Сталинские коммандос. Украинские партизанские формирования, 1941-1944
Шрифт:
Развиваясь, конфликт партизан с повстанцами дошел до западного белорусско-украинского пограничья — стыка Волынской области УССР и Брестской области БССР. В августе 1943 г. оттуда сообщалось:
«На Берестейщине много сельского населения бежит от немцев и от красных, так как красные грабят, стреляют, и даже буквально вырезают наиболее сознательный элемент, а когда пьяные, то часто уничтожают кого попало. (…) У кого найдут хотя бы обрывок нашей литературы, тому чаще всего приходится прощаться с жизнью» [670] .
670
Сообщение подпольщика ОУН: «Общественно-политический обзор Берестейско-Кобринского округа за август 1943 г.», август 1943 г. (ЦДАВО. Ф. 3833. Оп. 1. Спр. 116. Арк. 1–3).
Аналогичная ситуация царила в конце лета 1943 г. в Ровенской области:
«Костопольщина… Красные партизаны находятся в Цуманских и Оржевских лесах и оттуда время от времени нападают на западные села Дераженского района, исключительно в целях грабежа… От красных население бежит точно так же, как и от немцев… Часть ляхов (из-за террора УПА. — А. Г.) бежала за [реку] Случ Людвипольского района и там создала свой партизанский отряд, как сообщают, в числе 1000 человек. Партизаны эти сотрудничают с красными, время от времени нападают и грабят мирное население, жгут отдельные хаты и без разбора убивают пойманных людей» [671] .
«В некоторых селах Столынского и Высоцкого районов (пограничье Ровенщины и БССР. — А. Г.), где стояли наши отряды, по их уходу большевики терроризировали население. Например, в селе Бутове привязали людей к седлам коней и таскали по полю, приговаривая: “это за то, что кормили секачей”» [672] .
671
Літопис УПА. Нова серія. Т. 2. С. 244–247.
672
Там же. С. 248.
Общая картина партизанского террора на Волыни и в Полесье в сентябре 1943 г. дана в отчете подпольщика ОУН с территории северо-западной Украины: «Где могут временно остановить наш рост, там пользуются безоглядными методами, даже людей, которые ведут наши отряды как проводники, убивают. (…) В селе Радостове (Брестская область БССР. — А. Г.) красные под маркой УПА входят к людям и таким образом открывают своих врагов, которых беспощадно убивают. То же самое делается и в других селах» [673] . Такой «маскарад» в борьбе с националистами коммунисты широко использовали не только в годы войны, но и после нее — до конца 1940-х гг. [674]
673
Сообщение подпольщика ОУН: «Информация из северных районов восточной Украины», не ранее сентября 1943 г. (ЦДАВО. Ф. 3833. Оп. 1. Спр. 92. Арк. 38).
674
«Докладная записка о фактах грубого нарушения советской законности в деятельности так называемых спецгрупп МГБ», военный прокурор войск МВД Украинского округа Кошарский Хрущеву, 15 февраля 1949 г. (Білас І. Репресивно-каральна система в Україні… Кн. 2. С. 469–474).
Согласно документации ОУН, 27 сентября 1943 г., после нападения УПА на Черниговско-Волынское соединение А. Федорова, красные, отбив атаку, в селе Пневно Камень-Каширского района Волынской области сожгли 3 жилых строения и написали бандеровцам послание:
«Предупреждаем! Если Вы не прекратите своих враждебных действий, нападать и как преступники стрелять по народным мстителям-партизанам, то будем бить и жечь беспощадно» [675] .
Угрозы были отнюдь не пустыми. Нередко красные партизаны превращали в пепел строения в тех же деревнях, в которых до этого карательные операции проводили немцы. Октябрь 1943 г., север Ровенской области: «Район “Замок”. Большевистские банды грабили села: Крута, Слобода, Клесов, Сохи. В последнем убили 10 человек. Сожгли заново с. Чудань и большую часть с. Каменное. Замордовали при этом 10 человек» [676] . В октябре-ноябре 1943 г. на северо-востоке Ровенской области наблюдалась та же картина: «На село Карпилов-ку напали ночью красные банды в большом количестве — ограбили, сожгли и убили при этом 183 наших крестьянина… Село Дерть окружили, ограбили (забрали до 300 шт. скота). Тут поймали одного крестьянина, посадили на могилу и подорвали ее. 3.XI снова напали на с. Боровое, дожгли хозяйства, которые оставались немцами не сожженными, и убили 20 крестьян» [677] . Любопытно отметить, что сожжение Карпиловки победители приписали оккупантам [678] .
