количества поездов, подорванных партизанами НКВД УССР — УШПД, то, к сожалению, точно определить его невозможно. Соответствующих обобщающих сведений в немецких архивах, очевидно, не сохранилось. Наиболее надежным источником на настоящий момент является работа бывшего начальника транспортной службы Вермахта Ханса Поттгиссера «Германские железные дороги в Восточном походе». Согласно его данным, в 1942 — 1943 гг. партизаны на всей территории СССР повредили примерно 6400 паровозов и повредили или уничтожили примерно до 20 тыс. вагонов[555]. К сожалению, в указанной работе данные за первую половину 1944 г. отсутствуют. Если для показателей первой половины 1944 г. взять среднемесячные показатели 1943 г., то получится, что за 1942–1944 гг. диверсанты всех ведомств на всей оккупированной территории СССР повредили или разрушили около 9000 локомотивов. По сведениям же ЦШПД, широко введенным в научный оборот, партизаны устроили свыше 20 тыс. крушений поездов[556], т. е. в 2,2 раза меньше. Перенеся то же самое соотношение на данные УШПД, получим около 2300 подорванных паровозов и на территории Украины в 1941–1944 гг. Поскольку эта цифра является не подсчетом, а экстраполяцией, настаивать на ее точности нельзя.