Чтение онлайн

Интересно отметить, что полковнику Антону Бринскому («Дяде Пете») присвоили звание Героя Советского Союза 4 февраля 1944 г. — через два с половиной месяца после того, как партизаны из его бригады разгромили Старую Рафаловку.

К сожалению, подсчет общего количества погибших в ходе коммунистического партизанского террора невозможен. Статистика УШПД, основанная на оперативных отчетах партизан, насквозь искажена, а материалы немецкой стороны и ОУН-УПА страдают неполнотой и тоже искажены, хоть и не столь сильно. Вряд ли соответствующие обобщающие сведения когда-либо появятся, даже если откроются секретные архивы. Однако очевидно, что счет шел на тысячи. Представляется, что размах партизанского террора был вполне сопоставим с результатами боевой и диверсионной деятельности красных партизан.

В ходе войны партизанские формирования проводили разведку в собственных интересах для обеспечения боевых и диверсионных операций, а также добывали и пересылали сведения для зафронто-вых органов руководства, т. е. для оперативных нужд НКВД УССР, с лета 1942 г. — УШПД, и, опосредованно, Красной армии и иных заинтересованных ведомств. При этом система получения и переработки информации претерпела в 1941–1944 гг. определенные структурные изменения.

В 1941 г. разведдеятельность партизанских формирований, созданных за считанные дни, была подготовлена куда меньше, чем проведение боевых и диверсионных операций, т. е. вообще не была подготовлена. Это и послужило одной из многочисленных причин разгрома партизанских отрядов в 1941–1942 гг. Оставшиеся в живых в силу здравого смысла, опыта конкретных партизанских командиров и с помощью импровизации сумели наладить разведслужбу, необходимую для успешного функционирования отрядов. При этом в крупных соединениях на протяжении всей войны не было достигнуто структурного единообразия: за разведку мог отвечать начальник штаба, заместитель командира по разведке, начальник оперативной части.

Как отмечалось в итоговом отчете сабуровского соединения, «в начале возникновения партизанских отрядов разведывательную работу поручали отдельным партизанам и партизанкам» [698] . В конце 1941 г. Сабуров был единственным партизанским командиром Украины, обладавшим радиопередатчиком. Под самый Новый год были посланы первые донесения в НКВД УССР, т. е. в пользу Красной армии, касающиеся передвижения войск по дороге Почеп — Брянск.

Все первое полугодие войны украинские партизаны ограничивались ближней разведкой. С января 1942 г. сабуровцы стали посылать группы партизан на дальнюю разведку, т. е. на расстояние в среднем 50-100 км от основных сил отряда.

В отряде Федорова-Попудренко с первых дней его создания действовала не только войсковая разведка, но и контрразведка (особый отдел), занимавшийся выявлением и уничтожением вражеской агентуры и нелояльных лиц среди населения и в самом партизанском отряде [699] . Для этих целей была постепенно создана сеть внутренних осведомителей, а также информаторов «на местности». Начальник войсковой разведки федоровцев занимался не только постановкой задач по разведке всем частям соединения, но и с начала 1942 г. распоряжался находящимся в его подчинении разведвзводом.

Усилия партизанских командиров дали определенные результаты.

Уже в начале 1942 г., когда исход войны был еще не ясен, и политический климат был не всегда в пользу партизан, в дневнике полевой комендатуры на севере Черниговской области оправдывалась беспомощность охранных частей перед многочисленными внезапными атаками на мелкие части. Например, запись от 4 февраля 1942 г. указывала на высокую подвижность «лесных солдат» и вызванную этим утомленность формирований оккупантов:

То же самое отмечалось 14 апреля 1942 г. уже относительно оборонительных операций «лесных солдат»:

Командующий тыловой зоной группы армий «Юг» 7 мая 1942 г., описывая борьбу с федоровским отрядом, указал на важность наличия в нем отдельного конного разведвзвода: «Помимо названного разведывательного отряда партизаны обладают почти во всех населенных пунктах доверенными людьми, которые непрерывно уведомляют их обо всех передвижениях направленных против них войск, силах украинских охранных команд и т. д. Допросы военнопленных показали, что партизанам известен день и время немецкой атаки, так же как и пути нападения» [702] .