675
Сообщение подпольщика ОУН: «Вести с Берестийщины», 3 октября 1943 г. (ЦДАВО. Ф. 3833. Оп. 1. Спр. 129. Арк. 30).
676
Літопис УПА. Нова серія. Т. 2. С. 272.
677
Там же. С. 302.
678
«Справка о злодеяниях немецко-фашистских оккупантов на территории Ро-венской области (1941–1944)», заведующий архивом Ровенского обкома КПУ Т. Ми-хайлюта и др. для директора Института истории партии ЦК КПУ И. Назаренко, 1965 г. (ЦДАГО. Ф. 57. Оп. 4. Спр. 275. Арк. 43).
Неорганизованность террора приводила к тому, что под удары партизан попадало даже лояльно настроенное к ним население. Командование Черниговско-Волынского соединения с негодованием пожаловалось в УШПД на действия своих коллег: «21 ноября [1943 г.] партизаны польского отряда [им.] Костюшко, входящего в бригаду [под командованием] Шубекидзе Пинского соединения [БШПД], сожгли партизанское село Любязь, Любашевского района Волынской области, [в] количестве 250 хозяйств.
[В] ноябре 4 разведчика [в] пьяном виде двигались [на] разведку [в] Любязь. По дороге их крестьяне предупредили, что [в] село прибыли националисты, [но] они, не обращая внимания, двинулись [в] село, [в] результате [чего] были убиты националистами. Командование в отместку решило уничтожить все село, что и сделали» [679] . После войны и уничтожение Любязи также «повесили» на немцев [680] .
679
Радиограмма А. Федорова и др. Строкачу, вх. № 1946, 11 февраля 1943 г. (Сергійчук В. Поляки на Волині… С. 368).
680
«Список населенных пунктов Волынской области, уничтоженных гитлеровцами за связь с партизанами и сопротивление немецкой власти в период Великой Отечественной войны», заведующий архивом Волынского обкома КПУ В. Замлинский для директора Института марксизма-ленинизма нри ЦК КПУ И. Назаренко, 14 апреля 1965 г. (ЦДАГО. Ф. 57. Он. 4. Снр. 212. Арк. 10).
Спустя месяц подчиненные уже самого Алексея Федорова — польская бригада им. Ванды Василевской, тогда входившая в Черниговско-Волынское соединение — устроили подобную «операцию» в том же Любашовском районе. Как рассказывал спустя много лет очевидец Валерий Гладич, «в Ляховичах тогда бандеровцев не было. А красные напали на село ночью 19 декабря 1943 г. До утра оно было почти уничтожено. Начали с южной стороны. Убивали всех, кого видели. Первыми убили Марчика Степана и его соседку Матрену с восьмилетней дочкой, Хвесик Николая и Хвесик Матрену с десятилетней дочкой, Мельника Василия. Семью Хвесик Ивана (жену, сына, невестку и ребенка-младенца) убили, и кинули в горящую хату. В общем на протяжении той кровавой ночи без вины погибло 50 человек. В ту же ночь погибли и родители моей будущей жены Никанор и Агафья Божко. Погибла также сестра Гладича Николая Антоновича Евгения, а мать его была тяжело ранена» [681] . В отчете ОУН количество погибших в ходе этой операции несколько меньше:
681
Боярчук П. О. Дорогами болю. Луцьк, 2003. С. 389–390.
«Дня 18.ХІІ.43 г. красные в числе 150 персон напали на с. Ляховичи, в котором пребывала наша боевка. Не имея автоматического оружия, [она] должна была из села выйти. Красные сильно пограбили селян, сожгли полсела, убили 25 персон, 15 ранили, 10 забрали с собой. В бою ранен один наш друг из боевки, красных убито двое» [682] .
Не будет лишним вспомнить, что спустя две недели после этого погрома командир Черниговско-Волынского соединения Алексей Федоров получил вторую Золотую Звезду Героя Советского Союза.
682
Сообщение подпольщика ОУН: «Информация с территории Брестской и Кобринской округи от 21 сентября до конца 1943 г.», «Хвиля», 15 января 1944 г. (ЦДАВО. Ф. 3833. Он. 1. Снр. 115. Арк. 3).