Налаженность войсковой разведки «лесных солдат», а также наличие уже созданной сети партизанской агентуры подтвердилось летом 1942 г. Несмотря на то, что на территории Черниговщины и Сумщины федоровцам и ковпаковцам закрепиться не удалось, немцы не сумели разбить партизан. Комендант расположенной в Нежине полевой комендатуры № 197, полковник Кефер летом 1942 г. подвел итог полугодовых оперативных мероприятий: «… Партизаны обладали очень хорошей шпионской сетью, предположительно также с помощью радиостанций, так что каждая операция и сосредоточение охранных войск очень часто остаются безуспешными, поскольку заблаговременно оповещенные партизаны сменили свое укрытие» [703] .

Объясняя свое бессилие противостоять рейдам базовых украинских отрядов на территорию Украины, командующий полевой полицией в тыловой зоне группы армий «Б» летом 1942 г. ссылался на информированность советских диверсантов: «Разведывательная служба партизан в в[ыше]н[азванных] областях функционирует превосходно. Вместе с. разведывательными частями они используют обширную сеть доверенных лиц, особенно в деревнях, лежащих вдоль путей их следования. Во время рейдов они посылают перед собой соответствующих местных людей, которые входят в контакт с агентами, узнают о силах украинской полиции, расквартировании войск, и одновременно производят рекогносцировку, свободен ли путь» [704] . Указывалось на наличие у партизан тщательно охраняемой и хорошо налаженной радиосвязи.

Перенимая позитивный опыт федоровцев, сабуровцами летом 1942 г. в партизанских отрядах были созданы специальные разведгруппы. Кроме того, при штабе соединения был организован отдельный взвод разведчиков [705] . К концу 1942 г. уровень разведывательной работы соединения Сабурова вырос еще больше. Во время Сталинского рейда на Житомирщину в ноябре 1942 г. разведгруппы соединения высылались вперед, отдельные разведчики были даже снабжены рацией. Подобная практика с весны 1943 г. стала общепринятой для основных соединений украинских партизан, т. к. в отрядах УШПД было на январь 1943 г. 25 радиостанций, а на 1 августа 1943 г. — уже 120 [706] .

Разведка в основных украинских отрядах, которую они проводили в свою пользу, была поставлена на должной высоте.

Общие принципы агентурной и войсковой разведки на примере соединения Сабурова в сентябре 1942 г. описал представитель политуправления Юго-Западного фронта Крюков: «Дальняя разведка — фронтовым путем посылки разведгрупп и отдельных разведчиков. В зависимости от объема разведки и места его нахождения подбираются люди, больше всего используются для этой работы подростки, женщины и старики — партизаны. С другой стороны, отряды имеют своих людей в соответствующих учреждениях и предприятиях противника, в результате связи с ними отряды имеют возможность получить соответствующие разведданные. Посылаются люди под видом беженцев, крестьян, едущих на базар с какими-либо вещами и продуктами, железнодорожных рабочих, рабочих различных специальностей, наконец, танцоров, плясунов, гармонистов и т. д. по заранее разработанной легенде. Также используются документы, захваченные у немцев. Ближняя разведка ведется разведчиками отрядов, иногда разведка боем, используется немецкая и мадьярская одежда, очень много данных отряды получают от местного населения и особенно от детей. Контролируется правильность разведданных посылкой вторых лиц с этой же задачей» [707] . При этом Крюков отмечал, что разведкой в должном объеме занимаются далеко не все партизанские отряды, и давал понять, что разведуправления штабов фронтов получают сведения от партизан в недостаточном количестве и с явным запозданием.