Все же важно подчеркнуть, что масштабы коммунистического партизанского террора в отношении западноукраинского населения значительно уступали действиям нацистов. Вероятно, и террор польских националистов против украинцев был несколько выше, чем советских партизан. С цифрами в руках доказать это сложно, но тенденция в ряде документов прослеживается довольно четко. Например, бандеровское донесение от 25 декабря 1943 г. свидетельствует:
«Людвипольский район (восток Ровенской области. — А. Г.)… Большевистские банды часто нападают на села Хотынь, Быстричи, Великие Селища, Маренин, Бильчаки, Усте, Поташня, Антолин и Билашовка. Они жгут хозяйства, грабят и жгут людей… На 1.ХІІ в районе насчитывается 18 сел сожженных, в том числе: 7 сел сожжено немцами, 9 — поляками, а два — красными» [683] .
683
Літопис УПА. Нова серія. Т. 2. С. 251–252.
Не единичными были случаи минирования партизанами различных объектов — в террористических целях: «29.12.43 перед вечером красные в числе 18 человек напали на с. Якуши, где ограбили нескольких селян и священника и убили находящегося в то время в селе работника военной разведки “Карого”. Ограбив, подложили под его труп мину, которая взорвалась, когда селяне поднимали его труп для похорон» [684] . А вот как действовало на севере Волынской области соединение им. Молотова, командиром которого был брат секретаря ЦК КП(б)У Петр Коротченко:
684
Сообщение подпольщика ОУН: «Информация с территории Брестской и Кобринской округи от 21 сентября до конца 1943 г.», «^виля», 15 января 1944 г. (ЦДАВО. Ф. 3833. Он. 1. Снр. 115. Арк. 3, 4).
«В с. Рудни в ночь на 5.02[1944 г.] красные сожгли несколько хозяйств. Люди убежали в лес. Красные “хозяйствовали” тут и в Кукариках пару дней, повыкапывали все, что было закопано в земле, разваливали печи в хатах, напаскудили везде в помещениях. Заминировал в Рудне 5 лучших хат, из которых 3 уже разрушено минами…
Дальше пошли в Мшанец, где стояли до 9.02… Красные убили одного 50-летнего человека, у которого нашли оружие сына. Поймали женщину-кустовую (командира сельского самооборонного отряда ОУН. — А. Г.). Выбирали мед, уничтожая огнем ульи, стреляли коней, насиловали женщин» [685] . Петр Коротченко писал, что «население этих сел в подавляющем большинстве было националистическим и с вступлением нас в эти села поголовно бежало в леса» [686] .
685
Сообщение подпольщика ОУН: «Вести с Ковельщины за период от 01.2
15.02.44 г.», 20 февраля 1944 г. (ЦДАВО. Ф. 3833. Он. 1. Снр. 129. Арк. 43).
686
«Из отчета о деятельности разведки и контрразведки в соединении п[артизанских] о[трядов] [им. Молотова]», командир соединения Петр Коротченко и др., нредн. Строкачу, носле 5 февраля 1944 г. (ЦДАГО. Ф. 62. Он. 1. Снр. 252. Арк. 99).
Разгул партизанского террора вызвал даже неодобрение УШПД. Тимофей Строкач, отчитывая руководство Волынского соединения им. Ленина, в декабре 1943 г. привел в ней сведения, полученные им через радистов соединения:
«Ваша разведка [в количестве] 50 человек [в] начале декабря за р. Горынь истребила 48 мирных жителей из-за того, что [оттуда] был произведен один выстрел» [687] .
Однако вялые нарекания Центра мало влияли на поведение красных на местах. Как сообщал бандеровский подпольщик в январе 1944 г. с западного Полесья, «всякая связь и работа с повстанческим движением данных территорий прервана, причина известна: безоглядный террор и уничтожение всего, что украинское, с лютостью, присущей дикарям сталинской эпохи» [688] .
687
Радиограмма Строкача командованию Волынского соединения им. Ленина (Л. Иванову и Ф. Волостникову) и представителю ЦК КП(б)У в Станиславской области М. Козенко о ситуации в соединении и дальнейших действиях, исх. M 7938, 21 декабря 1943 г. (ЦДАГО. Ф. 62. Он. 1. Снр. 1306. Арк. 151–152).
688
Сообщение подпольщика ОУН: «Отчет об общественно-политической ситуации на Берестейщине и Кобринщине», предп. начало 1944 г. (ЦДАВО. Ф. 3833. Оп. 1. Спр. 115. Арк. 6).